Чтение онлайн

Волынка. Ничего нового - бомбежка и бомбежка. Интересно, как и это кончится.

Прочел превосходную книгу: "Закономерность" Н. Вирта. Тарасенков - полезнейший человек: живая библиотека. Я питаюсь его книгами. Что я у него возьму почитать?

Нужно было бы почаще с ним видеться (из чисто практических соображений, конечно).

Н-да, товарищи, скучновато. Физкультурник понял, что я слаб руками, и оттого не ругается, если я не делаю какого-нибудь упражнения. Вообще это довольно смешно: роста я большого, плечи - в меру, ноги - сильны, а руки, как у девушки. Не сильны. Митька - огромного роста, белобрысый и голубоглазый. Вид у него насмешливый. Он очень часто смеется. Я произвожу какое угодно впечатление, только не слабого человека, и со мной в школе никто не затевает драки. Я был уже в четырех школах и ни в одной не дрался. Достиженьице! Меня в классе все уважают.

Относятся отлично. Я имею в классе известный авторитет. Учеником я считаюсь хорошим. У преподавателей я на хорошем счету. Тэк-с, товарищи. Гоп со смыком, это буду я-я! Сейчас съел сытный обед (теоретически слова "сытный обед" - противны, а практически - хороши). Теперь займусь "церемонией чаепития", как писал Олдингтон. Ленин совершенно верно писал насчет пресловутого "стакана воды".

Факт тот, что разложенцы и несдержанные в половом отношении люди мешают государству. Сейчас займусь чаепитием, и притом с ватрушкой. Возможно, что настоящих друзей я найду в армии или в институте. А все-таки с Митькой хорошо. С ним я здорово веселюсь и, главное, набираюсь сил на долгую учебную неделю.

Воскресенье меня заряжает оптимизмом и верой в счастье. С каждым днем нарастает скука, а воскресенье - опять зарядка. Веселье дает жизненный ток. Факт тот, что встречи с Митькой действительно полезны - я морально выздоравливаю после них и верю в дружбу и солнце. Должен же я радоваться, ne fut-ce qu'au1 выходной день!

Я люблю интенсивные явления: смех, музыка и любовь. Да здравствует музыка! Вот сейчас вечер, все в порядке, ничего не нужно делать - а завтра опять учиться.

Через два года - призыв в армию. Свет божий, какие мещане наши соседи! Люди хорошие, не злые, но мещане. Нет размаха - вот в чем дело. Музыки не понимают, политикой не интересуются, литературы не знают, говорить не умеют (бормочут), смеются кисло и над глупостями, газет не читают. Интересуются семейными делами, сплетнями, пеленками. Родители обожают делать назидания детям, дети фыркают, каша варится. Узость, нет горизонта у этих людей. Я не знаю: по-моему, у истинно советских людей должен быть размах, увлечения, идеалы! Советские люди не варятся в собственном соку, они интересуются всем новым, они горячи… А эти… исключительно ограниченные люди и, главное, скучны до чорта. Постные. И какая отвратительная манера говорить! Конечно, это объясняется воспитанием, родителями, средой и т.п.
– но от этого не легче. И, кроме того, эти соседи просто не культурные. А себя они считают культурными. Они не злые, но глупые. А ну их к чорту! Лишь бы не мешали, а там - как знают. Куда им интересоваться международным положением! Их партия - шкуристы. Куксятся, варят кашицу жиденькую, шушукаются и кривляются. Да, это не коммунисты. Как надоел ор этой девчонки! Возятся неумело с детьми и воспитывать их не умеют. Возможно, что я слишком строг. Все возможно. А завтра - препротивная физика. Скорей бы выходной!

Все это звучит банальновато, но - факт. Интересно, в какой институт пойдет Митька. Очевидно, в Ин-Яз. Интересно, какие у него там будут товарищи.

