Чтение онлайн

Но они сунулись. Следом за пехотой шла танковая рота и еще одна пехотная - их передовой дозор выскочил из леса, когда ДРГ уже ушла с поля. Вид полного разгрома колонны грузовиков произвел на немцев тяжкое впечатление. Еще тяжелее им было видеть огромные, по три-пять метров, воронки от снарядов. "Опять сталинские молотки" - шептались солдаты. Они, конечно, рассредоточились по полю, выставили дозоры, пока несколько групп искали среди обломков и в поле выживших. Таких не было. А тем временем ДРГ уже наводила на новеньких "свою" батарею, которая успела сменить позицию и даже пострелять по заявкам другой ДРГ, из-за чего смогла открыть огонь не сразу - пришлось разворачивать пушки на старую цель. Зато стреляли сразу залпом, без пристрелки, с приличным накрытием - пехоту, что была вокруг разбитой колонны, просто снесло потоками осколков. Грузовики, что еще не выехали на поле, пятились обратно в лес, а танки стреканули вбок от смертельной дороги. Вскоре на поле уже не было живой души, поэтому корректировщик дал координаты в лесу - авось парой залпов кого и достанем.

Я ведь почему еще затронул проблему производства двигателей для тракторов - нам надо было не только поднимать сельское хозяйство. Нам надо было таскать технику. Тяжелую. Которой у нас стало вдруг очень много. Целых 438 гаубиц. Четыреста тридцать восемь. Гаубиц. Калибра 152-и-4 мэ-мэ. И по шесть боекомплектов к каждой.

Я сам обалдел, когда мне сообщили о захвате полигона с гаубицами и складов. Я еще подумал - ну, гаубицы и гаубицы. Пригодятся. Даже когда мне сказали, что их там много, я не особо насторожился - мы как раз сортировали освобожденных военнопленных - дел было по горло - каждого просветить, пристроить ... Но на всякий случай спросил:

– Сколько ?

– Более четырех сотен.

– Эм ... ?

– Точнее пока не посчитали.

– Да не - сколько Вы сказали ?

– Более. Четырех. Сотен.

– Оп-па ...

Этот полигон находился в десятке километров на юго-запад от Барановичей, и к началу войны там стояло четыреста восемьдесят гаубиц МЛ-20 - их предполагалось распределить по дивизиям ЗОВО. Но не успели. Не успели даже взорвать - ни сами гаубицы, ни боеприпасы. Так они немцам и достались - почти все и почти целехонькие - так, с десяток повредило - и все. Немцы их уже начинали понемногу разбирать - наверное, на пробу. Но вскоре движение по дорогам почти встало и гаубицы ждали нас. Но мы про них узнали только тогда, когда прорвали окружение и вышли к Барановичам. Точнее, непосредственно к гаубицам вышли наши ДРГ, когда о нашем прорыве немцам еще не было известно. Поэтому наши перещелкали из бесшумок полроты охраны, когда зашли на территорию в немецкой форме, остальная половина была добита в ходе боя - и гаубицы стали нашими.

А, на минутку, один снаряд гаубицы кроет площадь сорок метров по фронту и восемь - в глубину. Триста двадцать квадратных метров. Сплошного - с вероятностью девяноста процентов - поражения стоящих целей. Действительного, с вероятностью поражения в пятьдесят процентов - в четыре раза больше. Тридцать снарядов - и живого на гектаре остается немного. С учетом того, что каждый боекомплект содержит шестьдесят снарядов, из которых пятьдесят - осколочно-фугасные - мы можем одним орудием с его шестью б/к покрыть десять гектаров, а все 448 покроют более сорока квадратных километров. Это срыв, а то и отражение примерно четырехсот атак. Ну или накрытие четырехсот колонн - как получится. Да пусть даже двухсот атак - в первой половине сентября немцы и столько-то не смогут произвести - у них и на основном фронте проблемы. А дальше видно будет.

Да и против танков эта бандура вполне так ничего - даже при взрыве на расстоянии в десять метров осколки их снарядов могут пробить броню до тридцати миллиметров. То есть - почти у любого танка этого времени. А уж прямые попадания ... мне смутно вспоминалось, что примерно такие, а может и эти самые гаубицы и стояли на "Зверобоях" - советских самоходках СУ-152. Наши механики с военными, кстати, уже начали пытаться установить пушки на какие-то шасси. Уж не знаю, что у них получится - Т-26 этого монстра и не выдержит, наверное - съедет с катков после первого же выстрела. Разве что КВ, которых у нас было штук двадцать разной степени боеготовности, да может еще Т-34, если ей какие-то сошки приделать. Но и этого было бы немало. Да и без самоходного шасси эта гаубица, точнее - гаубица-пушка - имела угол горизонтального поворота в 58 градусов - почти по тридцать градусов вправо и влево, соответственно, вполне могла применяться и в качестве ПТО - сколько ни маневрируй, а довернуть рукоятку все-равно будет проще, и одна надежда только на промах. Правда, ее сложновато замаскировать -высота орудия больше двух метров. Зато поражает танки, особенно легкие, на дальностях до пяти километров - главное если и не попасть, то хотя бы положить снаряд рядом - там уж осколки сделают свое дело - пробить броню, сорвать катки и гусеницы, повредить орудие и пулеметы - после такого дождя осколков дел ремонтникам будет много, если вообще будет.

