Чтение онлайн

–  А в чью же?
– после заметной паузы спросила Валерия.

–  В пользу жены, достопочтенной сеньоры Франциски, - засмеялся Ледников.
– А она, насколько мне известно, сына своего ненавидит. И с удовольствием пустит по миру. Без всяких там судостроительных заводов.

И вот тут она задумалась. Конечно, тут задумаешься!

–  Вы ошибаетесь, - наконец произнесла она.
– Он не мог…

–  Кто он, Валерия Олеговна?

–  Муромский. Он жену ненавидел.

–  Я думаю, он не собирался отдавать ей все. Но ему предъявили счета, по которым он не мог не платить.

–  Счета? Какие счета?

Валерия была явно сбита с толку.

–  По моим сведениям - счета из прошлого. Знаете, - наставительно сказал Ледников, - прошлое, оно иногда возвращается и требует оплатить былые долги. Или рассчитаться за грехи. А господин Муромский был большим грешником… Уж вам ли этого не знать, Валерия Олеговна?

Он вышел на улицу, увидел на другой стороне небольшое кафе, судя по всему, французское, и свернул туда. Заказал чашечку кофе, не удержался и ткнул пальцем в какое-то соблазнительное пирожное. Устроившись у окна, откуда были видны ворота дома Муромского, принялся осмысливать впечатления от встречи. Но прежде позвонил Модесту и спросил, не может ли он подъехать прямо сейчас. Есть дело. Модест сразу оживился и обещал подтянуться немедленно - right now!

Лучше всего, конечно, было сейчас прослушать ее телефон, подумал Ледников, но… Ввиду отсутствия гербовой будем писать на простой. И надеяться, что предчувствие нас не обманет.

Валерия явно была из женщин, от природы наделенных тягой к мистическому восприятию жизни. У этой категории особ нормальная человеческая предрасположенность к вере в сверхъестественное зачастую направляется на вполне конкретных людей. А поводом обычно становится сильное душевное потрясение или горе. С подобным Ледникову приходилось несколько раз сталкиваться во время расследования убийств и несчастных случаев.

У одной из таких женщин шайка совсем еще юных преступников убила сына. Она дождалась, когда убийцы отсидели свой срок - лет восемь, хладнокровно выследила двоих и застрелила. Когда ее арестовали, она выглядела совершенно счастливым человеком. «Вы не представляете себе, как у меня теперь легко на душе!
– говорила она Ледникову.
– Все эти годы мой мальчик смотрел на меня с укоризной… Я когда их увидела после тюрьмы, просто помертвела. И поняла, что жить рядом с ними на этом свете не смогу. Будто груз с души упал, и мне все равно, сколько за это мне дадут лет! Валентин Константинович, поверьте, я счастлива, что нет больше убийц моего сына».

Она все время улыбалась. Когда Ледников сказал, что у одного из убитых остались маленькая дочка и молодая жена, она ни на секунду не задумалась. У нее была своя логика: «Мне эту девушку, конечно, жаль, но от убийцы рожать нельзя. Она сделала свой выбор, а я свой. Мне стало легче жить. Сына нет, но он отомщен. Молитесь за меня».

У другой женщины в Сочи утонул сын, только что поступивший в институт. Сначала подозревали, что его избили, ограбили и утопили, но потом выяснилось, что парень действительно утонул сам. Мать не могла в это поверить. Сын «являлся» к ней каждую ночь. Через три года она втайне от мужа улетела в Сочи. Там она на глазах у загорающих прямо в одежде вошла в море и с криком: «Сынок, я пришла к тебе!» - скрылась под водой. Ее долго не могли найти. Муж потом рассказал: она была убеждена, что сын ждет ее где-то в море и зовет к себе…

Валерия тоже выглядела человеком, способным внушить себе такое сильное чувство, которое нельзя ничем победить и невозможно опровергнуть никакими разумными доводами. А необъяснимая смерть отца, страшная гибель матери, унизительное сожительство с Муромским, крушение всех надежд - какой благодатный простор для мистических видений, таинственных голосов и теней отца Гамлета… Отмсти за гнусное убийство, Гамлет! Прощай и помни обо мне! И дальше по тексту.

