Чтение онлайн

Адам покраснел.

— С девушкой? — брякнул он.

Все снова стали смеяться. Один из Викторов закрыл лицо рукой. Другой похлопал по плечу — ничего, братец. Адди решительно не разбирался в хитросплетениях местных традиций, но люди эти ему нравились. Его до сих пор не попытались убить и ограбить, даже не просили подрочить в пробирку. Черепашники ценили его за внутренний, так сказать, мир. Осталось вытащить и выпустить глупую гадкую няньку, чтобы стать счастливым навсегда. И Адам вдруг понял, что ужасно соскучился за ней и непротив обнять холодное твёрдое тело с гулко бьющимся сердцем, и чтобы ня головой потёрлась о его макушку, как делали репти, когда любили кого-то. Помечали своим запахом. Да, она ошиблась, но ведь сделала всё, чтоб ошибку исправить!

Техники споро разобрали стоматологическое кресло и по частям утащили на тележках, вместо кресла поставили невысокий столик с бортиками.

— Подожди меня наверху, в кабинете, — попросил Вик Виктыч. — Сходи в столовую, сегодня вкусный пудинг. А я нашему академику доложусь, если получится.

«Биоэлектронный симеотик…» — думал Адди, пока шёл к выходу с техничкой Викторией. Он представлял, как носятся нейроны в его мозгах. И кто это ковырялся ложкой в его памяти? Неужели Большая Га разумна?

— А тестор — живой, из черепахи? — спросил он.

— Частично, — кивнула Виктория. — Разработка первых биоинженеров, ни разу не сбоил. Этот тестер предназначен для определения потенциала мозга. У тебя потенциал пятьдесят с лишним процентов. Это при том, что я, рождённая, всю жизнь живу на пятнадцати. Так что количественный твой вопрос решён, осталось определиться в качестве смесителя информации, сеггрегатора смысла. Понятно, что сразу тебя на управленческую машину не поставят, но десятым транзистором поработать — вполне.

— Это как?

— Принял сигнал академика, обработал, передал. Это происходит в полугипнотическом состоянии на большой скорости. Твой Вик с его коэффициентом в двадцать при этом даже не воспринимает сознанием поток информации, которая через него идёт.

— Типа как я утром, глядя на Степь, как ковыль под ветром шевелится, не вижу каждую отдельную травинку?

Виктория пожала плечами, одно из которых бугрилось вросшим близнецом, отчего рукав комбинезона временами шевелился. Что там? Доп рука, или карликовая голова вертится, пытаясь что-то разглядеть?

— Никогда не смотрела в Степь, — поделилась она. — Ненавижу открытое пространство, бр-р-р…

— А если у меня коэффициент пятьдесят, — допытывался Адам, — я могу сознательно напрячься и разглядеть эти отдельные травинки в общем травяном покрове? И связать их воедино?

— Этого ни один тестер не покажет, — техничка остановилась у лестницы, доброжелательно улыбнулась, и указала глазами наверх. Была она совсем некрасивой, блёклой какой-то. — Пудинг, говорят, сегодня чудесный. Ванильный, со взбитыми сливками. Обязательно сходи.

Громко звякнул колокольчик — видимо, Большая Га ступила в яму или выемку. Виктория пошла в другую сторону коридора, на ходу вынимая из кармана маленький экран — у неё свои дела оставались, и так с тестированием потеряла время.

Адам подождал, пока сродница скрылась из виду, стихли шаги и остался только перезвон колокольчиков да шорох крыльев полостных нетопырей. Адди потоптался на лестнице, чтобы сделать звук шагов, только в кабинет зав кафедрой подниматься не стал, вот ещё. Вместо этого пошёл вслед за старшим техником, держась живой хрящевой стены справа, стараясь ступать как можно тише и бесшумнее.

Шаг за шагом крался Адам следом за Викторией и поражался тому, как из рук вон плохо обстоит дело с безопасностью у его сродников. Здесь повсюду должны торчать робопсы, и займись Адам вопросом — первым делом нашпаклевал бы их не меньше сотни, упрямых и тупых, чтоб ни души не прорвалось крупнее мыши. Чтоб тревогу поднимали при каждом чихе постороннего лица. Фактически, черепашники станут лёгкой добычей для банды Детей Ветра, если те догонят станцию в достаточной дали от шахты, способной выслать солдат на помощь, и если Горын придумает, как забраться на неё. А соображалка у благоверного няни работала: рыбу он атаковал на приличном удалении, в том числе и с воздуха. Адам представил, как озлобленный репти-сброд расстреливает поедающих ванильный пудинг чудаков-научников, и ему стало дурно. Снаружи он успел оценить бионическую ограду, тонкая сеть которой теперь закрывала станцию даже сверху, обзорные вышки с камерами, охранных роботов по периметру, вооружённых отнюдь не успокоем. Даже познакомился с охранниками, старшим и младшими, подчинёнными, здоровыми и крепкими генмодификантами — чинил у них экран в обзорном пункте.

— Станем в спарринг? — спросил Адам у одного, Сергея, первого встреченного нормиса.

Ух, какая рама у того была! Ух, какие мускулы! Адди до таких качаться и качаться, белковые тюбики есть и есть. Вопрос лишь в том, насколько это всё богатство функционировало.

— Единоборство?

— Вольный стиль.

— Давай на выходных, — оценивая Адама взглядом, предложил тот.