Дневник N 9 18 октября 1940 года

Георгий Эфрон Сегодня поругался с Митькой. Я ему позвонил и встретился с ним в 11 ч. 30 мин. у почтамта ул. Горького. Как известно, я взял билет на Чайковского - на него у меня не хватило денег. Как он узнал, что я ему билета не купил, он стал говорить о том, что это "некрасиво", что нужно иметь "солидарность", что лучше было совсем не покупать, что "pour lui, c'est une dйception"1 и т.п. Так он бубнил (вернее повторял: "c'est une deception, c'est une dйception"2 и т.п.) всю дорогу, все время, пока мы гуляли. Наконец мы дошли до Библиотеки иностр. литературы. Он продолжал свои "je ne croyais pas", "dйception"3 и т.п. Мне это надоело - я не переношу сцен, мелодрам и "домашних трагедий". Я ему сказал, что считаю сцену такого рода "hideuse"4, мещанской и буржуазной, что мне это надоело, что сам он совершенно так же поступил бы, как и я, и что я его хорошо знаю, и он никого не обманет своим видом "оскорбленной добродетели". Мы мялись на площади обелиска.

Он продолжал плести свою чушь. Тут я послал его к чертям собачьим и ушел. Он меня дважды окликал, я оборачивался и видел, что этот идиот хочет продолжать в таком же духе. И я ушел, а он пошел в читальный зал. А ну его к чорту! Если он будет мне звонить - тем лучше. Я ему наверняка не позвоню. Я не переношу лицемерия. Возможно, что на этом наши взаимоотношения оборвутся. Скорее всего, он позвонит. Я же наверняка ему звонить первым вообще не буду. Возможно, что он то же самое скажет. Я не переношу сцен и мелодрам - это не в моем духе. Я и обойдусь без него, хотя это будет и неприятно, и трудно. Но пускай Митька не воображает, что меня можно водить за нос. Из-за этого сопляка я лишился бы концерта?
– Он с ума сошел, бредит! Просто бэби не дали апельсина, и он плачет.

Я с ним долго возиться не стал и послал его к чорту - и хорошо сделал. Увидим, хватит ли у него выдержки не звонить мне. У меня - хватит. Возможно, что сегодня спросят по физике. Вообще сегодня день довольно паршивый (могут спросить).

Завтра пойдем к Тарасенкову - это хорошо в смысле книг. Как неприятна эта история с Митькой! Теперь я, по-видимому, лишаюсь единственного товарища. Эта история мне глубоко противна и мерзка - она воняет мещанством и обыденщиной.

Противная штука!

Дневник N 9 20 октября 1940 года

Георгий Эфрон Сегодня утром позвонил Митя, и я с ним условился встретиться около Исторического музея. Мы с ним встретились так, как будто между нами ничего не было. Потом поехали в Конц. зал - и он преспокойно купил билет на сегодня, и мы с ним вместе пойдем. Совершенно очевидно, что он увидел, что со мной шутки плохи (когда я просто-напросто ушел), увидел, что мелодрамой и кривлянием меня не возьмешь - и преспокойно позвонил мне, и купил билет - без всякого намека на то, что он мне говорил позавчера. Он попробовал 18-го мелодраматическую манеру, но у него ничего не вышло, и он понял, что просто-напросто потеряет товарища, если будет продолжать себя вести, как идиот. Я здорово рад, что он позвонил мне первый, а не я. Не выдержал-таки! Вчера вечером я и мать были у Звягинцевой - одной поэтессы-переводчицы. Скучновато было, так как говорили о прошлом - муж Звягинцевой, мамин друг, впервые встретился с нею за 18 лет. И муж, и Звягинцева, и знакомая их, которая пришла к ним, и еще одна знакомая, все они исключительно высоко ставят мать как поэта. Сегодня пойдем к Тарасенковым (в 4 часа). Я буду рад взять у него какие-нибудь книги. Хотя, конечно, было бы веселее куда-нибудь пойти с Митькой - но rien а faire - без этого визита к Тарасенковым я не смогу достать книг. A propos1 - очень сильная книга "Tom Jones", но я не смог ее осилить. Митька рассказывает, что познакомился с какой-то девушкой, по имени Jeanne, которая тоже приехала из Парижа и знает все фильмы и песни. И он ей сегодня нес какой-то детективный роман - одолжить. Не знаю, прав ли он, знакомясь с приезжими из-за границы. Она учится в Ин-Язе (Институт иностранных языков). Он думает пойти студентом в этот институт. Я тоже думаю потом туда пойти. Итак, мы сегодня вместе пойдем на концерт. В этом концерте такая программа: 5ая симфония Чайковского, 4й концерт для фортепиано с оркестром Прокофьева и "Поэма экстаза" Скрябина. Как видно, программочка - во (фу, какая гадость, это - во!). Сейчас 2 ч. 30 м. Сейчас я буду завтракать. Теперь я стал хорошо одеваться - и стал элегантным. Каких-нибудь год или два года назад я был очень неуклюж, толст и мешковат. Теперь же я вытянулся, похудел, постройнел, стал хорошо одеваться - и поумнел. Интересно, что я возьму почитать у Тарасенкова. Увидим. Надеюсь, что концерт сегодня будет хороший. Интересно, какой зал и какой оркестр.

