Чтение онлайн

Наиболее опасная обстановка сложилась на юге - немцы тормознули мотопехотную дивизию, которая двигалась на Киев, и повернули ее на нас. Но наши действия на лесных дорогах в Припятских лесах заставили ее остановиться, а потом и повернуть назад, когда у них стали заканчиваться захваченные с собой припасы. Новые припасы, которые они послали вдогонку, обеспечивали в основном нас - колонны обеспечения мы успешно перехватывали нашими РДГ, которые стягивались к месту засады на основе разведданных и действовали совместно, порой до двухсот человек в одной засаде. К тому же мы разрушали все мосты, и переправы, до которых могли дотянуться - их взрывали разведчики либо разрушали бомбардировщики. К началу операции мы собрали звено из пяти бомбардировщиков - четырех немецких и одного нашего. Собирали мы их буквально из лома - из сбитых отбирали более-менее целые детали и ставили на наименее разрушенный корпус. У многих моторов не работали по одному-двум цилиндрам, которые не из чего было восстанавливать. Так что эти летающие франкенштейны давали гораздо меньшую скорость. Да еще мы навесили на них глушители, чтобы немецкие посты звуковой разведки как можно дольше не могли их засечь. Зато такая тихоходность и малошумность, а также камуфляж позволяли им буквально прокрасться к цели и скинуть всего одну радиоуправляемую бомбу, которая с вероятностью 80% поражала цель, а если не хватало - повторяли в следующий раз. Такое не окончательное разрушение к тому же раздергивало ремонтные силы фашистов - кинувшись к одному мосту, они его начинали чинить, тут разрушался другой мост, они, починив первый на живую нитку, кидались к тому, пропускная способность первого моста падала, а через несколько дней он получал от нас добавки. Так мы существенно снизили грузопотоки к наступающим войскам. Тем ничего не оставалось делать, как только остановиться и потом повернуть назад. Уходящие войска мы тоже не оставляли без внимания, не давали утащить с собой поврежденную технику и оружие. Так припятские леса вдруг стали для немцев еще более серьезной преградой.

ГЛАВА 41.

Попытки массовых бомбардировок мы тоже отбили, и не только нашими новыми самолетами. К этому времени наши радиотехники с оружейниками сделали не только радиоуправляемые бомбы, но и начали выпуск радиоуправляемых зенитных ракет на базе РС-132. По горизонтали она летела на семь километров, по вертикали доставала до пяти, но и этого хватало, так как бомбардировки даже с трех километров давали слишком большой разброс, а плотных целей на больших площадях у нас не было. Собственно, радиоуправление техникой - танками, самолетами - тут было уже не в диковинку, поэтому сама идея не вызвала какого-либо отторжения, даже наоборот - вполне укладывалась в идеи того же Циолковского. Правда, почему-то при этом вспоминали и Троцкого, многие - шепотом, а некоторые - снова во весь голос завопили о троцкизме. Вот с чего вдруг ?!? Ну да и ладно. Всякие немцы-англичане с американцами тоже баловались радиоуправляемыми самолетами еще в Первую мировую и после нее, а уж мне, знакомому с управляемым оружием, сделать что-то такое сам бог велел.

Схема управления была простецкой, по-самолетному - крен и вверх-вниз - всего два канала, две, потом четыре лампы в двух приемниках, которые управляли двумя электромагнитами с алюминиевой - для снижения веса - обмоткой, что и отклоняли рули - вот оперение тоже пришлось доработать. Ну и потом добавили еще канал для подрыва, если не сработает штатный взрыватель. Аппаратуру установили без изменения веса снаряда - за счет снижения веса боевой части - убрали металлическую оболочку самого снаряда, количество взрывчатки даже немного нарастили - с 0,9 до одного килограмма, впихнули полкило готовых поражающих элементов - но это так, на всякий случай - килограмма взрывчатки должно было хватить на то, чтобы при прямом или попадании или достаточно близком подрыве серьезно повредить, а то и развалить любой самолет.

