Чтение онлайн

Несмотря на все усилия, нашим не удалось переломить ситуацию и погнать врага на запад. ЖБД 21й советской армии отмечал постепенное ухудшение обстановки. Если в начале наступления в нем говорилось 'Противник, оказывая слабое сопротивление, отходит', то в последующие дни все чаще начинают встречаться фразы, упоминавшие 'упорное сопротивление противника'. Потери 21й армии в период с 5го по 20е июля составили 4900 человек, в том числе 889 человек убитыми и 2280 пропавшими без вести (в РИ - потери с 11 по 20 июля - 5801 человек, в том числе 989 человек убитыми и 2280 пропавшими без вести). Но и немецкие дивизии, особенно танковых групп, понесли ощутимые потери. Так, 2я тг окончательно превратилась в мотопехотные дивизии с небольшим вкраплением танков (в РИ безо всяких боев под Слонимом и Слуцком (АИ) в той же 17й танковой на 4 июля оставалось всего 80 из 239 танков) и участвовала в тех же боях на Березине в основном своей артиллерией и остатками пехоты, хотя артиллерия танковых дивизий была слабее чем пехотных - если пехота имела 36 легких 105-мм пехотных гаубиц, 12 150-мм полевых гаубиц, то танкисты - 24 гаубицы калибра 105-мм, 8 гаубиц калибра 150-мм и 4 пушки калибра 105-мм. А с учетом того, что в предыдущих боях танковые дивизии уже потеряли минимум половину артиллерии, их вклад был не так уж велик. К тому же два корпусных артполка, подтащенных советским командованием под Бобруйск, своими кувалдами калибра 203 мм неплохо проредили немецкую артиллерию - как минимум в первые дни, пока не посбивали наших арткорректировщиков. Помимо артиллерии, танкисты еще сформировали небольшой танковый кулачок из тридцати машин, который поучаствовал в одной из атак. Но все-равно, основную работу по захвату Бобруйска в последующие две недели выполняли пехотные части вермахта.

А безлошадных танкистов отвели на отдых в Барановичи, где они ждали новые танки, ездили в отпуска и занимались ремонтом техники - немцы попытались приспособить для восстановления своих танков местные депо и другие обрабатывающие заводы. Там-то мы (сформированные мною части) и застали эту братию во второй половине августа, немало покрошив их при освобождении города - танкисты тоже ходили в черной форме, поэтому наши бойцы поначалу принимали их за эсэсовцев и расстреливали не разбираясь кто есть ху. Конечно, под раздачу попали далеко не все оставшиеся в живых танкисты второй танковой группы - примерно треть находилась в отпуске или в госпиталях на территории Рейха, часть оставалась в своих дивизиях в качестве водителей бронированной и обычной техники, ремонтников. Но с тысчонку танкистов мы положили, и еще человек двести-триста попали в нам в плен. Так что помимо проблем с наличием танков немцы заимели и проблемы с наличием персонала для работы на них, а подготовить танкистов и ремонтников у немцев быстро не получится.

Так что к середине июля у немцев самой сильной из всех танковых дивизий осталась 12я танковая, которая еще в начале июля прошла на юг от Минска, затем - на запад, во фланг слуцкому УРу - со своими полутора сотнями танков она оказалась единственным танковым соединением ГА 'Центр', способным выполнять масштабные задачи, и в дальнейшем 'двенашка' доставила нам (тут снова про РККА) много проблем, в числе которых было окружение Бобруйска (в РИ к 4му июля в ней оставалось 209 танков из 220 на начало войны - дивизия участвовала в боях к северо-востоку от Минска - под Сенно и Лепелем - воевала с 5м и 7м мехкорпусами, окончательно переломив ход сражения в пользу немцев). Но о событиях конца июля-начала августа у нас было уже гораздо меньше сведений - прошло слишком мало времени, чтобы мы могли набрать достаточное количество свидетельств, показаний, документов для составления более-менее цельной картины.

Так, мы пока не выяснили ход, а уж тем более причины окружения и разгрома 172й стрелковой дивизии. До войны она дислоцировалась под Тулой, с началом войны в дивизию были мобилизованы не имевшие брони шахтёры и химики Сталиногорска, Богородицка и других районов Тульской области. К началу июля дивизию направили к Могилеву, где она несколько дней сооружала оборонительные позиции вокруг города, затем ее направили дальше на запад, к Березине, и там она в конце июля попала в окружение - как раз в середине августа мы освободили лагерь, где было много бойцов из этой дивизии. Ну ладно - химики - найдем куда их пристроить. Но шахтеры-то - куда их ? Что тут такого есть, что можно было бы покопать ? Надо будет озадачить местную геологоразведку. Вот станочники из 242й, попавшей под удар ГА 'Север', после освобождения встали к станкам - дивизия дислоцировалась под Москвой, поэтому доукомплектовывалась рабочими с московских заводов. Вообще, как мы заметили, в плен чаще попадали специалисты - связисты, артиллеристы, танкисты, водители - в общем, люди, гораздо хуже владевшие навыками пехотного боя. Пехотинцы хотя бы немного да научены стрельбе, окапыванию, поиску укрытий - они имеют больше шансов отбиться или ускользнуть от врага. Конечно, нам-то такое положение только в плюс, но каково Красной армии - терять столько спецов ... ?