Дневник N 9 22 октября 1940 года

Георгий Эфрон Концертный зал - замечателен и изящен. Он мне очень понравился и доставил эстетическое удовольствие. 5-ая симфония Чайковского - замечательное по силе и мелодичности произведение. Какая музыка! Следующие два концерта - 3-й концерт для ф-но с орк«естром» Прокофьева и "Поэма экстаза" Скрябина - абсолютно ничего не стоили. Чайковский здорово заткнул их за пояс! Отец переведен в Бутырки, и позавчера ему там приняли передачу. Несколько дней тому назад был опубликован указ о том, что инженеры, мастера, рабочие и пр. могут перемещаться - т.е. быть перемещаемы наркоматом - в любые концы страны и что договора отменяются. Эти идиоты-соседи (толстая наседка) развили панику. Дело в том, что Шукст ей не пишет. Она должна уехать до 1-го ноября (1-го кончается квитанция). А теперь, видите ли, так как ей муж ничего не пишет, а сын пишет, что есть там только треска и хлеб, и она не знает, как там будет, а здесь новые законы - она - толстая наседка - колеблется, не знает, что делать. Звонит знакомым и охает.

Дело в том, что все это пахнет для нас опасным запахом. Соседи говорят, что все договора сейчас аннулированы и что если эта наседка останется здесь, то так как она и дети живут в одной комнате, она начнет хлопотать насчет нашего выселения.

Это все очень неприятно. Нужно в кратчайший срок узнать у Барского совершенно точно, что может сделать эта наседка. Пока она с нами не говорила ни о чем, но из ее разговоров по телефону с знакомыми ясно видно, что она что-то хочет предпринять в этом отношении. Дело в том, что она должна была ехать к мужу, но теперь положение неясное, и если она останется, то, возможно, захочет "распространиться".

Но в договоре говорится - если Шукст преждевременно вернется из Заполярья, то за месяц и т.п. мать должна выкатываться. Именно - если он преждевременно вернется. Но говорят, что теперь брони на комнаты аннулированы - значит, договор ничего не стоит. Нужно будет непременно поговорить с Барским. Это очень неприятная штука. Интересно, почему эта толстая сволочь-наседка ничего нам не говорит о своих планах? Возможно, что она хочет нас "прихлопнуть" и сказать в один прекрасный день, чтобы мы выселялись. Но имеет ли она шансы на успех?
– Вот в чем вопрос. Мать все время с этой наседкой миндальничала - а вот теперь эта сволочь финтит. И, видите ли, не хочет ехать "на неустроенное". Сволочь?

Интересно, как развернутся дальше события. Неужели нас могут отсюда выселить?

Неужели опять скитания, поиски комнаты, перемена школы? Мне очень не нравится, что эта мещанка что-то финтит, а нам ничего не говорит. Говорят, что зимой трудно выселяют. Соседи говорят, что не уедут. У-у сволочь, наседка, идиотка.

Дурища! Видите ли, боится ехать, шлет телеграммы, охает, разводит руками. А девчонка орет, орет… Но я не могу поверить, что нам придется отсюда выкатываться. Факт тот, что наседка нам еще ничего определенного не сказала.