Чтение онлайн

Напомню, что в двух мехкорпусах было почти 1700 танков, из которых минимум 1400 могло принять участие а наступлении вот "прямо сейчас", а остальные - по мере того, как ремонтники будут вводить их в строй. И это - против менее 250 танков двух танковых дивизий вермахта. Да плюнуть и растереть. И если бы не сильная противотанковая артиллерия этих дивизий, если бы не проблемы с бронебойными снарядами для сорокопяток - основной пушки танков обеих дивизий -так бы все и было. Правда, из той же семерки более сотни танков Т-26 было уже растащено на охрану штабов и поддержку пехоты, а 44 КВ и 29 Т-34 были получены уже в районе сосредоточения и времени на их освоение практически не было. Но и четыреста танков в двух танковых дивизиях и более двухсот - в моторизованной - это большая сила.

7й мк начал выдвижение на запад еще 5го июля, как только был получен приказ. 40 км на северо-восток от Лиозно до Витебска, потом - 50 на запад до Бешенковичей - и на юг. Часть колонн направлялась на юг и раньше - от шоссе Витебск-Бешенковичи как бы начинали стекать на юг стальные колонны дивизии под прикрытием 153й сд, которая, несмотря на вклинения, в общем еще сдерживала напор 19й танковой и, начиная с 7го июля - 14й моторизованной дивизий - прошедшие в предыдущие дни дожди размыли дороги, существенно замедлив продвижение дивизий. (в РИ 7й мк прорывал оборону уже в сорока километрах на запад от Витебска, причем прорывался через шестикилометровое дефиле между Западной Двиной и озером Сарро, при этом еще форсировал Черногостицу). Причем комкор Виноградов самовольно изменил маршруты движения колонн - вдоль Двины он пустил только одну дивизию, вторую же направил южнее - через Крынки-Замосточье-Подданы-Сенно или -Тепляки-Пустынки - путь выходил более петляющим, зато не надо было подниматься к Витебску, так что то на то и выходило.

Удар нанесли утром 6го июля. Создали артгруппы дальнего действия, а в танковых и мотострелковых полках - группы поддержки в составе двух-трех артдивизионов. Вначале наступление развивалось успешно - наши сбили с позиций передовые отряды немецких дивизий. Но недавно прошли дожди, реки разлились, и темп продвижения упал, порой не превышая четырех километров в час, а раскисшие грунтовые дороги замедляли передвижение грузовиков еще сильнее, да и делегаты связи доставляли сообщения гораздо медленнее возможного. Вскоре практически каждую реку приходилось брать штурмом. Так, в одном из боев передовой отряд под командой полковника Васильева фронтально атаковал немецкие позиции на том берегу батальоном танков Т-34, а в обход направил батальон на БТ-7. Через час немцы, потеряв девять танков и несколько орудий, были разгромлены при наших потерях в пять танков (РИ). Но через пару километров была уже следующая речушка, на которой атаку пришлось повторить - там была уже сильная ПТО и продвинуться дальше наши не смогли.

Но и такую оборону в начале наступления еще прорывали, хотя и с большими потерями. Уже ночью дивизия оборудовала несколько переправ, утром начала форсировать реку, но наткнулась на такую же сильную ПТО из порядка трех дивизионов артиллерии на участке в два километра, а с рассветом появилась и немецкая авиация. Так что танкистам пришлось отойти в лес, танковая атака возобновилась только в четыре часа дня, когда мотострелковый полк смог овладеть западным берегом, но был остановлен сильным пулеметно-минометным огнем. Тут уж снова вступили в дело танкисты - некоторые танки, врываясь на позиции немцев, вызывали в их рядах панику и заставляли отступить. Правда, потом к немцам подошли еще танки, и наши вступили в бой уже с ними, закрепившись на достигнутых рубежах. Всего за этот день наши подбили 42 танка, один даже утащили к себе в качестве трофея, уничтожили 41 орудие, но и сами потеряли более 70ти машин. Потери огромные. Да и по людям только убитыми было более двухсот человек. Но, в кои то веки, советские войска обладали преимуществом в маневре - просто за счет большего количества танков они смогли сформировать несколько групп, которые, делая попытки форсирования в нескольких местах, все-таки нащупали два плохо прикрытых участка в немецких порядках. Точнее, наши уже переправились через реку, когда столкнулись с немецким разведывательным подразделением. Смяв его в лобовой атаке, наши танки зашли во фланг оборонявшимся на основном направлении фашистам. Немцы дрогнули и стали отходить.

Более-менее успешно действовал и 5й мк. Он еще не успел сосредоточиться к началу наступления, так как изначально был направлен на Украину, уже потом перенацелен под Оршу, и так получалось, что эшелоны, отправленные из мест постоянной дислокации последними, приходили сюда уже первыми, так как шли уже по прямой. А части, уже прибывшие на Украину, снова грузились в вагоны и прибывали с опозданием. Да и то не все - мотострелковая дивизия корпуса большей частью осталась воевать на Украине. Из-за этого наступление отодвинули на день, но и 6го мехкорпус был не готов настолько, что ему пришлось сливать из танков топливо, чтобы обеспечить им хотя бы их часть, так что он рванул в наступление только передовым отрядом - остальные до часу дня ждали топлива и только потом бросились догонять.

