Чтение онлайн

Итак, девушка из соцслужбы была вовсе не той, за кого себя выдавала. Это была высшая посвящённая, руководитель подсектора Пирамиды в Мурманской области, находившаяся в прямом моём подчинении, а кроме того, она была названой дочкой Виктории Альбертовны, той самой, что когда-то свела меня с Князем.

Поэтому в отношении будущего своих родителей я был спокоен.

Закрывая дверь родительской квартирки, я чувствовал, что навсегда закрываю для себя реальный мир — тот, в котором я родился, учился, рос, набирался мудрости, воспитания и опыта, где я научился отличать добро и зло, отвагу и глупость, ум и изворотливость, азарт и упрямство. Первый и самый важный этап жизни Растущего закончился. Впереди ждала неизвестность.

На улице мне вновь попалась старушка с собачкой, только теперь у неё в руках была авоська с половинкой «чёрного» и пакетом молока. Как бы мне ни хотелось её просканировать и выяснить её судьбу, узнать её жизнь, я нашёл в себе силы устоять перед искушением. Потому что знал: если просканирую, то обязательно захочу вмешаться, но на мой век уже достаточно вмешательств, нужно поскорее покончить с опостылевшей усталостью Бытия.

Я посмотрел на старушку и подумал по-гоголевски: не так ли и ты, Русь, идёшь сейчас по дороге истории, ещё не сломленная, но уже согнутая к земле, как эта бабушка с собачкой-поводырём? Куда ты идёшь и чего хочешь, ведаешь ли ты, Русь? Кто друг тебе и кто враг, и кто твой поводырь? Или же, изведав за тысячу лет пути многие и разнообразные, потеряла ты ориентиры и смысл существования и теперь плетёшься по пыльной дороге, куда глаза глядят и не ждёшь встречи с кем-нибудь, кто укажет тебе путь истинный?

Билет на самолёт я купил через интернет ещё вчера, а сегодня необходимость поехать за ним использовал как прикрытие. Бросив машину возле станции метро «Тимирязевская», где очень кстати по утрам скапливается жестокая и безнадёжная пробка, я спустился под землю, бесплатно прошёл через турникет, отведя глаза бдительной бабушке-контролёру, и растворился в густой толпе людей.

Дождавшись, когда мобильный телефон потеряет сигнал на перегоне между станциями, я выключил его, но выбросить не решился…

Часть пути я решил проделать на обычной пригородной электричке, так как ещё в машине почувствовал едва уловимую опасность, связанную с автотранспортом, и от путешествия на автобусе отказался. Метро же к её дому обещали провести только в будущем году, в лучшем случае.

Казанский вокзал кишел приезжими, торговцами и бомжами. Зажимая нос от резких запахов неизвестной пищи и нечистот, я проскочил к кассам. На удивление, очередь оказалась короткой, и уже через десять минут у меня в руках был маленький бумажный билетик со штрих-кодом.

Прихватив по дороге баночку «адреналина», я сел в электричку. Отправление через пять минут плюс ехать почти полчаса. Через сорок минут я буду на месте. Если «хвоста» нет — а я его не чувствовал — можно расслабиться и почитать. Я вытащил потрёпанный журнал с закладкой на «Комментариях к пройденному» Бориса Стругацкого и углубился в свой любимый мир. Мир Совести, Чести и Борьбы.

Электричка дёрнулась, покидая вокзал, и это вновь вернуло меня в реальность. Я огляделся. Рядом сидел глубокий старик, седовласый, с длинной бородой, в очках. Он читал газету. Напротив пристроилась интересная парочка: рыжеволосая девушка лет двадцати пяти в форме офицера милиции и парень чуть постарше в кожаной куртке и с наколкой на руке. По всему было видно, что они давно знают друг друга, встретились случайно и решили обсудить последние события.

Разговаривали они не слишком тихо, и я невольно стал прислушиваться. Тем более что речь их, вопреки моим ожиданиям, не была сплошь усеяна сорными словами.

— Прикинь, — говорила она приятным контральто, — позавчера возвращаюсь с работы, где-то в 12 ночи, прохожу к электричке, а тут на платформе стоят два амбала и между ними девушка. Ну, вроде как стоят себе и стоят, говорят о чём-то. Присмотрелась, а девушка смотрит на меня и тихонько так губами шевелит. Я прочла по губам «помоги мне».

Думаю — надо помочь. Подхожу к ней и говорю: привет, подруга, ты чего мне не позвонила, я набираю тебя, набираю, а ты трубу не берёшь… Тут один из этих амбалов рычит: а ну вали отсюда! А я ему отвечаю — никуда без неё пойду, немедленно отпустите её! И вдруг — бац! В глазах потемнело, я отключилась…

— А дальше что было? — спросил парень, восхищённо разглядывая спутницу.

— Ну, я же в форме была, — улыбнулась в ответ девушка, — подбежали свои, лохов этих повязали, девчонку отпустили, меня привели в чувство. Короче, всё обошлось. Девчонка оказалась из Кемерово, приехала зарабатывать в Москву, ну, примерно как эта, в фильме «Глянец». Ага. Так вот, чуть не заработала себе похороны от наркоты. А у меня шишка на голове вскочила, а так всё цело.

Она улыбнулась.

— Ну, ты даёшь, Ритка, — сказал он, — вечно влипнешь в историю…

— Такая работа, — пожала плечами девушка.

Ритка, повторил я про себя. Увидимся ли мы когда-нибудь ещё, королева Марго…

Я задумался. Сегодняшний порыв, побег к ней — не трусость ли это? В последний момент, когда уже всё решено, все разлуки оплаканы и пути к отступлению отрезаны, я, как мальчишка, побежал к ней, чтобы в последний раз ощутить тепло её любви. Её нежной, преданной, недосказанной любви…

Ведь ей я тоже причиню боль в очередной раз. Так зачем же я еду?

Я начал малодушно помышлять о том, чтоб отменить эту скоропалительную поездку. Спасало меня от этого шага лишь то, что я не люблю менять решения на ходу. Но ведь поменял же, когда рванул сюда, не так ли? И, может быть, потому меня никто и не преследует, что знают: всё равно вернусь вовремя?

Мудрый мой Юрий Данилович Калита с многовековым жизненным опытом! Ты знал всё заранее! Потому и укатил в свой Давос, даже не пытаясь за мной уследить. Нет, парочку апликаторов ты, конечно, послал за мной для порядку, наверняка зная, что я легко от них отделаюсь по дороге. Впрочем, я никого не заметил, я думал о ней, я рвался к ней. И вот я еду на эту последнюю встречу, чтобы глотнуть вкус любви ещё один, последний раз. Чтобы запомнить Землю не по московским пробкам или арабским торговцам в Каире, а запомнить её как колыбель моей нежной любви. Любви к женщине, прежде всего. И любви к маме, ко всем людям, природе, искусству… Чтобы хотелось вернуться сюда при первой же возможности.

Правда, Альтер говорил, что скоро я буду воспринимать реальность совсем иначе, и банальные земные чувства и предрассудки станут мне чужды и неинтересны, я буду видеть мир во многих измерениях, вне времени и привычного нам пространства. Я стану настолько другим, что буду воспринимать свою жизнь на Земле примерно так же, как умудрённый опытом седовласый старец (вроде того, что сидит сейчас рядом и читает засаленную газету) воспринимает свои детские игрушки, случайно найденные на чердаке ветхого деревенского дома, в котором он жил лет этак семьдесят назад.