Чтение онлайн

– Как приеду на место, устроюсь немного, свяжусь с тобой! – сказал Элиас поднимаясь в вагон поезда. – Главное делай вид, что ты сама удивлена и ничего не знаешь. Все будет хорошо! Мои родители ненадолго поднимут шумиху. А может вообще решат не искать меня. Ты поняла? —вопрос Эл задал довольно строго, чтобы Эн не натворила глупостей.

– Да… хорошо, – сдержанно ответила Эн; нежно помахала рукой Эл; поезд тронулся. Девушка смотрела вдаль уходящему составу, затем достала телефон и написала: «Элиас, – впервые она использовала полное имя, – не смогла сказать тебе лично… (точек было куда больше). Я люблю тебя! И уже очень давно!»

В ответ на такое странное сообщение Элиас написал два слова: «Я знаю!» – в конце он поставил смайлик в виде сердечка.

Друзья расстались на перроне. Это означало новую жизнь для Элиаса; старую жизнь для Эн, но уже без Аргентайла; Неизвестное будущее. Эл и Эн оказались по разные стороны баррикад, но их все равно связывала дружба.

Интервью. Энни Спрукуле

Энни – «польза, изящество»; Спрукуле – «бежать, внезапно убегать»

– Привет, – в этот раз журналист начал диалог менее официально, – я, Руфало Ридель… мы с тобой договаривались о встрече.

– А! – воскликнула девушка толи от неожиданности, толи от радости. – Добрый день, – Энни мило улыбнулась, – мое имя Энни Спрукуле. Рада нашей встрече.

– Да, мне тоже очень приятно, что ты согласилась встретиться, – Ридель сел за стол напротив девушки, – значит именно так выглядит та самая подруга Элиаса Аргентайла! – журналист восхищался девушкой.

– Да, все верно, та самая оказавшая подруга содействие в побеге Эл, – засмеялась девушка, но тут же перестала, посчитав это глупым.

– Кофе, пожалуйста! – сказал Ридель официанту, проходившему мимо столика. – И так, – теперь он уже обратился к Энни, – приступим? – девушка кивнула. – Расскажи о вас с Элиасом?

– О «нас»? – переспросила девушка. – Не было никаких «нас»; были лишь дружба с детства и неразделенная любовь, – она странно говорила, словно отчеканивала каждое слово. Видимо вопрос журналиста ее задел.

– Ты его любила? – Ридель понимал, что вопрос был бестактен, но ничего не мог поделать.

– Мягко сказано, – грустно ответила Энни. – Элиас долго казался для меня идеальным, лучшим парнем на свете. Но он не жил реальностью, ему хотелось свободы, жизни, чего-то такого, что нельзя было получить – он получал! Сколько себя помню, ни разу не видела его с девушкой… парнем… ну в общем хоть с кем-то в отношениях. Даже странно, что мы так долго дружили.

– Почему? У него были сложности в личной жизни?

– Эл всегда был затворником, скрытным и мнительным, весьма осторожным и подпускать к себе кого-то так близко не хотел. Да и зачем? Я позже узнала, что он думал о побеге очень давно.

– из-за чего он был таким осмотрительным? – Ридель задавал вопросы; ему стало интересно как Аргентайл жил в молодости, до Германии.

– Я думаю, это связано с его родителями. Они всегда ни во что не ставили Эл, не поддерживали, а отец в детстве бил постоянно. Бывало он даже ночевал меня, боясь возвращаться к себе домой, – девушка сделала паузу, – до сих пор непонятно куда смотрела опека! Они не вмешивались. Видимо связи его отца этому способствовали.

– Впервые слышу о таких подробностях его детства, – тут Ридель не солгал, – а ты давно знала о планах переехать в Германию? Я имею в виду на тот момент, а не вообще.

– Нет! – резко ответила девушка. По ее лицу было видно, что эта тема до сих пор вызывает у нее негодование. Но немного помолчав, продолжила: «Элиас сказал лишь за пару недель до того, как он сбежал. Я сильно переживала за него: бегство в другую страну, где ты никого не знаешь, не имеешь работы, диплома об образовании, проблемы с языком – это сомнительно, тебе так не кажется?»

Ридель проигнорировал вопрос девушки. Он задал ей свой: «Но все же, ты его поддержала?»

– А на что, по-твоему, нужны друзья? – Энни снова засмеялась. – Друзья либо всю жизнь тебя осуждают и отговаривают – затягивают в болото – либо поддерживают все самые безумные идеи и планы, которые ты только можешь придумать. Эл повезло со мной, я – не болотница1.

– Кто тебе сообщил о смерти Элиаса? – теперь Ридель подошел к главной теме их разговора.

– Хм, – девушка задумалась и начала пристально смотреть на стол перед собой; нервно дергать пакетик чая, – мне позвонил Марк, буквально через несколько часов как все случилось.

– Ты знакома с Марком? – это было глупо спрашивать, но у Риделя вырвалось, само собой.

– Да, – Энни была удивлена вопросом, – они вместе приезжали ко мне на рождественский ужин, тогда я и познакомилась с Марком. Помню тот звонок: Циммерман несвязно говорил, но я поняла, что что-то случилось. За одну минуту перед глазами пронеслась вся жизнь, что связывала меня и Эл. Дружба, подготовительная группа, школа, каникулы, лето, первые секреты, алкоголь, вечеринки… – Эн сделала продолжительную паузу, – и тут мне говорят, что Элиас покончил жизнь самоубийством или умер.

– По-твоему Энни, он мог это сделать – я имею в виду самоубийство?

– Сам? – девушка снова задумалась, ее лицо вдруг стало таким уставшим и измученным. – Не думаю. Мне кажется его что-то беспокоило. Суицид – это нездоровая тема. Мы с ним не так много общались в последние месяцы – объективно судить о его состоянии я не могу. Хотя порой… я допускаю… возможно, он просто устал, либо внутренние демоны сожрали его… правда… я не знаю.

– Ты считаешь, что у Элиаса была идеальная жизнь? – Ридель решил переформулировать вопрос и попытаться зайти с другой стороны.

– Идеальная? – девушка усмехнулась. – Он получил все, что может хотеть человек: любимая работа, семья, дом, деньги, карьера, власть – сколотил целую империю, стал одним из влиятельнейших людей современности. Это все настолько невероятно, что вполне может быть идеальным для него. Меня бы это сводило с ума, терзало бы, но его… не знаю! Очевидно лишь то, что это изменило Элиаса, сделало непредсказуемым и опасным, даже для самого себя.

– Судя по тому, как ты о нем отзываешься, тебе не кажется, что было все в порядке у него. Энни у богатых свои причуды и проблемы, – пояснил Ридель.

– У всех у нас проблемы, но Элиас был не таким. Его работа, его творчество наполнено жизнью и надеждами; так работать невозможно, если тебя терзают мысли о суициде. Хотя я не психолог, чтобы так утверждать.

– Даже психологи не в силах ответить на эти вопросы, – Ридель вздохнул, – ладно, можно еще один вопрос?

– Ты уже столько вопросов задал неприличных, что спрашивать меня о том, можешь ли ты задать вопрос – некрасиво! – Энни засмеялась то ли от радости, то ли от истерики, спровоцированной разговором и журналистом.