Чтение онлайн

Перед исходом меня больше всего волновали два вопроса: что сказать родителям и можно ли встретиться с Маргаритой напоследок.

На первый вопрос Юрий Данилович ответил без раздумий — поезжай домой, поговори с родителями, будь с ними самим собой, но ни слова об Исходе.

Сам собою напрашивался вопрос: кто и как им позже объяснит, куда я подевался. Но на это у нашего гуру был простой ответ:

— Не волнуйся за них, Иван, волнуйся лучше за себя. Все непосвящённые, которые знали тебя, пусть даже очень давно, и любили, все они о тебе забудут. Не сразу, но довольно быстро. Уже через год их жизнь перестроится так, будто тебя и не было вовсе. Это своего рода расплата высших посвящённых за своё бессмертие и способ сохранять статус-кво Пирамиды.

Все долгоживущие вынуждены смириться с тем, что их привязанность к обычному миру людей односторонняя. Поначалу мы это не осознаём, потому что мы тоже люди. Мы верим в бесконечность любви и дружбы, в чувства, связывающие нас тонкими ниточками на любом расстоянии. Но постепенно всё самое трепетное вымывается банальностью бытия, а память о нас в умах короткоживущих вымывается тем быстрее, чем дольше мы с ними не контактируем. Моя первая жена, например, полностью забыла обо мне через год после того, как я её навсегда покинул. Возможно, само наше решение оставить в покое того или иного человека порождает во Вселенной процесс нормализации. Ткань памяти мироздания избавляется от нас как можно быстрее, как поражённый организм от инородной сущности, тем самым залечивая себя и возвращая мироздание к его статистически нормальному состоянию.

С тобой же всё происходит куда более стремительно. Ты менее чем за четыре десятка лет успел стать самым высшим из посвящённых, ты — самое сильное искажение в природе, от которого она мечтает избавиться. О тебе забудут все друзья и одноклассники уже через месяц, а родители — максимум через год. Нам даже не придётся их обрабатывать.

— А Марго? — спросил я.

— Она высшая, она не забудет никогда, — грустно сказал Князь.

— В таком случае, мне, наверно, не стоит с ней видеться? — робко спросил я.

— Думаю, не стоит, — подтвердил мои опасения Князь. — Если только она не решит иначе.

— Тогда я полечу в Кировск?

— Лети, — ответил мой усталый учитель.

Я продолжал стоять перед известным столом в офисе Юрия Даниловича, не решаясь ни уйти, ни сказать что-либо. Он в это время упаковывал ноутбук в сумку, которая никак не хотела принимать в себя увесистый вычислительный агрегат.

— Ты хотел ещё что-то узнать? — спросил Князь.

Я пытался сформулировать вертевшийся на языке вопрос, мучивший меня много лет, но не занимавший настолько, чтобы самому заняться поисками ответов. А спрашивать было неудобно, всё-таки это интимный вопрос для посвящённых, особенно высших. А кто, кроме них, мог на него ответить?

— В чём заключается наша сила? Почему мы можем делать какие-то вещи, а другие люди — нет?

— А почему одни люди могут решать комбинаторные задачки, а другим сколько ни объясняй — всё без толку? Или одни обладают идеальным слухом и голосом, а другим, как говорят, медведь на ухо наступил?

— Да, но… Вы же понимаете, о чём я. Прохождение сквозь стены — это не генетическая особенность. Точнее…

Я замялся.

— Вот именно, мой мальчик, точнее! Боюсь, на этот вопрос, Иван, тебе даже наши учёные не ответят, — усмехнулся Князь. — Хотя один неплохой вариант объяснения, который мне нравится, я тебе расскажу. Но начну издалека.

Всё дело в том, что весь окружающий нас мир, который мы способы чувствовать так или иначе, есть следствие предельных теорем теории вероятностей. Состоящий в основе своей из однотипных ансамблей случайных элементов и случайных связок между ними, на макроуровне этот мир превращается в закономерный целый объект, подчиняющийся неким детерминированным законам физики. Короче говоря, наш мир, включая и ось времени, и параллельные (точнее, перпендикулярные) пространства, есть сумма многих и многих случайных элементов, живущих своей примитивной жизнью, но в целом дающих некую определённую картину.

