Чтение онлайн

«А ведь одного от другого уже не отделишь», — ска­зал себе Немиров, и завод представился ему не таким, каким он ощущал его обычно — хорошо изученным, до конца понятным производством, — нет, сейчас он пред­ставился вечно меняющимся и движущимся, насыщен­ным огромной внутренней работой обновления и роста.

Внезапная мысль, мелькнувшая еще во время раз­говора с Алексеевым, вернулась и заставила Немирова замедлить шаги. Жизнь все время вмешивается, пону­кает, и с прежними соображениями хозяйственника не проживешь — куда там! Был у недальновидных дирек­торов такой идеал — хорошо освоенная продукция неиз­менного типа... А сейчас и не заговоришь об этом: засмеют! Выпускаешь великолепные машины, да еще в этакие сроки, — и все равно: тянись выше, совершен­ствуй... Пусть над тобой висит план, себестоимость... ан нет, выкручивайся и умей делать так, чтоб и одно и другое совместить! Черт возьми, этот злосчастный регулятор вдруг поднял кучу вопросов. Где-то они на­зревали, беспокоили, а тут все сразу вылезли наружу. Формула ясна — технический прогресс. И суть проста: было три центра — наука, конструкторы, производство. Сблизились, сцепились, требовательно воздействуют друг на друга. Складывается новая традиция. Слово для нее найдено теплое, радостное — содружество. И ты, директор, со своими промфинпланами, лимитами, обяза­тельствами, сроками, никуда от этого не денешься.

Он остановился один на полутемной аллее и сам себе до конца уяснил: весь смысл содружества в том, чтобы время между рождением новой идеи и ее вопло­щением в металле сократить. «Значит, моя задача — сделать так, чтобы оно сокращалось максимально быстро. Чтобы весь путь технического прогресса — от каби­нета ученого до станка рабочего — был упрощен и об­легчен».

— Так, так, — пробормотал он и тут же вздохнул: — Это прекрасно, но попробуй-ка не сдать турбины в срок!

Как он и ожидал, все работники, занимающиеся ре­гулятором, были на местах. На подоконнике лежали свёртки с булками и разной снедью — верный признак того, что люди приготовились к ночному бдению. А в кабинете рядом с Котельниковым сидел Карелин. Белый ежик профессора и густые, спутанные волосы главного конструктора дружно склонились над чертежом.

Обе головы разом поднялись, две пары глаз выжида­тельно уставились на вошедшего.

— Ну, рассказывайте, что вы тут надумали, «все вверх дном», — сказал Немиров, мимоходом сжал руку профессора и подсел к чертежу. — Только терминологи­ей не оглушайте, я в регулировании не специалист.

Признание далось ему нелегко, он не любил показы­вать, что знает что-либо хуже других. Но сейчас ему было необходимо подробное и понятное объяснение су­щества нового проекта, иначе — как принимать реше­ние? Можно созвать технический совет и авторитетно руководить заседанием, нащупывая в разноголосице мнений наиболее здравую точку зрения. Но разве это заменит собственную убежденность, вот это алексеевское «оригинально и просто, как все гениальное»?

Котельников затребовал старую схему, приколол ее рядом с новой. Он объяснял толково и строго, будто читал лекцию, и только порой горячая интонация, не соответствовавшая сухости технических понятий, выда­вала его влюбленность в новый проект.

Немиров слушал и вглядывался в лежавшие перед ним схемы, стараясь уловить преимущества нового ре­гулятора. Но он слишком плохо разбирался в технике регулирования, чтобы понять это. Зато опытный глаз инженера приметил внешнее изменение многих деталей.

— Интересно, — скупо одобрил он, дослушав объяс­нения, и спросил, насколько значительны будут пере­мены в деталях, могут ли быть использованы уже изго­товленные детали и уже отлитые заготовки.

— Кое-что, — осторожно ответил Котельников.

— Что ж, готовьтесь доложить на техническом сове­те. Тогда и решим.

Машина ждала у подъезда. Он сел в нее и закурил, хотя обещал Клаве не курить на свежем воздухе.

— В Дом культуры, — сказал он удивленному Косте.

