До края Степи
Шрифт:
С верхушки опоры свисал колорадский паук, смотрел на Ольгу равнодушным взглядом глазок-пуговок — плохая добыча. Другое дело — углядеть теплокровную мышь-полевку. Ольга вспомнила о яйце в изолированном термостатическом модуле под бронепанелью и проверила его состояние.
— Температура стабильна, — вслух сказала она, отчитываясь невидимому, невесть где оставшемуся Адаму. — Влажность в норме. Пульсация в норме. Изменение зафиксировано. Задача прежняя: сохранить объект.
И упрямо потопала дальше, болтая по дороге сама с собой и теми редкими животными, что не представляли угрозы. Ее бессловное мышление состояло из структур, наборов мер и вероятностей, перебирая их, Ольга анализировала маршрут, по которому пустилась в путь, едва скрылась из виду черепаха, забравшая Адама и Рахель. Разумеется после того, как забрала из рюкзака золотую маску, самую ценную вещь по уверениям Адама.
Алгоритм поиска хозяина отключился вследствие приоритетного задания, но цель, к которой стремилась Ольга, не имела координат, что раздражало систему анализа.
— Ошибка: отсутствие данных, — пробормотала она. — Решение: следовать косвенным признакам, мои хорошие!
Признаки появились два часа пятнадцать минут назад: едва заметное повышение температуры почвы и редкие колебания неизвестного происхождения, словно где-то о-о-очень далеко под землёй пульсировало огромное сердце. Не будь у Ольги встроенных сейсмических рецепторов, она и не почуяла бы их, не знай она, что ищет — не обратила бы внимания, решила бы, что где-то в шахте работает подземный механизм, но теперь она шла на эту пульсацию, выбирая направление, где та казалась особенно сильной.
Ольга открыла внутренний доступ к модулю и посмотрела на кожаный бандаж в нарядных золотых узорах, проникла пальцем в его отверстие, потрогала овоид. Кожура была тёплой на ощупь, упругой и мягковатой, внутри перекатился шарик, замер.
— Подожди немного, сладенький!
Ольга закрыла термостат и пошла быстрее, всё больше приближаясь к источнику пульсации, а когда увидела вдали небольшой скалистый холм, одиноко возвышающийся, как прыщ на лице Великой Степи — перешла на бег, максимально увеличив энергопотребление. Она допускала, что может ошибаться: со времён конвейера её чинили и настраивали так часто, что в программах накопились самые разные отклонения и ошибки, но, кажется, не в этот раз. У подножья скалы пульсация ощущалась особенно сильно. Ольга нашла Гору, осталось войти.
Входа нигде не наблюдалось. Двадцать три часа и восемь минут Ольга осматривала Гору сантиметр за сантиметром в поисках скрытой кнопки, излазила сверху донизу, благо была та небольшой. Распугала всех мышей и ящерок: пардон, любимки! Не прекращала поисков даже ночью, вместо того, чтоб уменьшить расход энергии, как делала обычно. По совокупности признаков вход обязан был располагаться в какой-либо из трёх плоских стен, но ни одна не открывалась от прикосновения. Возможно, вход обвалился, и все её усилия пропали всуе. На этот случай имелся запасной план: идти в ближайшую нору осёдлых тлеводов, они всегда бывали рептилоидами, они помогут с тем, кто скоро разорвёт кожуру. Наконец её внимание привлекла небольшая выемка на высоте два метра двадцать сантиметров. Встав на цыпочки, Ольга принялась очищать выемку от мусора, соскабливала пальцами клочья сухого мха и наслоения лишайника, стряхивала прилипший песок и выковыривала сухую грязь, пока выемка не очистилась полностью, и не превратилась во вдавленный оттиск лица рептилоида. Нет, не совсем. Ольга расстегнула термуху и достала из-за пазухи золотой респиратор, перевернула его внутренней частью и убедилась, что рисунок пусть не идентичен, но подобен. Привстав на цыпочки, Ольга сунула респиратор в выемку, и тот улёгся как батарейка в паз.
Что-то щёлкнуло внутри Горы, камень со скрежетом повернулся вокруг невидимой оси, сминая траву и взрывая землю в изножье. Посыпалась крошка и многолетняя пыль, Ольга отступила на шаг и рукой прикрыла рецепторы. Вход открылся, и закрылся сразу, едва она из жаркого мира полуденной Степи шагнула в сырую и затхлую темноту пещеры пред собой. Биение невидимого сердца теперь смогли бы услышать даже слабые человеческие органы чувств.