Так вот, — продолжал Князь, почесав затылок, — все физические взаимодействия во Вселенной и мыслительные процессы у нас в голове есть порождения одних и тех же математических законов, а значит, тесно связаны друг с другом и могут влиять друг на друга: как материя на разум, так и разум на материю. Частное проявление этого эффекта учёные открыли в рамках квантовой физики и назвали «эффектом наблюдателя», когда результат эксперимента зависит от того, производится ли промежуточное измерение или нет. Другое интересное проявление случайной основы всего мира — небезызвестный тебе кот Шрёдингера, пребывающий в камере в спутанном состоянии «жив-мёртв» до тех пор, пока мы в эту камеру не заглянем и не выясним. Ну и, конечно же, неравенство Гейзенберга, говорящее нам о том, что с абсолютной точностью невозможно измерить одновременно и координаты тела и его импульс.

Теперь взглянем на физику просто под другим углом. Не так, как нас учили в школе и в университете. А что, если вся физика — лишь описание наиболее частых явлений в том математическом супе, который представляет собой Вселенная? Грубо говоря, физика описывает облака и тучи, их форму и передвижение, но не замечает случайных флуктуаций, приводящих порой к выпадению осадков и вспышкам молний. Только облака эти состоят не из молекул воды, а из случайных элементов, не имеющих ни длины, ни энергии, ни времени. Поэтому огромное количество редких, но разнообразных явлений в этом математическом супе происходят вне поля зрения наших органов чувств и приборов. Тем не менее, они происходят и порой дают непредвиденные всплески, уводя всю систему в целом от стагнации и распада.

Пример такого явления — человечество с его разумным поведением, как бы ни претило нам называть его случайной флуктуацией. Как известно, в физическом мире хаос нарастает (энтропия растёт), и как реакция на это физическое явление появляется человек разумный, который начинает концентрировать вокруг себя упорядоченные физические процессы. Где он появится и как это произойдёт — знать заранее невозможно.

С течением времени и само человечество постепенно начинает подчиняться статистическим законам в силу огромного количества людей и связей между ними. И вновь Вселенная вынуждена придумать какой-то способ ограничивать энтропию — тут-то и появляются люди со сверхспособностями, позволяющими влиять как на физику, так и на людей непосредственно. Хочешь — называй это телепатией и телекинезом или как-то ещё, неважно. На самом деле это чисто математическое проявление некоторых особенностей системы. Опять же — предсказать, какой именно человек обретёт эти способности, и на какой ступени Пирамиды он окажется, невозможно.

Вообще, всё это и есть так называемая эволюция. В основе всего — полный Хаос и неопределённость. Но неумолимые законы статистики позволяют выделить в нём некоторые упорядоченные структуры или ансамбли структур, которые взаимодействуют друг с другом по неким чётким правилам — так в первозданном хаосе выделяется материя с энергией, метрикой и временем. В разные моменты времени и на разных расстояниях концентрация энергии и законы взаимодействия могут сильно отличаться друг от друга уже в силу внутренних законов этой материи. Ведь даже на разных масштабах у нас, по сути, разная физика, не так ли? Разнообразие приводит к новому уровню Хаоса, в котором вновь возникают способы упорядочения — время, гравитация, электромагнетизм. Вселенная разделяется на упорядоченные кластеры и снова начинает наращивать энтропию в каждом из них, снова стремится прийти к состоянию Хаоса. Тогда возникает жизнь, которая опять эволюционирует и порождает свой собственный Хаос. И вот уже появляется человек, а в человеческом хаосе — мы. Не случайно наша система называется Пирамидой, ибо эта геометрическая фигура как нельзя лучше описывает и саму нашу суть — восхождение по пирамиде эволюции от одного уровня Хаоса до другого, и саму нашу цель — упорядочение, снижение энтропии в отдельно взятом сегменте Вселенной.

Поэтому на самом деле не так важно, как мы это умеем объяснить с точки зрения физики (тем более что это, скорее всего, невозможно), а важно, что мы умеем это использовать рационально, т. е. по своей воле и в соизмеримых количествах.

— Более-менее понятно, — ответил я, хотя новая концепция мироздания совсем не хотела укладываться в моей голове. — Иначе говоря, объяснить происхождение высших посвящённых, да и вообще само существование Пирамиды в рамках традиционной науки невозможно. Что ж, я и раньше это подозревал. Но если и дальше следовать Вашей логике, Князь, то получается, что и сама Пирамида постепенно должна стать настолько хаотичной, что в ней возникнет некая новая подсистема, способная локально снижать энтропию…