Чтение онлайн

Вопрос: Какие, по вашему мнению причины всеобщей поддержки Горбачева?

Ответ: Мне тогда три годика было, откуда я могу знать? А когда я выросла, мне это все было абсолютно неинтересно. С этими вопросами к брату и другу Адашика, к тому, который постарше ему тогда лет пятнадцать было, может рассказать, как тогда видел происходящее.

"Черт, такое доложить руководству, вполне решат, что "пришельцы - провокаторы". Нужно дождаться вывода специалиста по радиостанциям и мобильным телефонам", - размышлял Дроздов, переваривая прочитанное. "Если в заключении специалиста будет подтверждено происхождение техники, то возникает проблема с самим специалистом, что с ним делать? С одной стороны, этот специалист еще наверняка понадобится, с другой - не дай бог предаст или просто сболтнет. Ладно, оставим его на ночь под предлогом, что он может понадобиться в любой момент, а там решим. Что тут у нас дальше?" - и Дроздов снова углубился в чтение.

Вопрос: Ирина, вы единственная, кто не пил, почему, если не секрет? Если у вас есть проблемы со здоровьем, то в наших обоюдных интересах их озвучить.

Ответ: На здоровье не жалуюсь, просто вообще не пью.

Вопрос: Есть ли какая-то причина?

Ответ: Вы гомосексуалист? Если нет, то почему? Ну, не пью я, не нравится мне спиртное и всК, как еще вам объяснить?

Вопрос: Хорошо. Оставим эту тему. Что вы можете сказать о ваших спутниках?

Ответ: Жигуненко и Сергеева вчера мельком впервые увидела. Инна - моя подруга, мы с ней этим летом, в смысле в июле 1999 года, познакомились в Крыму, пару раз она ко мне в гости приезжала. 30 декабря девяносто девятого я прилетела в Киев, чтобы на следующий день вместе с ней лететь в Индонезию на Бали. Не долетели.

Брат о себе сам вам все расскажет. То, что я о нем немного рассказала, - это только минимум, необходимый ради его же блага.

Адаменко, что о нем сказать, я его почти не знаю, это друг брата. Мы практически не общались. В основном общались наши родители, его мать генеральша, начальница какой-то инспекции в милиции, которую все боятся, а отец бизнесмен - его фирма занимается производством, реализацией и экспортом бытовой и оргтехники по лицензиям и просто создав дешевые аналоги. Плюс разрабатывает какое-то программное обеспечение. Как я понимаю, из того что слышала, Адашик жизнерадостный раздолбай. Хотел работать в милиции. После школы поступил в Харьковскую академию МВД, но что-то там не срослось и он был отчислен. Мать его восстановила в Симферопольском институте, но оттуда его тоже выгнали, потом опять же усилиями матери был восстановлен в Киеве.

Вопрос: Не знаете, в чем причины отчисления: недостаточный общий уровень образования или психологические проблемы возникли? Я ведь правильно понял, что Адаменко изначально сам проявил желание служить в органах внутренних дел?

Ответ: Учился он на четыре и пять. Самый обычный парень, правда, немного повернутый на культуризме. И советую с ним поосторожнее на темы гомосексуализма. Он, когда только качаться начал, в первый же день всю комнату плакатами разных "горилл" обклеил. А родители у него выходцы из села и тогда еще не полностью воспринимали все новое. Мать вечером пришла домой, а у сына все стены в комнате здоровенными почти голыми мужиками завешаны. Наутро его к сексопатологу и отвезли. Естественно в школе об этом узнали. Думаю, тут и продолжать нечего. Он успокоился только тогда, когда прочитал, что и его кумир Шварценеггер был своим папочкой доставлен к психиатру в схожей ситуации.

Почему ему милиция разонравилась, точно не знаю, но когда они с братом отдыхали прошлой зимой на каникулах у нас дома, то краем уха услышала, как Рома говорил, что если бы он знал о том маразме, который будет в милиции, его бы туда никто не затащил. Как он выразился, "на медкомиссии укусил бы за ногу председателя военно-врачебной комиссии, в поликлинике МВД, выпил бы чернила из чернильницы и на глазах у психолога наделал в углу". (6) Брат еще ему приблизительно так ответил: "Это тебя бы и погубило - как только председатель комиссии узнал бы от твоей мамы, что все тобою делается, дабы не попасть на два года в казарму Академии, поверь мне, тебя бы признали совершенно здоровым. (7)

Вопрос: Расскажите поподробнее, что с вами происходило, начиная с 30 декабря 1999 года, как вы говорите…

Ответ: (перебила фразу) Не надо делать из меня идиотку, я говорю, как было, а вы хотите верьте, хотите нет, это ваши проблемы.