Победить Адди не рассчитывал, он же не дурак наивный, однако хотел посмотреть, как тот станет драться. По идее, генмодификант смог бы отколотить на ярмарке в бойцовой яме всех мутантов по очереди, выглядел он как машина смерти, какой хотелось видеть Ольгу. Пс-с побери, ему вдруг страшно захотелось увидеть Ольгу в любом её виде и качестве. Пусть пошлит и крутит жопой — плевать. С Ольги мысли скакнули на яйцо в термостате, с яйца на няню в клетке вивариума, круг замкнулся.

Тут, внутри, было слишком тихо. Слишком спокойно и по-домашнему просто. Если бы Адам решил взять черепаху штурмом, то устроил бы на её пути пару ям-ловушек с титановыми кольями: в какую-то хоть одной ногой да попадёт. И пока Большая Га вытаскивала бы раненую конечность, барахталась и трясла всё в наружной и внутренней станции, Адам с небольшим отрядом прорвал бы периметр и вырезал всех, кто оказывал сопротивление. Нужнобудет обратить на это внимание охраны и старших техников потом, когда он выпустит ня, и убедится, что та в безопасности.

Виктория топала, как жук-элефант, и не замечала слежки. Вслед за ней Адам повернул из бугристого хрящевого коридора в мягкую кожаную полость, расходящуюся вширь и вверх. Здесь были и другие сотрудники: он услышал голоса, увидел, что катят тележки с оборудованием и спрятался за хрящевым выступом. Из кожистых стен полости кое-где торчали отростки, одни — с проводами, другие — без. Прячась за ними, закрываясь складками, вжимаясь в выемки, он выждал, пока тележки отгремят в разных направлениях, народ разойдётся, и пересёк эту полость, направляясь к той стороне, где темнели дырки-входы, закрытые мембранами и открытые. В какую из дыр свернула техничка, он понять не мог. Где-то в темноте, высоко над его головой, звенел колокольчик и шуршал нетопырь. Пискнул и умер в его зубах птероклоп. Адди подошёл к сморщенной стене и та раздвинула складки, открывая круглый вход. Сдуру сунулся туда и по щиколотки провалился в слизь. Похоже, это был пищеварительный орган сродни рту и пищеводу, куда кормили черепаху: в кожаных складках застрял салатный лист и кусочек куриной кожи, а пахло выгребной ямой, которую залили кислотой. Адди мигом выскочил, хорошо, что не потерял равновесие и не скатился вниз, куда резко уходил пол. Слизь была едкой — подошвы ботинок нарциста Влада источали дымок, и он поспешно отряхнул с них вязкие капли, тряся ногами и топая. К мерному звону колокольчика добавился дребезжащий звук: кто-то приближался, гремя стандартной тележкой. Адам поспешно свернул в ближайшую дыру, отступил в полутьму, затем побежал по кожаному коридору, чуть не влетел в ещё одну полость, но вовремя остановился и спрятался за бугристым наростом непонятной природы, чтобы осмотреться. Здесь оказалась ещё одна тестировочная, если, конечно, Адам не сделал круг и не вышел в исходную точку, а такое вполне могло произойти. Нет, помещение выглядело более тесным, а вялых пенисов из стен росло с десяток, не меньше. Тут вовсю шло тестирование, и часть его участников Адам прекрасно знал. Двое были его соседями, глазастыми генетиками-близнецами. Третья — блеклой сродницей Викторией, или кем приходились друг другу техники? Он всё-таки догнал техничку. Ну а прочие пока не имели имен: шесть младенцев в одинаковых пелёнках лежали в ряд на длинном столике и мирно спали, видимо, под успокоем. Но вот соседка Настя натянула тестер на голову первого, её близнец воткнул иглу в хобот, и младенец натужно закричал от шевеления «ложки в мозгу». Виктория, глядя на экран, делала пометки в блокноте и планшете одновременно. Настя натягивала тестеры на маленькие головы остальных. Адам попятился и на цыпочках вернулся назад, в центральную полость. Там опять суетились люди, один как раз уверенно шёл в его направлении. Адди заметался по узкой кишке, ладонями хлопая кожаные стены — ни одна не открылась. Тогда подпрыгнул, уцепился за складки потолка, подтянулся, раскорячился ногами и повис, сам как полостной нетопырь. Черепашник прошёл под ним и скрылся за поворотом, тогда Адди спрыгнул, весь в грязи, словно коридор линял и сбрасывал чешуйки кожи.

Отряхивая руки, он вернулся в главную полость и юркнул в следующее стенное отверстие. Кто-то шёл теперь навстречу, и Адди снова закосил под летучую мышь. За складки было удобно хвататься, правда, в них прятались насекомые: нечто крылатое, с кулак размером, выбралось из-под ладони и, басовито жужжа, полетело прочь. Мелькнули серые перепончатые крылья, оскалились частые мелкие зубы, громко звякнул колокольчик, и жужжание прекратилось. Эти самые нетопыри оказались не самыми мелкими зверушками! Каждый с хорошую курицу. Внизу прошествовало двое черепашников, прокатили столик на колесиках с оборудкой. Он снова спрыгнул и осторожно, готовый всякую секунду повторить нехитрый нетопырский трюк, пошёл вперёд. Будь у Адама когти, как у ня, он бы смог ползти поверху, фига с два его бы кто заметил. Коридор закончился морщинистой мембраной, и поначалу та не пускала Адама, сколько тот её не щупал и не пинал. Словно думала, достоин ли войти. Затем решила, что достоин, и новый морщинистый рот распахнулся, приглашая в себя. Адам с опаской зашёл.