Чтение онлайн

— Почему же зря? Разговор как раз вовремя, Семен Матвеевич. Жить-то хочешь? Детям ответ давать при­дется? Жизнь-то поворачивать надо?

Торжуев безнадежно повел плечами, потом вскинул на Воробьева мучительно напряженный взгляд:

— А как? Как?..

Субботний день уже кончался, когда Алексей По­лозов вызвал Аню по внутрицеховому телефону. Голос его звучал напряженно:

— Анну Михайловну Карцеву добивается по город­скому какой-то товарищ. Говорит — товарищ по армии.

— По армии? — воскликнула Аня. — Бегу!

И тут же поняла, кто это, и на минуту остановилась у двери, не зная, что же теперь делать и как отказать­ся от встречи.

Алексей внимательно взглянул на нее, когда она во­шла, и передал ей трубку. Бухгалтер прочно обосновал­ся рядом с ним, разложив на столе склеенные листы от­четов.

— Я слушаю, — сказала Аня в трубку и услыхала знакомый голос, обрадовалась этому голосу и растеря­лась, потому что поняла, как невозможны и нелепы все предлоги, только что выдуманные ею.

— Володя, ты? Откуда ты и куда?

Она произнесла первые попавшиеся слова, чтобы сказать хоть что-нибудь.

Алексей склонился над отчетом. По его сугубо со­средоточенному виду понятно было, что он прислуши­вается к каждому слову, к каждой интонации ее голоса. Догадался он, что это Ельцов?

— Я здесь проездом, и на один день, — сказал Ель­цов. — Сегодня «Стрелой» уезжаю в Москву. Я тебя увижу, Аня?

— Господи, почему же только на один день, — про­бормотала Аня. — Кто же так приезжает? У меня сего­дня как раз... просто не знаю, что и делать...

— Мне совершенно необходимо тебя увидеть, Аня. Совершенно необходимо. Иначе невозможно.

Аня подумала — надо бы прямо сказать ему: сего­дня я выхожу замуж. Так было бы проще всего. И, мо­жет быть, всего милосердней. Но тут же она поняла, что никогда не скажет этого — пусть их неудавшаяся любовь забыта ею, но нельзя забыть трудные годы, про­веденные вместе, нельзя забыть, что Ельцов прошел ря­дом с нею войну, оберегая ее как мог, и всегда был ей другом — преданным, сдержанным, все понимающим.

— Сейчас соображу, — сказала Аня. — Конечно, мы должны увидеться.

Алексей перевернул страницу отчета и совсем при­гнулся над ним. Аня видела его склоненный затылок с ложбинкой посередине и пальцы, крутившие карандаш. Поймет ли он?..

— Это Ельцов, — тихо сообщила она, вспомнила о бухгалтере и решительно сказала, опуская телефон­ную трубку: — Алексей Алексеевич. Приехал мой фрон­товой товарищ. Он сегодня уезжает. А в девять часов у меня заседание, которое я не могу пропустить, что бы ни было. Вы не возражаете, если я до заседания отлу­чусь?

Бухгалтер равнодушно ждал. Разговор его не касал­ся. И он не видел причин, почему Карцева, проводящая в цехе целые вечера, не может отлучиться на два часа даже без разрешения начальника цеха.

— Конечно, Анна Михайловна, — сказал Полозов. — Раз вам нужно. Да и рабочий день кончается.

Он улыбнулся ей украдкой от бухгалтера.

— Я знаю, — сказала Аня обрадованно, потому что он понял и не рассердился. — Я просто хотела напом­нить, что в девять у меня заседание. Очень важное.

— Вы только не опоздайте, с этим вашим фронтовым товарищем! — предупредил Алексей и снова доверчиво улыбнулся ей.

— Володя, я все устроила. У меня есть время до восьми, — в трубку сказала Аня и скорчила шутливую гримасу над головой бухгалтера. — Где мы встретимся?

— Назначайте, товарищ начальник, — сказал Ель­цов.

Она поехала к нему в гостиницу, потому что позвать его к себе было невозможно, да и в своей комнате она уже не чувствовала себя дома, — дом ее там, в большой комнате с глобусом, куда она пойдет сегодня, чтобы остаться навсегда.

Ельцов встретил ее в вестибюле гостиницы. Загля­нул ей в глаза:

— Аня... ты довольна?

— Да!

— О! как ты это сказала!

Чуть поддерживая ее под локоть, он повел ее в свой номер. Они сели в кресла друг напротив друга, разде­ленные массивным круглым столом. На столе стояла ва­за с фруктами, тарелка вишен и бутылка легкого вина. Ельцов ждал ее; она чувствовала, что он очень волно­вался и хотел хорошо принять ее.

«Алексей никогда не сумел бы, не догадался бы так подготовить встречу», — подумала Аня, вспоминая ком­нату с чересчур яркой лампочкой без абажура, колба­су в бумаге на столе, заваленном пыльными книгами, неумелое гостеприимство Полозова. И ей томительно захотелось скорее очутиться в той комнате, возле того угловатого и милого человека, самого необходимого из всех.

— Ты так и не ушел из армии?

— Нет, не ушел и уже, наверно, не уйду.

— Но ты же хотел...

— Хотел, когда еще надеялся уехать не один.

Он снова внимательно посмотрел Ане в глаза, стара­ясь прочитать в них что-то, и сказал, отводя взгляд:

— Каждый ищет дела, которое захватило бы цели­ком. А в случае, подобном моему, и заменило все.

Она знала и ценила эту его манеру говорить четко и без эмоций, чуть посмеиваясь над собою. Как в тума­не припомнилось прощанье с ним, собственные мягкие, утешающие слова: «Мы же не навеки расстаемся, Во­лодя... разлука проверит все». Она и тогда знала, что возврата нет. А он — надеялся?

Ей было стыдно, что она невольно внесла столько го­ря в жизнь этого человека, она говорила себе — он чу­десный, умный, красивый, у него куча всяких достоинств, с ним любая женщина будет счастлива и покойна. По­чему же я не полюбила его тогда, когда еще не знала Алексея? Чувствовала, что где-то есть другой, незабот­ливый и неумелый, с трудным характером и ни на кого не похожий?

— Володя, — сказала она, — у тебя еще будет все. Все. Я уверена.

— Спасибо, Аня, на добром слове.

— Это так и будет.

— Наверно. Самые сильные чувства, говорят, про­ходят.

— Да?

До чего все сходилось к Алексею! Может ли быть, что все проходит и эта неуемная тяга к другому чело­веку тоже пройдет? Ей очень нужно было поскорее уви­деть его и убедиться в том, что это не так, что их лю­бовь не пройдет.

— Нет, нет, Володя, — сказала она, увидав, что Ель­цов хочет откупорить вино. — Вина не надо. А вишни чудесные.

— Это наша последняя встреча, Аня. Ты не хочешь чокнуться со мною хотя бы в память тех лет?