— Уровень радиации низкий, — пробормотала она, — пробы воздуха приемлемы…
Ольга подождала, пока рецепторы перенастроятся, обошла обшитое листовым золотом просторное помещение, и обнаружила обваленную шахту лифта. Крыса юркнула под камень с острыми зубами краёв. Ольга вцепилась в него руками, взяла упор и отвалила камень в сторону. За ним ещё один. Отшвырнула один кусок арматуры, а другой стала использовать как рычаг, расчищая завал. Работала до уровня заряда тридцать два, лишь тогда смогла протиснуться в образовавшийся проход.
Она поползла по извилистому проходу вниз, и ещё ниже, чувствуя, как постепенно повышается температура камня, и как меняются характеристики воздуха. Дважды Ольга чуть не сорвалась в проломы, удержавшись в последний миг, в одном, особо скверном месте ей пришлось протискиваться меж камнями и термуха порвалась на спине. Но биение сердца Горы становилось всё сильнее, а камни — всё теплее, пока через шесть часов и двадцать три минуты не появился особый шум. Она услышала голоса, рычание, крик и даже звучание струн, вслед за ними — запах бродилой пищи рептилоидов, затем появился слабый фосфоресцирующий свет, вполне достаточный для зрительных рецепторов. Его излучала кудрявая плесень на камнях туннеля, в который роботесса выбралась из дырки в стене.
С каждым шагом Ольги плесени становилось всё больше, а туннель всё расширялся, пока не превратился в полость. Гул и песня поселения всё росли, пока не заполонили всё звуковое пространство. Оглядываясь по сторонам, Ольга прошла коротким широким входом и оказалась в огромной пещере, весь свод которой затягивала светящаяся плесень, а стены покрывала мозаика: огромные изображения репти, убивающих людей, дерущихся друг с другом, летящих на небесных рыбах, ползущих на гигантских черепахах. А посреди всего — могучее кольчатое тело древней как сам мир змеи, прародительницы сущего. Эта пещера полнилась кричащей, гомонящей и бурной жизнью, которую Ольга искала и нашла. Десятки, а то и сотни рептилоидов собрались в этом месте, и отличались они от норчан, копчан, шахтарей и степняков, виденных ранее, размером и окрасом, насыщенной яркостью отростков и грив. Она сделала несколько шагов вперёд, и в огромной полости наступила такая тишина, что стало слышно, как по мозаике ползёт сороконожка. Длинные головы повернулись в её сторону, яркие гривы вздыбилась, бледные языки заплясали в открытых ртах.
«Высокий уровень угрозы при низкой вероятности побега», — подумала Ольга.
— Привет, красавчики! — сказала она. — Какие же вы обаяшки! Так бы и затискала!
Никто не шевельнулся, кажется, они не понимали речи, или были поражены неожиданным её появлением. Ладно, Ольга попробует по-другому! Алгоритмы зашевелились, подбирая подходящие фразы на древнем языке, из словаря Рахели.
— Приветс-ствую великое племя дра, — старательно подражая выговору спутницы хозяина, произнесла она. — Жирного с-скота, горячего камня вашей общине!
По толпе прокатился рокот, клёкот, они зашевелились, и Ольга заметила, что несколько крупных самцов со вздыбленными гривами начали угрожающее и медленное приближение с разных сторон. Положение становилось критическим! Ольга взметнула вверх руку с зажатым в ней золотым респиратором.
— Чья мас-сочка? — спросила она громко. — Чья с-семейная реликвия, с-сладкие? Имею, что передать…
И снова они встали как вкопанные, сгрудились настороженной толпой, которая блестела чешуёй, сверкала глазами и тихо пересвистывалась напротив Ольги. И к этой толпе присоединялись все новые и новые рептилии, выскальзывающие из нор по всему периметру. Наконец толпа раздвинулась и вперёд вышла женщина репти. Вслед за ней протиснулся мужчина с пышной гривой отростков рыжих, синих, зелёных. Будь Ольга человеком, она бы с облегчением вздохнула, глядя на несомненное сходство окраса.
— Моё, — коротко бросила женщина, протягивая руки, унизанные золотыми браслетами.
Она не рассматривала Ольгу враждебно, исподлобья, как прочие дра. В её взгляде читалась безумная надежда. Ольга бесстрашно приблизилась, на ходу задирая термуху и открывая панель термостата.
— Получите, — произнесла она, вкладывая маску в одну протянутую руку. — И распишитесь!
В другую руку лёг тёплый, влажный, чуть шевелящийся овоид, и большая ладонь бережно, но цепко схватила его.
Хап.