Потом мы узнали, что реактивными снарядами палили по бомбардировщикам и под Ленинградом, правда, там они были неуправляемыми - обычный заградительный огонь. Придумал такую схему младший лейтенант Н. И. Баранов - командир взвода зенитных пулеметов 64-го батальона аэродромного обслуживания. В опытном порядке в полевых мастерских одного из авиаполков, базировавшегося в деревне Сарожа под Тихвином, были изготовлены две двенадцатизарядные пусковые установки для стрельбы авиационными реактивными снарядами РС -82 и РС -132 с использованием штатных направляющих и других элементов авиационных пусковых устройств . Установки предназначались для стрельбы по воздушным целям. После их испытаний в боевых условиях стрельбой по воздушным целям, по указанию генерала И. П. Журавлева к концу лета 1941 года на полевом авиаремонтном заводе в Пикалево было изготовлено еще шесть подобных установок для стрельбы по наземным и воздушным целям - две 12-зарядные для 132-мм снарядов и четыре 24-зарядные для 82-мм РС. Для подрыва на заданной дальности использовались дистанционные взрыватели. Реактивные установки могли поражать воздушные цели на высотах до 3000-3500 метров. Причем этими штуками даже кого-то сбили - что уж говорить про наши - управляемые - ракеты.

Оператор ракетной установки с помощью двух телескопов разной кратности вел ракетный снаряд к самолету и старался если не попасть в него, то хотя бы провести ее рядом и подорвать как можно ближе сбоку или по направлению к самолету. Поражающим элементом были стальные шарики. Как правило, на крупный бомбардировщик требовалось две-три ракеты, хотя иногда мы валили их и с первого выстрела. Основным минусом ракет была сильная демаскировка - вертикальный дымный след был виден издалека и к его источнику на земле устремлялись все самолеты противника. Но это позволяло снимать их многочисленной ствольной зенитной артиллерии и крупнокалиберными пулеметами - в районах зенитных ракет мы концентрировали много стволов и даже подобраться к цели было проблематично - за месяц мы потеряли восемь пусковых установок и только три оператора - для них мы строили железобетонные бункеры, которые можно было уничтожить только прямым попаданием как минимум пятисоткилограммовой бомбы, а такие бомбы пронести в массовых количествах могли далеко не все, а надо ведь еще и попасть. К тому же силы люфтваффе распылялись на макеты зенитных орудий - сделанное из дерева и только ствол из стальной трубы, внешне оно не отличалось от обычной зенитки, так же могло шевелить стволом, имитировать выстрел с помощью холостого заряда и даже выполнят откат и накат после выстрела. Орудие обслуживалось двумя бойцами - один закладывал холостой заряд и производил "выстрел". второй дергал за веревки, имитируя откат, а потом оба дергали за веревки в обратную сторону и делали "накат ствола". Пленные немецкие пилоты говорили, что они были поражены и даже напуганы таким количеством стволов, поэтому старались не лезть в самую гущу и сбрасывали бомбы при первом удобном случае.

Так что к концу ноября мы уже вполне могли справиться с воздушным наступлением. Собственно, самым критичным в этом плане для нас оказался сентябрь, когда немцы уже прочувствовали опасность и начали давить на нас в том числе и с воздуха, а у нас еще не было достаточно сил ПВО, чтобы прикрыть себя от атак с неба. Поэтому первые три недели сентября основным средством ПВО оказались, как это не парадоксально, ДРГ, которые проводили диверсии на пока еще близких аэродромах немцев. Им удалось совершить пять удачных налетов, в которых было уничтожено почти сотня пикирующих и обычных бомбардировщиков и около двадцати истребителей - остальные пятнадцать нам удалось умыкнуть к себе, как и почти тридцать пикировщиков - эти силы, в дополнение к захваченным ранее, а также найденным и восстановленным нами советским истребителям, на некоторое время, пока мы не стали производить свои истребители, позволили как-то прикрыть нашу территорию. Воодушевленный народ рвался и дальше наносить удары по аэродромам, но я с параноидальным упрямством твердил всем, что не надо считать немцев дураками, что они уже вот-вот выработают тактику противодействия и мы будем нести неоправданные потери без видимого результата - просто не сможем прорваться к самолетам через наземную охрану. Поэтому уже десятого сентября я просто запретил делать налеты непосредственно на аэродромы.

