Чтение онлайн

Вскоре на обозрение руководства КГБ были представлены документы на имя граждан Новороссии и Украинской народной Республики, среди них были удостоверения двух сотрудников милиции, три пары водительских прав. Интерес вызвало оружие.

–  А ну ка, запросите данные по ружьям, кому принадлежат, - распорядился Чебриков.

–  Господи, - вдруг произнес Бобков, рассматривая принесенное МЦ-111, - это же мое ружье, точнее номер такой как у меня. Вот, видите, царапина точно такая же, как у меня. Это я сегодня час назад случайно ружье уронил.

И действительно, несколько минут спустя на столе лежали два одинаковых ружья с идентичными номерами и царапинами.

–  Где вы взяли это ружье?
– потребовал у Николая Бобков.

–  Отправил на аукцион заявку и мне подобрали, а кто продавал и почему, я не знаю, меня это совершенно не интересовало.

–  Зачем вам столько радиостанций?
– спросил Маркелов.

–  Это мобильные телефоны. Они в нашем времени получили широкое распространение.

–  Это что, настоящие золото и брильянты?
– вновь поставил вопрос Маркелов, рассматривая телефон в золотом корпусе, инкрустированный бриллиантами.

–  Да, золото и бриллианты. Стоимость телефона двести тысяч долларов.

От озвученной суммы у всех отвисли челюсти.

–  Сделайте поправку на инфляцию, но, конечно, и в наше время сумма довольно значительная.

–  Николай, я правильно понимаю, что ваши родители очень богатые люди?
– продолжил расспрос контрразведчик.

–  Они миллиардеры. Долларовые, - добавил Николай.

–  Каким образом они заработали такое состояние?

–  Вы меня извините, Иван Алексеевич, я, конечно, понимаю ваш интерес и желание поработать, пока "клиент" не адаптировался. Но поверьте, рассказ займет много времени и, если нас не пристрелят прямо сейчас, то давайте перенесем выяснение подробностей в более подходящих условиях.

–  Давайте, - охотно согласился Маркелов.

Еще некоторое время заняло ознакомление с оружием, документами и телефонами, после чего было принято решение пройтись и ознакомиться с машиной.

–  А я-то представлял армейский автомобиль, - говорил Кирпиченко, рассматривая хромированного красавца с роскошным салоном.
– На таком действительно миллиардерам на охоту выезжать. Мое мнение - Ефименко не врет, его и остальных надо срочно брать в оборот и выяснять по поводу неудавшегося переворота и дальнейшего хода истории.

–  Полностью поддерживаю, - высказал свое мнение Маркелов.

–  Хорошо, - согласился Чебриков, возьмем версию с перемещением во времени как основную, но не единственную. Владимир Александрович, попрошу вас тайно людей и автомобиль доставить на один из наших объектов в Подмосковье и срочно начать работу.

–  Слушаюсь, эвакуация объектов произойдет вместе и под контролем бойцов "Вымпела", которые по легенде проводит учения в этом лесу. В качестве места содержания будет использован один из недавно построенных объектов для нужд управления "С".

–  Добро о строжайших мерах секретности, я думаю, вам напоминать не нужно.

В это тот момент вновь подошел начальник охраны Чебрикова.

–  Виктор Михайлович, разрешите доложить?

–  Давай.

–  Ефименко настоятельно требует…

–  Он уже требовать начал, - возмущено констатировал Бобков.

–  Обожди, Филипп Денисович, давай для начала выслушаем, - прервал Чебриков Бобровские возмущения.

–  Ефименко настоятельно требует не показывать мобильные телефоны, радиостанции и особенно автомобиль нашим техническим специалистам.

–  Это почему же?

–  Он утверждает, что высокопоставленный сотрудник по линии научно-технической разведки - предатель и уже лет двадцать работает на французскую разведку. Он не знает должности предателя, но назвал его имя.

–  Кто!

–  Владимир Ветров.

–  Я правильно помню, Владимир Александрович, - обратился Чебриков к Крючкову, - это же ваш бывший сотрудник, осужденный в прошлом году за умышленное убийство по пьяному делу сотрудника КГБ к пятнадцати годам строгого режима с лишением звания и наград?

–  Совершенно верно.

–  Вот нам и представилась хорошая возможность проверить уровень информированности наших, так сказать, "гостей".

–  О чем вы думали!
– вздрючивал Дроздов (1) командира отделения "Вымпела" капитана Ануфьева.
– Сейчас, когда дорога каждая минута, вы допустили, что важнейшие носители информации лежат пьяными в говно! Я бы еще понял, если бы вы не знали, но вы!
– повысил голос Дроздов, - как вы можете объяснить происшедшее?

Ануфьев, боевой офицер, к тому же не так давно вернувшийся из командировки в Афганистан и оценивающий происходящее с одной только ему известной точки зрения, с олимпийским спокойствием доложил:

–  Нам не поступило никаких распоряжений на счет объектов сопровождения, кроме как доставить их на указанный объект. Не было инструкций по поводу запрета доступа объектов к содержимому машины, равно как и их поведения. Хочу отметить, что мы не были поставлены в известность о степени важности сопровождаемых объектов и предоставленных им возможностей распоряжаться собственными вещами. Особенно спиртным. От себя могу добавить, что объекты находились в шоковом состоянии, крайне близком к нервному срыву. Когда сопровождаемые лица пожелали выпить для снятия нервного напряжения, у меня не было никаких оснований им отказать в этом.

–  Довольно, - прервал словесный понос Ануфьева Дроздов.

Ему уже было ясно, что капитан крепко забетонировал свою задницу армированным бетоном. И в данном случае излишняя секретность сыграла злую шутку. Объективно Ануфьев был прав. Ограниченная, вернее, недостаточная информация при постановке задания: обеспечение безопасности и сопровождение на спецобъект "нелегального резидента и членов его семьи" привела к досадной задержке в работе с "пришельцами" почти на двенадцать часов.

Обычно нелегалам, по каким-то причинам вынужденным вернуться на Родину, по пересечении государственной границы не воспрещалось принять рюмочку другую в честь успешного, а временами долгожданного, возвращения. Если конечно им не предстояла скорая встреча со своим руководством или контрразведкой, желающими прояснить некоторые сомнительные обстоятельства. Даже наоборот - нелегалам, сумевшим вырваться из лап вражеской контрразведки, обычно по прибытии устраивали небольшой праздничный обед, на котором повышенным уважением традиционно пользовалась селедочка.

Когда Ануфьеву и его отделению поставили задачу сопроводить в Подмосковье "фуру", в которой, как им пояснили, находятся нелегалы и выкраденный ими прототип новейшего американского военного автомобиля, он, зная не только в теории, но и на личном опыте, что, как известно, инициатива наказуема, не стал ее проявлять. Нелегалы так нелегалы. Если руководство приказало считать людей, которых бойцы его отделения лично обнаружили и задержали в лесу вместе с их странным джипом и доставили к руководству, нелегалами, то так тому и быть. Излишнее любопытство в отношении тайн руководства не могло погубить, а делало погибель неизбежной. Не то, что брать на себя ответственность в решении вопросов, что можно, а что нельзя "нелегалам", но и вступать с ними в контакт без лишней необходимости он справедливо посчитал себя не правомочным, чреватым и потенциально тянущим неприятности.