Продолжение вопроса: Извините так, что происходило с момента вашего прилета в Киев и до того момента, как вы оказались в лесу Залеского охотничьего хозяйства.

Ответ: Происходило следующее…

Закаленный за десятилетие службы в органах, организм Жигуненко традиционно проснулся и принял работоспособное состояние в семь тридцать по московскому времени. Еще с полчаса ушло на воспоминание, осознание и принятие мозгом предшествующих событий и сложившейся реальности. После утренних процедур о недавнем перепое свидетельствовали только красные как у кролика глаза, что было тут же устранено глазными каплями, которые у Виталия были на всякий случай всегда с собой. Покинув спальню, Жигуненко отправился на поиски хозяев дома, под кровом которого он находился. Едва он спустился на первый этаж, как из открытых дверей комнаты, очевидно, гостиной, его окликнули:

–  Доброе утро, Виталий Васильевич, не желаете присоединиться к нам?

"Я даже не сомневался, что весь дом просматривается и прослушивается", - подумал Жигуненко, который, полностью угадав на счет прослушки, ошибся с видеонаблюдением - благодаря зеркалу на стене холла в гостином зале было видно, кто спускается с лестницы, - "иначе как еще знали, кто спускается по лестнице".

–  Почему бы и нет, тем более альтернативы вашему предложению я все равно не вижу, - ответил он.

Он зашел в гостиный зал немалых размеров, обставленный по меркам восьмидесятых просто шикарной мебелью и аппаратурой. В зале, где был даже мраморный камин, он встретил Ирину Ефименко и одного из комитетчиков, под конвоем которых их сюда доставили. Куда именно их доставили, он не знал, поскольку все напились до потери сознания значительно раньше. "Хотя нет, не все, она же не пьющая", - припомнил Жигуненко.

–  Привет, - кивнула ему Ирина, отрываясь от чтения десятка рукописных листов.

"Уже допросить успели, быстро они", - отметил Жигуненко.

–  Давайте знакомится, - вставая, протянул ему руку комитетчик, - Петров Виктор Олегович, Комитет государственной безопасности. Мне поручено обеспечить ваше размещение и охрану на этом объекте, а так же проведение первичного опроса. Общеорганизационные вопросы относительно вашего будущего и нашего сотрудничества мы обсудим несколько позже. Как только появится возможность собрать вместе всю вашу компанию. Если я не ошибаюсь, это станет возможным около двадцати ноль-ноль. Сейчас же, я уверен, вам хотелось бы позавтракать и, возможно, поправить здоровье.

–  А что, есть чем? Мне так помнится, мы вчера всё приговорили.

–  Если честно, бар на подобных объектах всегда имеется, но по совету Ирины Николаевны мы его несколько разнообразили, - сказал комитетчик, открывая дверцу бара, - так что желаете?

–  Стопочку и, если возможно, советской водочки.

–  Пожалуйста, присаживайтесь, - кивнул комитетчик в сторону обеденного стола, - пара минут и все будет готово. С обслуживающим персоналом вопрос будет решен несколько позднее, уж больно вы необычный контингент для обслуживания, и это требует дополнительной проработки вопроса.

Вскоре на столе появился весьма приличный завтрак из всевозможных овощей, колбас, свежего хлеба, масла, лососины и икры, а также запотевшей бутылочки "Столичной". Первую рюмочку Жигуненко закусил лососинкой и зажмурился от удовольствия, наслаждаясь давно забытым вкусом из ранней молодости. Когда "Столичная" еще была ВОДКОЙ, а не тем дешевым казенным пойлом из опилок, которое начали производить уже при Горбачеве, и откровенным ядом после него. "Жизнь снова становится привлекательной", - думал Виталий, - "ситуация, конечно, хуже чем хотелось, но лучше чем могла быть. В любом случае - не в клетку посадили".

Тем временем Ирина, закончив чтение, уточнила у комитетчика:

–  Подписывать?

–  Да, и дату не забудьте.

–  Я почему уточняю, - сказала она, ставя первую подпись, - это ведь не процессуальный документ, и юридической силы не имеет.

–  Все равно лишним не будет. "Похоже, ее рассказ о подготовительных курсах юрфака находит подтверждение", - отметил Федосеев.

–  Если я больше не нужна, то пойду посплю часиков до двенадцати: ведь сначала дорога, а потом и двух часов не прошло, как пришлось показания до утра давать.