Чтение онлайн

Здешние гении Пегассо и Шакал продавали свои шедевры. Пегассо, говорят, ушел на другую планету. Шакал набивает цену прежним холстам, для чего занимается конвейерным перепроизводством новых.

На торгах (аукцион исторических ценностей), глядя на Шакала, я подумал: "Добрый еврей смахивает на курицу (ещё бы, скольких перемесил их в своем животе), злобный еврей похож на черного шакала. Какая нужна шакалья хватка и подлая совесть, чтобы тешить дураков таким бредом!"

Продавали "Петуха ап.Павла", того, что не успел трижды пропеть.

Три предательства предвечны: предательство по глупости - первый петух; предательство со страху - петух второй; и предательство как предъявление прав - самый гордый и агрессивный петух.

– Мсье Трюс!
– с выражением вызова на пенсне как-то сказал поутру сосед Трюса по квартире мсье Бульон Монах-Молох.
– Пожалуйста, закрывайте двери на ночь. Все ваши страхи вылетают вон и как мухи летают по моей комнате. Я две ночи уже не сплю и вижу ваши сны.

Беда общего дома: обязательно подключишься к задней мысли у соседа, вместо того, чтобы слушать симфонии небес.

Эн! Как его мучили страхи. Ой-страх. Какой это был приголгофский еврейский скрипач - ой страх.

Никто не обидел Трюса, и божья коровка с пол-дня сидела на его ладони, пока Трюс вчитывался в дневники. Почему же в ночи его бросало в пот, проступал на животе, на лбу, на висках?..

Чьи-то партийные скрипичные фалды переметнулись из инквизиторской в Темную. Там делали темную ему, Трюсу, там на него набросились с одеялом и кричали: "Птичка, птичка Божия!" "А-а-а...
– стонал Трюс.
– А-а-а-а-а..." А толстый скрипач мастито пилил гвозди-слезы, лил-бил, и потом опять открылась дверь из темной, и Ой-страх прошел в инквизиторскую изнуренный. Подушечка на его шее промокла от пота.

– Ну-с, как спали?
– браво встретил Трюса Жан де Арм. Он симпатизировал хрупкому молодому человеку, как все толстяки покровительствуют худосочным.

– Отлично, г-н Нус ("Отличное имя для надзирателя!"), я даже видел вас во сне.

– Меня?
– улыбнулся польщенный надзиратель (сработало вместо взятки).
– Ну ты, пошел вон!
– Подскочил какой-то прыщ веснушчатый с просьбой, и Нус его огрел.
– Г-н Трюс, прошу ко мне. Мы с вами сегодня отлично пообедаем вместе!

Жан повел своего любимца к себе в камеру, где они отлично отобедали вместе.

"Видение вещей даже обычным зрением - чисто астральный процесс. Глаз перископ со дна океана астрала, пока душа не вырвалась силою Креста Господня из родового потока падшести", - думал, оставшись наедине, Трюс.

Наука ненавидит интуицию, память и совесть. Она хочет "разбудить спящих" среди природы и Бога, поместить живыми в гроб ментальности. Мы, на 9/10 живущие сердцем, держим ставку на крысу-рассудок. Связанные с предвечным Богом, отождествлены с таким же несчастным, как и мы, собеседником. Какая близорукость! Все наши "реальные" видения не более, чем астральный сон. Мы переходим из сна в сон, пока не обретаем тайну "пылинки": душа - пылинка, космическая пыль вне Христа.

– Ой-ой-ой!
– кричал Трюс из своей комнаты как назло бывшему дома Монаху-Молоху.
– Оставьте меня, я боюсь войти в лифт. Уходите...

– Г-н Трюс, - прервал бред Энна Бульон.
– Что вам надо? Вы не даете мне спать. Я буду говорить с начальством, чтобы вас перевели отсюда. То вы стучите на машинке ночью, то пищите, как недорезанный поросенок. Скажите, чего вы хотите, и я вам помогу, только не орите.

– Извините, тов. Еврейский Акцент. Простите меня, - лепетал Трюс, - мне приснилось...

– Я не хочу знать, что вам приснилось. Не мешайте мне спать, - и захлопнул дверь. Но дверь опять резко открылась, Акцент просунул нос и пенсне и торжествующе кончил: - Если вы ещё раз позовете ночью Ойстраха, я вызову санитаров.

"О старый промозглый спекулянт, ты такой же сумасшедший, как и я, засыпая, подумал Трюс.
– Только я - симулирую, а ты - псевдосимулянт. Ты думаешь, что играешь в больного, но на самом деле больной..." - и Трюс уснул, уснул блаженно.

Козлоногие отплясывали канкан под похоронный марш. Несло похотью, серой, костром, развевались платья. Трюс вдруг оказался под грязным подолом, и его гнусно облила молодая ведьма. Потом появился Главный Джэз-мэн - звали его. Рога, коровье рыло, зеленые губы и пещерная усмешка. Все разошлись, и остался один Трюс перед Джэзменом. Джэзмен дико зарычал и бросился на Трюса. "А-а-а-а-а-а!!!" - заорал Трюс. Дверь резко отворилась, и Монах-Молох в бешенстве завопил:

– Я вас просто побью, как паршивую собаку!

– Но я же не упоминал г-на Ой-ой-страха... Я же...

Монах подбежал и ударил Трюса по голове. Совокупный барабан из человеческой кожи сказался бы легче на черепе обычного смертного, чем молоховский кулак на макушке Трюса.

– X, х... их...
– рыдал Трюс, оставшись один. Он плакал горько, плакал за всё, за всего себя, плакал, плакал, пока не уснул. Больше этой ночью кошмаров не было.

Господи! из камеры кошмаров

в дом на свет прозренья

переведи свое творенье.

В душе Трюса творилось что-то между козлоногим и шабашем и одиноким.

– Ну, маленький, все на вас жалуются. В инквизиторской вы облили весь пол, и тетя Мотя, и та пожаловалась. Г-н Монах-Молох говорит, что вы не даете ему спать. Нельзя же так, - считал Психотропп.
– Что с вами делать, ума не приложу.

– Не прикладывайте ум к столь позорному делу, как мое, - грустно отвечал Трюс потому лишь, что Психотропп кончил, и пауза была тяжела.
– Состояние, в котором я нахожусь, можно назвать чем-то средним между козлоногим шабашом и одинокими поминками. В одинокие поминки мои врываются копыта и раздирают грудь и бьют меня по голове.

– Нет-нет, очень интересно, - забаррикадировался Психотропп.
– Расскажите дальше.

Тропп открыл Книгу Символов, прочел в руководстве по дешифровке снов: шабаш - символ женский.

– Хорошо, мсье Трюс. Мы подумаем, как избавить вас от кошмаров.

Психотропп советовался с Доконаевым:

– Надо прекратить сдирать с него кожу. Вы уже набрали на барабан?

– Кожа низкого сорта, скажу я вам. Анализы показали, она порвется с первым ударом колотушки.

– Тем более. От креста у него кости срастаются как хотят, без всякого порядка, это причиняет сильную боль.

Решили: распять Трюса в воде.

– В воде будет не больно, в воде будут правильно срастаться кости, и не будет чесаться позвоночник.

Опустошенный позвоночник,

На нем распятый одиночник...

Трюса провели в камеру "Водные процедуры". Там продержали часа два в хвойной ванне. Гений Энна заработал в полную мощь, мысли являлись одна за другой, и он спешил одеться, чтобы побыстрей зафиксировать их на бумаге.

– Нельзя ли у вас попросить карандаш?

– Нет, г-н Трюс. Будьте мужественны, мы начинаем.