Чтение онлайн

–  Я его ни в чем не упрекаю, Крейг. А что, человек был в квартире один?

–  В тот момент да. Хотя ребята говорят, что, судя по всему, в квартире были двое…

–  Куда же он дел пленника?

–  Вы меня об этом спрашиваете?

–  Скорее себя.

Вудгейт поежился, словно от холода. Потом сказал:

–  Он мог его убить до появления полиции, а тело спрятать. Или уничтожить.

–  Что же у них там произошло?
– задумался Ледников.

–  У кого, Валентин?

Вудгейт смотрел на него осуждающе.

–  Вам не кажется, что пришла пора сказать мне всю правду, а не использовать меня, как старого олуха, которому вовсе не обязательно много знать.

Лицо у него выглядело непроницаемым, но было ясно, что он здорово обижен и раздосадован.

–  Вы даже не удосужились сказать мне, что за таинственный информатор у вас появился!

–  Извините, Крейг, - примирительно сказал Ледников.
– Но… Я вовсе не скрываю от вас какую-то информацию. Дело в том, что я не знаю точно, кто звонил мне утром. Могу только догадываться. Это была женщина.

–  Я так и думал. Валерия?

–  Я тоже думаю, что это она, но… Никаких доказательств у меня нет. Голос был едва слышен.

–  А этот человек, который стрелял? Его вы знаете?

–  Опять одни догадки, Крейг! Помните, я спрашивал вас, какие мысли вызывает у вас могила Керенского? И вы сказали, что, судя по всему, один сын был любим и близок, а второй - чужим…

–  Господи, ваш Керенский-то тут при чем?!

–  Я просто подумал тогда: а не было ли у Муромского-старшего другого сына? Обиженного и оскорбленного? Который вдруг решил потребовать свою долю?

Крейг недоверчиво посмотрел на Ледникова, словно подозревая, что тот его разыгрывает.

–  И что, у вас есть доказательства существования этого сына?

–  В городе, где Муромский жил после окончания университета, многие считали, что у него остался сын…

–  Почему они так думали?

–  Потому что там жила женщина, с которой он был близок. Они официально не были мужем и женой, не жили вместе, просто встречались… У нее был сын. Других доказательств у меня нет.

–  А что говорит та женщина?

–  Она давно умерла.

–  Ну, сегодня есть экспертиза ДНК. Практически безошибочная…

–  Может быть, ее сын сумел сделать такую экспертизу и получил на руки доказательства, что его отец - Муромский. Иначе трудно представить, почему он вдруг стал действовать так решительно и настойчиво. Раньше Леня не хотел даже об этом думать и очень злился, когда ему намекали на отцовство Муромского…

–  Леня?

–  Так зовут этого человека - Леонид.

–  Он мог сделать экспертизу и с помощью Рафаэля Муромского. Если бы экспертиза установила, что они близкие родственники, то…

–  Вы думаете, что Муромские так уж жаждали установить истину? Зачем она им? Приходит чужой, незнакомый человек и говорит: я - твой сын, так что гони, батя, бабки!.. Он все равно будет чужим всегда, несмотря на все экспертизы и ДНК…

–  Это все русские истории. Если бы ко мне пришел человек и доказал, что он мой сын…

–  Я думаю, вы так говорите, потому что убеждены - такого человека нет и он к вам никогда не придет, - рассмеялся Ледников.
– Или? Неужели, Крейг?

Вудгейт вдруг смутился и поспешил сменить тему.

–  Погодите! Что же тогда выходит? Он является к своему отцу и…

–  В Мадриде многие считают, что Муромский-старший вовсе не утонул. Что ему помогли…

–  Вы хотите сказать, что ему помог этот самый человек? То есть он приходит к тому, кого считает своим отцом, и отправляет его на тот свет? Зачем?

–  Видимо, Муромский не захотел признавать в нем сына. И просто послал куда подальше.

–  Так… А потом он приходит к брату и похищает его с целью выкупа…

–  Не выкупа, Крейг, - поправил его Ледников.
– Он просто требует свое. И только. Он считает, что у него есть право. Что это будет справедливо. Для русского человека самое главное - чтобы по справедливости было.

–  А когда брат ему отказывает, он его похищает, потом убивает, а тело где-то прячет… Ну знаете!

–  Ладно-ладно, - проворчал Ледников.
– Не надо смотреть на меня такими глазами! Чувствую, вы сейчас опять начнете философствовать по поводу загадочной русской души! Чтобы убить брата, вовсе не обязательно быть русским. Вспомните, кем был Каин!

–  С тех пор прошло слишком много лет, - рассеянно заметил Вудгейт.

–  Ну, конечно, и в вашей старой доброй Англии теперь ничего подобного быть не может! Какого же черта вы расширяете свой Скотленд-Ярд и предоставляете полиции все больше полномочий?

Не дождавшись ответа, Ледников примирительно сказал:

–  И потом, все это только версия, наша с вами фантазия по поводу обиженного брата. Ведь доказательств у нас никаких.

Но Вудгейт был настоящим сыщиком, сбить его со следа было нелегко.

–  А Валерия?
– деловито спросил он.
– Если это она вам звонила, значит, она что-то знает. Какую роль играет она во всем этом деле?

–  Может быть, сообщница… - предположил Ледников.
– Вольная или невольная.

–  Что значит - невольная?

–  Он мог заставить ее помогать ему. Угрозами, шантажом, насилием… Помните Патрицию Херст?

–  Вы думаете, Валерия пошла бы на это?

–  Видите ли, Крейг, я тут случайно узнал, что Валерия считает, будто Муромский-старший довел до самоубийства ее отца и присвоил его деньги.

–  Час от часу не легче! А вы мне тут про Каина проповедуете! Какой там Каин!.. У нее есть доказательства? Я имею в виду самоубийство отца?

–  У нее есть догадки, сомнения и предчувствия…

–  Вот как! Сильные аргументы.

–  Какие есть.

–  Но, видимо, план этого… Леонида лопнул?

–  Почему? А вдруг ему удалось заставить Рафаэля Муромского отдать деньги… Мы же не знаем этого.

–  И, несмотря на это, он решил его убить?

–  Вы же сами мне недавно об этом толковали! Если заложник сделал свое дело, зачем его оставлять в живых? К тому же он свидетель! К тому же он может помешать получить деньги…

–  И что же вы предполагаете теперь делать?

–  А что я могу теперь сделать? Только поговорить с Валерией начистоту. Если получится.