На некоторое время налеты на аэродромы стали вторичными - они стали всего-лишь затравкой для операций по уничтожению команд охотников, которые немцы организовали в ответ на наши минометные обстрелы аэродромов. Что они так поступят, я не сомневался, поэтому готовить отсечные группы и группы огневого уничтожения мы стали загодя.

Первые после организации этих групп четыре налета прошли как и раньше, и народ начинал на меня коситься - дескать, перемудрил, перестраховался. Но пятый налет доказал мою правоту - разведка предупредила, что в окрестных деревнях появились какие-то странные немцы в дополнение к стоявшим там ранее. Это и оказались охотники на группы обстрела аэродромов. Их-то мы и ждали - выдвинувшись из мест расположения сразу после начала обстрела одного из аэродромов, они вляпались в засаду как малые дети и все там и полегли, ну, некоторые - после допросов. Еще несколько групп разведки зажали в лесах и также уничтожили. В одной из таких групп погиб и инициатор новой тактики немцев - его опознали по показаниям пленных. Так что очередной немецкий генератор и реализатор идей был уничтожен. Следующим их шагом наверняка будут засадные группы - с этим будет сложнее - придется проверять все участки леса перед тем, как разворачивать минометные позиции. Но немцы поступили проще - отодвинули аэродромы на сто-сто пятьдесят километров от нашей территории. Ну - и то хлеб, не нашлось у них пока очередного генератора.

С появлением же ракет и истребителей необходимость в рискованных наземных налетах на аэродромы отпала, да и тяжеловато было до них теперь добираться. Но все-равно, почти до самого Нового Года основная нагрузка на отражение воздушных атак лежала на истребителях. Пока же, в ноябре, основным препятствием к массовому использованию ракет было недостаточное количество операторов - не всякий человек мог четко вывести ракету на самолет, да и тем, кто мог, требовались постоянные тренировки - для них сделали специальные тренажеры, в которых по слегка выпуклой плоскости катался стальной шарик и поворотами рукоятки оператор был должен удержать его в центре.

Подобные тренажеры мы делали и для летчиков, и для танкистов, что позволяло нам существенно экономить моторесурс. Для обеих категорий были сделаны тренажеры, повторяющие рычаги танка или рукоятку управления самолета. Поначалу они также катали шарик по поверхности, а в ноябре инженеры ввели обратную связь - воздействие среды на рукоятки управления моделировалось электромоторами со случайным управлением - тренироваться стало гораздо тяжелее, зато руки привыкали компенсировать отклонения точными и минимальными движениями, что позволяло, пересев на технику, сходу к ней приноравливаться, так как в ней были сходные условия и соответственно требовались такие же навыки действий руками.

Затем пошли еще дальше и стали делать тренажеры, повторяющие основные элементы управления аппаратами. Так, для танкистов ввели моделирование работы сцепления, тормоза, газа, а для авиаторов - рукоятку газа. Наблюдатели задавали режим движения и следили за действиями обучаемых, отмечая их ошибки и тренируя раз за разом повторяющиеся ситуации, пока руки обучающихся не начинали действовать в автомате. Параллельное знание теории работы систем и механизмов давало учащимся комплексное представление не только о работе механизма, но и представление о том, как их действия повлияют на работу в конкретных условиях - все это закладывало навыки управления на уровень инстинктов. То есть в обучении работе с техникой мы пытались повторить те же принципы, что и для стрелковых подразделений. Для зенитчиков такие методы были введены еще ранее, там тренажером выступала сама зенитка, так как у нее не было критичного моторесурса и ее можно было гонять непосредственно вживую.

ГЛАВА 42.

Но все это было уже в декабре-феврале. Октябрь же закончился для нашей страны двояко. С одной стороны, мы овладели и удержали Вильно, войска северо-западного фронта отбросили немцев от Ленинграда, сняв тем самым блокаду. С другой стороны, немцы захватили-таки Смоленск - стало понятно, что там делала их группа войск, которая постоянно увеличивалась. Мы сообщали об этом большой земле, но те либо не приняли наши сообщения во внимание либо, что скорее всего, все-таки не смогли противостоять наступлению, хотя более хорошо подготовленная оборона остановила немцев в ста километрах восточнее Смоленска. Киев оставался нашим. Одесса была окружена, но также оставалась у нас и сообщалась через Черное Море.