–  Командир, агент 008 по вашему приказу прибыл. Готов выполнить любой приказ любимой родины!

Модест стоял перед ним навытяжку и с ухмылкой смотрел наглыми глазами. На нем было невыразимой элегантности пальто в тонкую полоску, и вообще он выглядел, как фото из глянцевого журнала.

–  Знать бы еще, где твоя родина, сынок!
– ворчливо сказал Ледников.

–  Родину не выбирают, сэр!
– не моргнув глазом, доложил Модест.

–  Ладно, садись. Не привлекай к себе внимания.

Модест устроился напротив и деловито осведомился:

–  Кого ждем?

–  Да есть у меня такое предчувствие, что вот из этих ворот, - Ледников кивнул в окно в сторону дома Рафы, - должна выйти молодая леди и направиться на некую очень важную для нее встречу. Наша задача - проследить за ней и попытаться установить, с кем она встречается.

–  Свидание амурное?

–  Вполне может быть… Но дела там, боюсь, не только амурные. И даже не столько.

–  Значит, я следую за ней?

–  Да, потому что меня она знает. Мы только что с ней расстались. Конечно, было бы полезно проследить потом за тем человеком, с которым она встретится…

–  Сделаем, командир! Не вопрос.

–  Ладно-ладно, ты ковбоя из себя не строй. Если увидишь мужика с белыми волосами, которого мы имели счастье лицезреть с тобой тогда в баре и на кладбище, то просто линяй как можно быстрее и незаметнее. Модя, и без шуток! Мужичок очень опасный, ты понял? У него в кармане вполне может оказаться пушка.

Модест удивленно поднял брови:

–  Ого!

–  В общем, ты аккуратно и спокойно идешь за ней, а я иду следом за тобой.

–  То есть диспозиция такая - я слежу за ней, а ты следишь за мной?

–  Примерно так. И никуда не лезь! Как только станет ясно, с кем она встречается, сваливай в сторону и звони мне. Связь по мобильнику. Говори по-английски, чтобы не привлекать внимания…

–  Как раз английский здесь и привлечет внимание, - рассмеялся Модест.
– Тут же одни арабы и русские бродят. Особенно, если ее понесет в «Харродс»! Там теперь любимая музыка на улице - «Калинка», блин!

Не успел Ледников подумать, что все-таки зря он вытащил Модеста и втянул в «оперативное мероприятие», как в воротах возникла Валерия. Делать было нечего…

–  Вон она, - кивнул он Модесту.

Модест уставился в окно. Потом повернулся к Ледникову:

–  Слушай, а девочка в большом порядке. Так что я побег!

Он выскочил из кафе, Ледников бросился следом.

На другую сторону улицы он переходить не стал - вел их со стороны. Слава богу, в «Харродс» Валерия не отправилась. Она вышла на Кингс-роуд и пошла в сторону Слоан-сквер. Там она остановилась у входа в метро, словно дожидаясь кого-то. Где-то метрах в тридцати принялся задумчиво оглядывать витрину Модест.

И тут перед Ледниковым возник здоровенный молодой парень в кожаной куртке, с торчащими, как сосульки, волосами, с серьгами в ушах и кольцом на нижней губе. Рядом с ним мыкалась на поводке какая-то дворняга с невыразимо печальными глазами. «Спеа мани, спеа мани, плиз!» - загундосил типичный лондонский beggar. Он бормотал про «лишние деньги» совершенно без всякого выражения, даже ленясь поднять глаза на Ледникова. В глазах пса было куда больше смысла и выражения. «Лишние деньги»! Кто же знает, какие деньги лишние, мой милый!