Боевая группа под командованием И.П. Корчагина, состоящая из 33го танкового полка, мотострелкового полка и артполка 17й (советской, у немцев тоже есть тд с таким номером, в РИ как раз воевала здесь, в АИ - еще под Слуцком) танковой дивизии 5го мехкорпуса слитным ударом атаковала не успевших перейти к обороне немцев из 7й танковой и те начали беспорядочный отход

(в РИ эта атака была под Лепелем (на северо-восток от Орши), до которого наши добирались через лесисто-болотистую местность со множеством речек, дожди размочили дороги, колесные машины и артиллерия постоянно отставали, и тем не менее группу смогли собрать и она провела успешную атаку. В АИ нам не надо атаковать на Лепель (тогда это наступление было нацелено в тыл немецким войскам, которые наступали на Полоцк), и наши наступают вдоль шоссе Минск-Орша, где проще с дорогами).

Генерал Павлов, выступавший в качестве координатора этого удара, пока не добился каких-то успехов - дистанция между полосами наступления дивизий была великовата, чтобы можно было говорить о каком-то взаимодействии соединений. Пока единственное, чем он мог помочь - это как-то наладить работу тыла, где, как и на фронте, хватало недостатков. Так, в изданном на третий день наступления приказе говорилось (РИ):

"Опыт двухдневных боев механизированных корпусов показал следующие недочеты в ведении танкового боя:

1. Мелкие танковые подразделения (рота, взвод) во время наступления двигаются большей частью по дорогам, в колонне, один танк за другим. При встрече с противотанковой артиллерией обычно головной танк выводится из строя, а остальные, вместо того чтобы быстро развернуться, атаковать и уничтожить противника, теряются, топчутся на месте и часто отходят назад.

2. В действиях отдельных подразделений и частей отсутствует маневр. Напоровшись на противотанковый рубеж или заграждение, танки пытаются их атаковать в лоб или отходят, не используя присущей им маневренности, не обходят противотанковые укрепления и не ищут обходных путей.

3. Отсутствует взаимодействие танков с пехотой и артиллерией. Артиллерия не прокладывает дороги танкам и пехоте, стреляет по площадям, а не по конкретным целям, недостаточно метко уничтожает противотанковую артиллерию противника. При встрече танков с противотанковой артиллерией и инженерными препятствиями пехота не помогает им преодолевать их. Необходимо даже с самыми мелкими танковыми подразделениями посылать пехоту для того, чтобы она помогала танкам своим огнем подавлять противотанковые орудия и преодолевать противотанковые укрепления, а затем танки должны прокладывать путь пехоте.

4. Командиры полков и дивизий вместо массовой и решительной атаки противостоящего противника высылают без нужды много различных разведывательных и охраняющих групп, распыляют свои силы и ослабляют танковый удар.

5. Преступно обстоит дело с донесениями и информацией. Командиры частей и соединений находятся в танках, теряют свои рации для связи с вышестоящими штабами. Никто не несет ответственности за информацию вышестоящего штаба. Часто сведения о противнике, о состоянии своих частей, характере и формах боя искажаются, перевираются и приносят вред. В тылу много разнообразных слухов, причем при проверке оказывается, что никто ничего не знает, один передает со слов другого. Даже разведывательные органы, высылаемые с целью добыть достоверные данные боем, докладывают командованию неверные данные и со слов других, вместо того, чтобы доносить то, что выяснил личным наблюдением и боем. И никто за это не привлекается к суровой ответственности.

6. Приказ об отрядах заграждения и наведения порядка в тылу не выполняется. Дисциплина марша не соблюдается. Одиночные машины без руководства и конкретной необходимости сотнями катают по дорогам, обгоняя друг друга и нарушая нормальное передвижение. Бойцы одиночками и целыми толпами бродят в тылу, не находя себе места.

..."

В общем, было над чем работать. Кстати - в моей истории вроде бы Павлов был арестован и расстрелян (в РИ - арестован 4го июля, расстрелян 22го июля), а тут он еще командует, хотя и с понижением - Тимошенко поставил его начальствовать над танковыми силами Западного фронта (в РИ так и предполагалось), что и неудивительно - танкист ведь, и довольно толковый - я позднее видел его довоенные докладные записки по развитию бронетанковых войск. Возможно, менее катастрофичное развитие событий не дало оснований для его ареста - наступление на южном фланге "он" все-таки сдержал, Гудериана остановил, ну а то, что Гот быстро прорвался к Минску - это уже вина Северо-Западного фронта - именно он стремительным домкратом отошел от границы на север и пропустил немцев. Получается, Павлов - наш должник. Вот только не знает об этом и, наверное, не узнает никогда.