Чтение онлайн

– Простите, а который час? Я старший помощник младшего дворника; теперь вы вправе, как европейская знаменитость, человеку благородному, отрекомендованному, сказать, который час.

– Кто из нас поэт, вы или я?!
– в бешенстве привел ржавую машину в действие Пустырник.

– Я!!!
– крикнул Трюс и выбросил в астральную помойку половину стихов Пустырника.

Наверное, самое непростительное качество так называемого духа практичность.

– Тов. Матерщиннер, академик Матерщинников, - обращался к только что вытащенному из круговорота научной мысли директор тюрьмы.
– Пожалуйста, возьмите под свой надзор эту козявку Трюса. Совсем парню делать нечего. Как куда? Ну хотя бы в отдел научного мата.

– Что вы умеете?
– первым делом спросил растерягу-Трюса академик Матерщиннер: - Вы умеете развлекать дам? Так, не умеете. Вы умеете писать стихи научным матом? Не умеете. Что же вы умеете? У вас голова или вывернутый наизнанку унитаз? Ирочка, уколи его в позвоночник. Начальник тюрьмы просил меня устроить вас по блату...

О еврейская интонация, еврейский волосатый эллиптически-структурный животик! Я погружаюсь в тепло еврейской речи, как в теплый коровий навоз... домой от технократов.

Даже пятки Трюса вопрошали: сколько, сколько же ещё, Господи, мне ждать?

– Жить, ничего не ждать - не жить.

– Сколько! Я не хиромант, Трюс, я обычный физиогномист. (Энн оказался опять в кольце психиатра) - Мсье змея подколодная, не кусайте меня в пятку, у меня ноги болят, по лицу видно, сколько вам не жить осталось, т.е. сколько вы ещё, милая Джульетта, будете в летаргическом сне. Какие у вас тропы заметенные, лисьи. Вы, должно быть, мастер по части кражи мыслей - кур из заспанных сараев? До вас не добраться, ищешь дна, - и проваливается рука, и тело с ней вместе.

И в самом деле, вопрос сколько жить осталось, написанный на лицах людей, бодрствующих смертных, следует признать, читатель, риторическим. И отчасти праздным.

Фиксация на конкретном, бытописательство сужает перспективу, слепнешь, становишься близоруким. Тогда как задача мыслей - умножать зрение вдаль.

Поэзия пастернаковской традиции - сущая химера. От всех этих кабинетных образов только набивается пыль в глаза.

Материалисты хотят "правды" и думают, что вся правда мира зарыта в земляных червях.

Смысл истории постигается не в фактах через хрестоматии и учебники, а в лицах, духовно. Но лица перелицовываются. Не успеет остыть факт, как перелицевалось лицо, свершившее его. И, таким образом, обращаясь с фактами, имеем дело с застывшей маской, засушенной маскировкой.

Но в тонком мире видится всё и запечатляется - духовная память фиксирует все события. Научные факты закрывают нам информацию откровения, а только через нее можно постичь мир, приблизиться к пониманию мира.

Литература прошлого построена на рабской зависимости от предмета. Бытописательство имело тайной целью сделать ум слепым, узколобым.

От чтения поэтов лишь ухудшается зрение - близорукая растерянность и фокусирование внимания на "реальности" близлежащего: погружаешься в домашнюю бытовую теплично-дождевую среду, в утробу. Еврейская интонация и интонация поэтическая - как они сродни, не оттого ли мандельштамо-пастернаковская Москва ходит слушать кантора в синагогу да "Господи помилуй" к раскольникам?..

В своем тайном трактате о тантре мадам Помпа писала: "Все мужчины - дети, особенно в постели. Любовное ложе удивительно напоминает человеку утробу матери, и практичная женщина знает, как извлечь пользу из такой лже-идентификации. Если вы хотите сделать мужчину эмбрионом, уложите его в постель".

В день Святой Беспричастности Миру Трюс, или Энн, получил через тетю Нюру записку от Блудоватого: "Прошу быть завтра в деканате Инквизиторской в 16.00. Ваш проф. Доконаев".