Да и против немецких пушек эти орудия тоже смотрелись очень прилично. Наиболее распространенная гаубица немцев калибра 15 сантиметров имела дальность стрельбы тринадцать километров. Наша же красава метала снаряды на семнадцать километров, то есть в контрбатарейной стрельбе мы имели преимущество. Вроде были у немцев и другие орудия, на двадцать четыре километра, но, насколько я понял, они и тяжелее, и их значительно меньше - десятки, может - сотня - мы их не встречали. Только слышали от пленных. Может, и пугают. Вот немецкие орудия калибра 105 миллиметров стреляли на девятнадцать километров - дальше наших. Но мощность их снаряда была существенно меньше - он давал сплошное покрытие метров на пятнадцать, не больше, а действительное - на сорок - наши на таких расстояниях давали сплошное. А это особенно существенно при стрельбе на максимальных дистанциях, когда разброс уже велик, и чтобы положить снаряд поближе к цели, надо выпустить их больше - и чем меньше сплошное покрытие - тем больше их требуется. А учитывая, что батареи могут быть окопаны - вероятность поражения на предельных дистанциях очень мала. И тут наши снаряды давали воронки диаметром в три раза больше, чем 105 миллиметров. То есть как минимум на пятьдесят подавленных батарей мы могли рассчитывать - если поставим службу корректировки с воздуха, с чем пока были некоторые проблемы.

Так что по сути нам страшна только авиация, поэтому мы старались ввести в гаубичные батареи хотя бы по одному крупняку - не подобъет, так хоть как-то помешает атакам. И, насколько я понимал, в моей истории эти орудия достались немцам и скорее всего активно ими использовались против наших. А здесь, получалось - немцам - шиш!
– и даже наоборот - эти орудия еще будут по ним стрелять. Да мы костьми ляжем, но не допустим, чтобы они снова попали в руки немцев ! Я лично ножовкой по металлу буду разбирать их на куски !!! Ну, пока до такого мы не дошли, но на всякий случай с каждым орудием ездили по три куска взрывчатки, чтобы в случае чего сделать из смертоносной конструкции сырье для переплавки в мартене.

Но со всем этим еще предстояло разобраться - я пока просто не мог уложить в голове такой объем настолько мощного оружия. Это ведь надо переделывать всю тактику ... Изначально-то я предполагал, что мы так и будем бегать по лесам налегке. Ну, когда появились танки и самоходки - я считал это временным явлением, продолжая налегать в основном на тактику легкой пехоты, диверсионные действия - разве что приспособили к этому еще и орудия - буксируемые или установленные на бронированные шасси. Ну да, были у нас и гаубицы - наши и трофейные. Так боекомплект не вечен, брать его неоткуда, и рассматривались они соответственно как временное подспорье, не более того. А тут ... по триста шестьдесят снарядов на ствол ... не знаю, сколько этим можно воевать, если не атаковать укрепленные линии обороны, а отражать атаки и вести контрбатарейную стрельбу ... Наверное, много. И все это надо было осмыслить.

ГЛАВА 10.

Но тактика вырисовывалась не сразу, постепенно. С обороной понятно - ставим гаубицы в прикрытие опорников и в ус не дуем - только замаскировать, оборудовать несколько позиций, обеспечить транспортом - гусеничным, колесным или хотя бы копытным - чтобы перетаскивать пушки между позициями - и все. Ну, пристрелять по окрестностям - подготовить несколько рубежей заградительного огня, чтобы снизить требования к квалификации командиров и наводчиков. Да выделить пару человек на контрбатарейную стрельбу - расчет углов, поправок по новым целям. Но хотелось бы еще и усилить наших диверсантов - совместить мобильные ДРГ с немобильными гаубицами. Тут с людьми было похуже.

Артиллеристов-гаубичников было попросту мало. Исходя из девяти человек расчета, на всю эту ораву гаубиц потребовалось бы более четырех тысяч человек. Сейчас, в начале сентября, у нас активных штыков, участвовавших в непосредственном боевом контакте с противником, было чуть больше этого количества. Да, было море людей в учебных частях или пехотном прикрытии - недавно освобожденных военнопленных, вышедших к нам окруженцев, мобилизованных из местного населения - но весь этот народ только проходил первоначальное обучение по нашим методикам - всех грамотных в военном деле людей мы уже давно пристроили либо в воюющие подразделения, либо в качестве инструкторов на КМБ. Ну, ладно - подносчик снарядов - его обучить недолго - день, два, ну три - и человек начинает работать. Да и то - надо отобрать физически сильных, а они требуются и для ДРГ. А как быть с наводчиками ? Там уже надо соображать, причем быстро, надо иметь навык вращения рукоятками, надо уметь привязывать орудие на местности, делать расчеты, учитывать поправки - всему этому быстро не обучишь. А ведь гаубица - не пушка, гаубица стреляет в основном с закрытых позиций, откуда цели не видно, и тут уже для наводки нужна математика.

Обе проблемы - набор людей и их обучение - решали параллельно.

По людям пришлось пройти частой гребенкой. Собрали всех гаубичников, повыдергивали из бронечастей половину командиров и наводчиков-противотанкистов, благо за прошедшие месяц-полтора они успели подготовить смену, набрали отличников и хорошистов по математике, включая школьников старших классов - народа вроде бы было прилично, под тысячу человек, но большинство же еще надо обучить - настоящих гаубичников среди них было менее сотни человек. А ведь надо же и воевать. Поэтому около двадцати профессионалов ушло на войну в составе нескольких батарей, а остальные занялись обучением молодняка. И начали они с жесткого кромсания программы обучения.