Чтение онлайн

Ледникова так и подмывало сказать, что это несомненно симптомы отравления полонием и потому надобно срочно кричать «Караул!», но он благоразумно сдержался. Такие шутки теперь не проходят, и этот любитель портвейна вполне может вызвать полицию - оправдывайся потом, что ты пошутил…

Он вскрыл конверт и обнаружил там лист бумаги, на котором был написан номер телефона. «Тел.» было написано по-русски…

В номере он какое-то время привычно постоял у окна, тупо глядя на улицу. Подумал мимолетно, нет ли смысла позвонить Вудгейту, прекрасно понимая, что звонить пока он не будет. Опять старина Крейг подумает, что от него что-то скрывают… А вот не позвонить ли Валерии? Но что он хочет от нее услышать?

Потом он набрал номер и услышал простое русское «да». Голос был мужской.

–  Это Ледников.

–  А-а, слава богу, а я уж думал…

–  С кем я разговариваю?

–  Моя фамилия - Горегляд. Зовут - Леонид. Но вряд ли вам это что-то говорит.

«Ну, допустим, кое-что это мне говорит, - стараясь унять волнение, подумал Ледников.
– Даже не кое-что, а гораздо больше». И спокойно ответил:

–  Видимо, вы хотите мне что-то сообщить, Леонид? Кстати, фамилия ваша мне говорит о многом.

–  Понятно. Меня предупреждали, что вы человек информированный… Я хочу попросить вас о помощи, Валентин Константинович…

–  Понятно. А почему я должен вам помогать? Чего ради?

–  Ради Аглаи Востросаблиной. Если вы не поможете мне, я попаду в руки полиции, и тогда… У госпожи Востросаблиной могут начаться большие неприятности.

–  Вот как. А вы не преувеличиваете свои возможности?

–  Нет. Особенно в нынешней ситуации.

Ледников помолчал. Надо было вскрыть карты, не все, конечно, но хотя бы часть.

–  Мы с вами встречались?
– спросил он.

–  Ресторан «Бельведер», помните?

–  Еще бы! Рафаэль Муромский - ваша работа?

–  Смотря что вы имеете в виду. У меня есть информация по нему… Черт, садится телефон. Давайте договариваться о встрече или…

–  Что вы хотите?

–  Мне нужны деньги, чтобы убраться сначала из Лондона, а потом из Англии. Давайте встретимся на кладбище. Том самом, где вы были… С могилой Керенского… Подходите к крематорию, я вас окликну. И поймите: полиция не нужна ни мне, ни вам, ни госпоже Востросаблиной.

–  Кладбище, крематорий… Нельзя найти местечко повеселее? И потом, я знаю это место. Я там буду выглядеть как ходячая мишень.

–  С моей стороны вам ничто не угрожает. Стрелять я не собираюсь. Вы моя последняя надежда. Просто мне трудно передвигаться, Валентин Константинович, я ранен…

Вот так, подумал Ледников. Наверное, Вудгейта это известие обрадовало бы - значит, его коллеги поутру палили не совсем в небеса.

–  Я буду часа через полтора.

–  Я жду.

Положив трубку, Ледников подумал, что разговор был, конечно, странный. Но, судя по всему, это был Леня. Значит, он в своих умозаключениях был прав, и Вудгейт теперь может по достоинству его оценить. Как он понял из короткой беседы, знают они с Леней друг о друге немало. Во всяком случае, вполне достаточно, чтобы в какой-то мере представлять ответные реакции друг друга. Но мчаться на кладбище к крематорию, чтобы выручать раненого человека, который, возможно, прикончил собственного отца, отравил несчастного английского журналиста, похитил родного брата, вступил в перестрелку с полицией… Это, конечно, полное безумие.

Тем не менее, придя к такому выводу, Ледников позвонил Модесту, договорился с ним, что тот даст ему денег в долг. По дороге он снял все, что можно, со своей карточки. Модест смотрел озабоченно, все-таки он был русский, и вся эта полониевая истерика и ему действовала на нервы. Уверив его, что все в полном порядке, Ледников поймал такси и приказал ехать к Ричмонд-парку. Когда по дороге мелькнула аптека, он попросил водителя притормозить и купил бинты и йод. Вышел он у супермаркета и до кладбища дошел пешком.

Ледников шел по знакомой уже аллее к крематорию и думал, что совершает чудовищную глупость. Кладбище было совершенно пустынным. Пространство перед крематорием хорошо просматривалось со всех сторон, и любая цель, появившаяся там, стала бы прекрасной мишенью для стрельбы из засады. Не потому ли и встречу ему назначили именно там? Конечно, не очень понятно, зачем Лене Горегляду его убирать, но когда за человеком уже есть несколько трупов, трудно понять, что у него в голове.

Он остановился в паре шагов от карликового деревца перед входом в часовню, быстро осмотрелся. Никого вокруг не было. Надо было ждать. Скорее всего, Леня тоже какое-то время будет выжидать, чтобы установить, нет ли за Ледниковым «хвоста». Все-таки он в прошлом опер. Ну, пусть понаблюдает. Ледников повернулся к часовне спиной. Между тяжелых фиолетовых туч вдруг пробилось и засияло ослепительное солнце, и все вокруг стало нереально четким и ясным, словно на рекламном слайде.

–  Валентин Константинович, я здесь!

Русская речь на лондонском кладбище прозвучала неожиданно и как-то неуместно.

Ледников обернулся. Из-за могучего одинокого дерева справа от часовни кто-то махал ему рукой. Приглядевшись, Ледников увидел молодого человека, ничуть не похожего на беловолосого разбойника с внешностью рок-музыканта. Он был во всем темном, в черной вязаной шапочке, надвинутой на глаза.

–  Извините, мне тяжело идти!
– прокричал молодой человек, заметив, что Ледников колеблется.

Ледников пожал плечами и двинулся в его сторону, думая о том, что нет никакой уверенности, что перед ним именно Леня Горегляд… Когда до дерева оставалось пара метров, Ледников остановился. От пули, конечно, это не убережет, а вот внезапно на таком расстоянии напасть не удастся. Теперь ему стало заметно, что у молодого человека бледное осунувшееся лицо, а стоит он, стараясь опираться только на одну ногу.

–  Ну, будем знакомы, - выдавив из себя какое-то подобие улыбки, сказал он.
– Я - Леонид Горегляд.

–  Об этом я догадался, - холодновато сказал Ледников.
– Что с вами?

–  Ранен… В ногу… Кость не задета, но крови потерял много, - поморщился Горегляд.
– Давайте отойдем в лес, а то торчим тут, как на параде.

–  А где ваши белые волосы и ковбойские сапоги?
– поинтересовался Ледников, чтобы сразу отбросить все сомнения.

–  Все осталось на квартире. И вообще это была маскировка. Пойдемте?

–  Давайте, - согласился Ледников.
– Вам помочь?

–  Ничего, сам доковыляю…

Они прошли мимо часовни и башни крематория, и Горегляд направился прямо в чащу уже за границей кладбища. Шел он медленно, сильно хромая, и Ледников, который двигался следом за ним, время от времени оглядываясь, подумал, что долго он так передвигаться не сможет.

–  В вас утром попал полицейский? Которому вы сбросили на голову кресло?

–  И это вам известно!
– не оборачиваясь пробормотал Горегляд.
– Попал, зараза! Главное, я, когда мимо пробегал, мог его вырубить, да пожалел… А он очнулся и тут же начал палить из своей пушки!