– Возьми с собой бельишко, какое есть, милок, и завтрак, - сердечно поучаствовала тетя Нюра.
– И ничего, даст Бо, обойдется.

– Трюс, - энергично начал Шкуродеров.
– Трюс. Мы решили привлечь вас к нашим экспериментам. Опыты помогут вам найти себя, обнаружить свое подлинное я, истинную сущность, скрытую и дремлющую из-за вашей дремучей трусости.

– Но сегодня день Святой Беспричастности, - делал вид, что недоумевал Трюс.
– Не будет ли святотатством начинать именно сегодня?

– Не будет. И в день Беспричастности вполне можно начать чему-нибудь на свете причащаться. Ну-ну, веселее, Трюс. Быть может, в вас сидит большой актер... Итак, приступим. Кого и что вы способны изобразить? У нас свобода выбора ситуации. Вот, пожалуйста, список ещё не исследованных святых.

Трюс отрешенно изучил индекс Четий-Миней:

– Я буду изображать себя.

– Себя? Он будет изображать себя! А вы уверены, что будете похожи на себя? Человек не может дважды войти в одну и ту же роль - поток-пытку.

– Я попробую...

– Хорошо. М-м Помпа! Оденьте нашему юному другу плащ Терезы-святой...

"...Сяду. Потом буду час дрожать, час плакать, час спать, час играть в буриме сам с собой, - составлял Трюс стратегический план.
– Кажется так. Потом опять: час дрожу, час плачу и опять плачу-дрожу".

– Ну-с. Ну-с, подведем итоги спустя часов пять, по истечении отпущенного на опыт времени, - включился Быдловатый.
– На святую Терезу вы не похожи. На себя - тоже. Дунаю, в действительности вы вели бы себя несколько иначе. Значит, ваша фантазия работает не лучшим образом. Откровенно сказать, мы скучали. Потом изображать себя считается детской забавой. Святой из вас пока никакой, - учил Быдловатый.
– Пока человек ни на кого не похож, даже на самого себя, он ни на что не годен. И не забудьте, что у нас курс сравнительного богословия. Позвольте подсказать вам правильные ходы.

– У нас сомнения по поводу способа сдирания кожи со святого Аскольда. Одни считают, сначала брали пробу со спины, и одновременно делался надрез на голенях. По мнению других, кожу сдирали сразу с обеих лопаток, а надрез делался не на голени, а на бедре. Ваша задача: перевоплотиться в Аскольда, довести изображение до степени реальности. Ваша задача - представить, будто вам действительно сдирают кожу: потеть, кричать и напрягать мышцы. Вы похожи на писателя, а настоящий писатель пишет не на бумаге, а на собственной коже, из собственной кожи его письмена, только тогда они чего-то стоят... Опыт пойдет вам на пользу, вам и науке, и, быть может, вы напишете хороший роман. Адье, мон шер. Вот Четьи-Минеи за дужлай (июнь). Там вы найдете описание процедуры св.Аскольда. До завтра. Начнем в 16.00. Советую, - отечески добавил Блудоватый, - не сможете вжиться в Аскольда, прибегните к методу, называемому у нас ауто-аллегорика. Представьте, будто ваша жизнь есть медленное сдирание кожи, что с вас дерут кожу шкуродеры-ближние. Изображая себя, вы, таким образом, приближаетесь к Аскольду, и наоборот.

– Аскольдова могила...
– взгляд Трюса скользнул по кушетке. Трюс пришел в инквизиторскую в 15.55.

– Вы всю ночь не спали, вижу по глазам. Не тревожьтесь. Ни о чем не думайте. Мы позаботимся обо всем сами. Проба святого Аскольда 14-05-блиц. Начали.

Трюса уложили на кушетку, Блудоватый подошел.

– Меня тошнит, - сказал Трюс.

– Ничего-ничего, так и должно. У Аскольда даже начались спазмы. Сейчас всё пройдет. Сестра, сделайте укол. Учтите, Трюс. Нам нужна имитация, не уступающая действительности, иначе мы не можем ручаться за достоверность опыта; сравнительное богословие - точная наука. Пока всё идет хорошо.