Техническая библиотека была уже закрыта, но ему удалось перехватить у выхода библиотекаршу. Сухонь­кая женщина с гладко зачесанными седыми волосами без возражений взяла у вахтера ключ, открыла библио­теку и молча достала каталоги.

— Все, что у вас есть по регулированию турбин, — сказал Григорий Петрович.

— А-а! — протянула она, бросив на директора любо­пытный взгляд, и, отложив каталоги, стала перебирать читательские карточки. Вынув одну, пробежала глазами недавние записи и пошла собирать журналы и книги. Читать приходилось «вверх ногами», но Григорий Пет­рович все-таки разобрал фамилию читателя — Полозов.

— Я вижу, дорожка уже протоптана, — пошутил он, немного задетый тем, что инженер опередил его.

— Да, — откликнулась библиотекарша с верхней сту­пеньки передвижной лесенки, — в последний месяц поче­му-то большой спрос на литературу по регулированию. И, знаете, самые неожиданные люди интересуются. Ма­стер Перфильев из турбинного раньше только беллет­ристику брал, а ко мне впервые пришел, и тоже насчет регулирования.

— Ну-ка, покажите, кто именно интересуется.

Она охотно перебирала формуляры, по памяти вы­искивая нужные:

— Воробьев Яков Андреевич, — он вообще много бе­рет технической литературы. Пакулин Коля, — тот все по обработке металла читал и вдруг тоже регулирова­нием увлекся. Коршунов Иван Семеныч. Анна Михай­ловна Карцева для технического кабинета целую биб­лиотечку по регулированию взяла, на щите выставила. Да, технолог Шикин просмотрел литературы по регули­рованию почти столько же, сколько Полозов. Ну, конеч­но, Воловик с Никитиным.

— Почему «конечно»?

— О, это мои постоянные, частые гости! Они и свои собственные библиотеки собирают, советоваться прихо­дят, покупкой похвастать.

— Свои?

— Да! Воловик — тот уже давно полюбил техниче­скую книгу. А Женя Никитин — недавно, но сразу, зна­ете, пристрастился по-настоящему. Это ведь замечаешь даже без разговора, как человек книгу в руки берет.

Григорий Петрович впервые внимательно, с интере­сом посмотрел на библиотекаршу. «Вот и еще один ого­нек», — про себя сказал он, забирая солидную пачку книг и журналов.

Клава ахнула, увидав мужа с такой кучей книг:

— И это все надо прочитать?

— Ну что ты! Просмотрю, чтобы ориентироваться в вопросе.

Это было легко сказать. Но когда он раскрыл жур­нал со статьей профессора Карелина, особенно интере­совавшей его, оказалось, что он в ней многого не пони­мает, — статья была рассчитана на хорошо подготовлен­ного читателя. Заглянул в другую статью, более общего характера, но та была лишена живости и образности, свойственных стилю Карелина, и усыпляла множеством формул. Он отложил журналы. Нужно было для начала оживить в памяти выветрившиеся институтские знания и с их помощью шаг за шагом проследить, как развива­лась техническая мысль, как на смену одним методам регулирования приходили другие, а затем и те старели, заменяясь новыми.

Был момент, когда он готов был захлопнуть книги и положиться на суждения авторитетных специалистов: не мое дело, в конце концов, влезать в тонкости отдельных технических проблем!

Он вызвал к себе Любимова и в середине его докла­да спросил:

— С новой схемой регулирования познакомились?

— Познакомился, — как всегда сдержанно ответил Любимов, но в его лице появилось несвойственное ему выражение искреннего увлечения.

— Хороша?

— Очень.

— Много лучше прежней?

Любимов запнулся, видимо взвешивая, какую роль может сыграть его оценка, но восхищение новой технической идеей пересилило обычную осторожность, и он заговорил, опять-таки с несвойственной ему живостью, об оригинальной и остроумной простоте новой схемы. Технические подробности, радовавшие начальника цеха, были непонятны Немирову, но зато было понятно: раз Любимов увлечен — значит, есть чем увлечься.

— Что же, Георгий Семенович, выходит — надо ре­гулятор менять?

Любимов смолк на полуслове. Лицо его сразу по­тускнело.