Чтение онлайн

Проверить логическое и реалистическое развитие роли. Пьеса логична. Реалистична. Не будь она такой, она не прожила бы столетия, не была бы отнесена к классическим.

Чем наивнее Кавалер — не глупее, а наивнее, — чем непосредственней Фабрицио, тем больше эти роли будут в спектакле, тем точнее выразят мысль его.

Духота кругом такая, что не знаешь куда деться. Изнуряюще, как в бане. Ко всему огромное количество народа. Играть трудно. После второго акта еле раздышался. Думал, кончится плохо.

Первый акт играл жестко, с перебором. Никак не могли овладеть залом. Со второго начали раскачивать. Но вообще спектакль я забыл и дался он мне сегодня трудно… Очень трудно. Думается мне, что и остальные участники сегодня не на высоте… Правда, Марецкая играла сегодня мягко, непосредственней и потому обаятельней. Это ее хорошее качество: она умеет собраться на ответственном спектакле.

Без даты

«ОТЕЛЛО»

У меня сегодня замечательный спектакль. Так хорошо, мягко, без натуги просуществовал, не выбиваясь весь спектакль, и так много нового открылось, что от сердца совсем отлегло.

На следующем спектакле необходимо закрепить это принципиально новое. Что. «это» — даже не могу определить. Я стоял и думал, и жил, не заботясь ни о темпе, ни о ритме. Думал всю музыку «воронья», а зал сидел и слушал внимательно. Думал много в 4 акте, и зал слушал. «Сокола» провел тихо, так, будто говорил сам с собой, а зал не шелохнулся. И вдруг взрыв — «Черен я». Это прозвучало мощно. И так весь спектакль. Получилось оправданно, наполненно и сильно, а внутреннего напряжения требовало значительно меньше.

По окончании спектакля зал стоял и кричал «браво» и «бис»…

Вспомнил еще: «Причина есть» — я говорил, как молитву, как заклинание перед Всевышним. Это тоже интересно. Надо запомнить.

29/VII

Вульф [300] рекомендует заняться Братишкой [301] .

Я говорю: «Имейте в виду, матрос в революции для нашего поколения занимает особое место. На основе того материала не воссоздать нужный и правдивый образ, нужно многое пересмотреть. Того развлекателя-братишки — Шванди [302] — нашему народу уже не нужно. Ему нужен герой-матрос. Матрос Красной горки, а не шут. А кроме того, ко мне требования особенные и мне не поднять на основе этого материала то, что я бы хотел, что мне кажется нужным. А потом я не хочу заниматься другими ролями, пока не выпущу «Маскарада».

11/VIII

Вчера начал разбираться в «Шторме».

Я назначен на матроса… и зря!

У меня такое впечатление, что вся работа будет напрасной. Наш народ пьесой в этом виде не заинтересуется. События взяты важные и интересные, а пьеса сейчас не прозвучит, ее надо еще и переделывать, образы пересматривать.

17/VIII

«ОТЕЛЛО» (РИГА. Оперный театр)

Сегодня работал над тем, чтобы укрупнить задачу и все перевести на внутреннее. Рисунок довожу до минимума.

Сегодня слушали хуже, чем на первом спектакле. Кое-кто иногда и покашливал.

Военное дело — стихия Отелло. Его личное неустройство может перерасти в общественное бедствие. Много изобретательности надо проявить Дожу, чтобы найти русло, по которому он отведет поток, несущийся на Отелло.

С третьего и особенно с четвертого акта началось беспокойство в зале: замирания, отливы, возгласы, вздохи облегчения, желание помочь в виде всяких междометий, после ловко расставленных ловушек Яго, в которые попадает герой.

Да, могуча может быть сила воздействия театрального искусства! Сегодня занавес давали раз 7. Три раза выходили перед занавесом. И раз 6 я выходил один. Шуму много.

19/VIII

«РАССВЕТ НАД МОСКВОЙ»

Аншлаги.

Неполные сборы у «Москвичей», «Партнера», «Студентов» [303] …

Спектакль шумный, смотрят с удовольствием. По окончании кричат, аплодируют. Выходили четыре раза.

Существовать в этой роли мне приятно, но скучновато. Материала явно недостаточно. Замахнувшись на замечательного человека, я все больше чувствую вялость положений и хилость текстового материала. Стараюсь гнать от себя эту мысль, но иногда на сцене станет так скучно, что хоть беги.

Удивительное положение актера. Зная, что это неполноценно, должен уверить себя в противоположном. Зная цену всему, делать все, чтобы не позволить себе по-настоящему оценить.

Знать и не знать одновременно.

Знать, что это не так и заставлять себя верить в то, что это именно так.

Относиться ко всему, как отдающий себе отчет художник, и быть «наивным» и принимать «на веру» среднее за хорошее.

Совершенно очевидно, что чем меньше будут расходиться эти два полюса, тем больше вероятий, что искусство станет лучше.

23/IX

МОСКВА

Вот и опять Москва!

Еще раз Москва! Москва!

Москва, давно любимая, родная Москва!.

Недаром я к тебе тянулся с самого раннего детства.

Ты сердце России. Ты центр Мира. Ты театральный центр. Ты средоточие мудрости, гуманизма, перспектив. Каких перспектив!

Возвращаясь через три месяца, только через три месяца, я ловлю себя на том, что ищу, что нового появилось за эти три месяца. Мой взгляд пытливо отыскивает новое. О, сколько нового появилось за этот короткий срок! Высотные здания почти готовы. Университет и другие здания изменили контур города. Улицы украсились новыми домами, красивыми, и все лучше и красивей один другого. Еще нет ансамбля, но он уже начинает угадываться. Улицы все шире и устроеннее. Машин — прорва, и перейти через улицу становится задачей, требующей внимания и осторожности.

Учась в реальном [304] , я недоумевал и негодовал на всех за то, что, говоря о несметных богатствах нашей Родины, учитель географии всегда отвечал мне на мой вопрос, что не эксплуатируется это все потому, что страна слаба, не самостоятельна технически и не обладает достаточными капиталами. И вот все это, к радости, гордости гражданской, к сыновней нежности — все эти богатства получают жизнь, рост, развитие!

И ужели опять все это замрет, будет разрушаться, и весь гений народа сосредоточится на усилии, на том, чтобы проучить этих?

Вот бы проучить без войны!

Поставить бы их перед совершившимся, перед тем, на что немыслимо было бы поднять руку!

Дожить бы! Хочу дожить! Доглядеть бы! Дорадоваться бы!

30/IX

«ТРАКТИРЩИЦА»

В журнале «Театр» здорово поругали Марецкую [305] за то как она теперь играет Мирандолину, поэтому она сегодня играла серьезнее и, конечно, лучше. Но… увы, оказывается, не так просто возвратить хорошее, если для этого есть и желание и условия: оно забито и затоптано, завалено грязью, и прорваться ему из-под этого покрова трудно, и через коросту на душе пробивается с трудом.