Правда, немцы их тоже теряли изрядно - к концу августа уже более сотни немецких ремонтников и водителей обучали нашу молодежь работе с техникой - 'Мы же учим их работать на станках, а станки не будут стрелять по нашим'. Ну да, это сами немцы придумали себе такую отмазку. А то, что продукция, изготовленная руками обученных ими людей, будет потом стрелять в соплеменников этих фрицев - об этом они, как я понимаю, старались не задумываться. Ну, нам же лучше. Да и некоторые из пленных немцев, как оказывалось, были убежденными коммунистами, до поры до времени скрывавшими свои убеждения из-за возможных преследований. Ну, так они сами говорили - в голову-то не залезешь. Так что пусть будут 'коммунисты' - присматривать за ними все-равно будем.

Вот что делать со словаками, венграми и итальянцами - было совершенно непонятно. Потерпев фиаско со своим блицкригом, немцы стягивали к фронту все боеспособные части. Так, с начала июля в ГА 'Центр' было передано пятнадцать пехотных дивизий из резерва Верховного командования (в РИ - десять дивизий), готовились к отправке 2я и 5я танковые дивизии, также находившиеся в резерве. Правда, у них была та же проблема, что и с уже выбитыми в Белоруссии - не хватало танков. Обе дивизии участвовали в операциях на Балканах - против Югославии и Греции, соответственно, многие их танки на начало войны находились в ремонте или в составе оккупационных сил в Югославии, Греции, на Крите - в танковых полках пятой тд было чуть больше двадцати танков. 2я танковая пострадала еще серьезнее - после греческой кампании ее гусеничную технику отправили морем, где перевозившие ее транспорты подорвались на поставленных англичанами минах и затонули вместе с танками. Так что сейчас немцы спешно скребли по сусекам, формировали сводные группы и отправляли их на восток - именно эти группы и попадались нам в конце июля и в августе.

Так что немецкая пехота вся отправлялась на фронт - после потери многих танков фрицам приходилось методично прогрызать оборону советских войск, а в таком деле чем больше мяса - тем лучше. Поэтому тыл немцев горел, в том числе и нашими стараниями, отчего они и начали отправлять сюда своих союзников (в РИ на юге Белоруссии действовали словаки; венгры и итальянцы были в полосе ГА 'Юг'). Ну ладно - будут работать да обучать нас их языку - глядишь, что-то и выгорит.

ГЛАВА 41.

Наступление же немцев явно провалилось. Сначала 'танкистам' - Готу и Гудериану - не удавалось доказать, что необходимо быстро дойти хотя бы до Днепра, чтобы захватить мосты и плацдармы - немецкое командование опасалось, что большой отрыв от пехотных дивизий может привести к тому, что вырвавшиеся вперед танковые дивизии будут просто окончательно разгромлены. Потом, по мере высвобождения пехоты с уничтожения окруженных советских войск, командование все-таки разрешило частью сил продолжить наступление на Оршу. Но оно, как я писал ранее, прекратилось со встречным контрударом.

(В РИ немцы тоже не сразу решились продолжать наступление. Гудериан писал в своих мемуарах:

"9 июля ознаменовалось особенно горячими спорами относительно проведения предстоящих операций. Ранним утром на моем командном пункте появился фельдмаршал фон Клюге и попросил доложить ему обстановку и мои намерения. Он был совершенно не согласен с решением незамедлительно форсировать Днепр и потребовал немедленного прекращения этой операции, пока не подойдет пехота. Я был глубоко возмущен и упорно защищал свои действия. Наконец, изложив ему уже упоминавшиеся мною доводы, я заявил, что приготовления зашли слишком далеко и теперь приостановить их просто невозможно, что части 24-го и 46-го танковых корпусов в основном уже сосредоточены на исходном положении для наступления и я могу держать их там лишь очень непродолжительное время, иначе их обнаружит и атакует авиация противника. Я заявил далее, что глубоко верю в успех наступления и, если говорить в более широком масштабе, ожидаю, что эта операция закончит русскую кампанию уже в этом году. Мои целеустремленные разъяснения, видимо, тронули фельдмаршала фон Клюге. Хотя и неохотно, но он все же согласился с моим планом, сказав: "Успех ваших операций всегда висит на волоске".'

Обращу внимание на замечание о висящих на волоске операциях. В АИ волосок все-таки оборвался.

Гудериану вторил и Гот: начиная с 8 июля "стали непрерывно поступать тревожные сигналы о прорывах значительных сил танков противника. Хотя эти донесения оказались несколько преувеличенными, все же активность противника под Оршей вызывала у командования 4-й танковой армии некоторую озабоченность. 8 июля командующий 4-й армией приказал 2-й танковой группе прекратить форсирование Днепра и выйти на соединение с 3-й танковой группой, которая продолжала наступление на Витебск с юга. Однако настоятельные устные заявления командующего 2-й танковой группой, сделанные им 9 июля, о том, что операция по форсированию Днепра закончит русскую кампанию уже в этом году, одержали верх над предусмотрительностью..." - тут немцев насторожило наше наступление на Сенно и Лепель 5м и 7м мехкорпусами.

)

Но и тактика советских войск понемногу подтягивалась. Штабы были уже ближе к линии фронта, а не как в начале войны - за пятьдесят, сто километров - тут и не каждая рация достанет, и делегатами связи не набегаешься. Да и фронтовой штаб находился уже не в трех сотнях километров от штабов армий, как в начале войны, когда радиостанции армий до него зачастую просто не доставали - наши надеялись на проводную связь, которая с началом войны была зачастую перерезана немецкими диверсантами, да и немецкие самолеты чудили - выпускали на тросах кошки и, пролетая поперек воздушных проводных линий, обрывали провода (мы и сами нашли пару таких кошек, оторвавшихся от крепления после того, как они зацепились за крепкие предметы на земле, несмотря на то, что их концы были специально загнуты назад, чтобы скользили по поверхности).