Чтение онлайн

Рамуш в веселых тонах рассказал, что случилось с Эрнешту. Антониу слушал, поглаживая усики. Паулу с сонным видом невозмутимо листал записную книжку, показывая полное отсутствие интереса.

— Вот и все, — кончил Рамуш. — Эрнешту ушел, выпив кофе, у Важа появился в деревне новый друг, который в любой момент может пригодиться, а нам пора продолжать работу, мы и так полчаса потеряли.

— Я бы хотел добавить, — спокойно сказал Важ, — несколько слов по поводу случившегося. По-моему, мы с Рамушем поступили неосмотрительно.

Паулу оглядел товарищей поверх очков, как бы спрашивая, можно ли сомневаться в правильности слов Важа. Рамуш не согласился с Важем.

— Не следует из всего делать трагедию. Позвали на помощь, и я побежал. Там был человек с мотыгой в руках, и я ее отнял. Было ясно — оставь его там, и он опять полезет в драку. Я привел его сюда, чтобы он успокоился. Все кончилось хорошо, а с точки зрения конспирации мы лишний раз подтвердили нашу благонадежность. Очень неплохо рассчитывать на людей, чем-то нам обязанных, сегодняшний случай помог нам приобрести такого человека. Кроме того, дорогие товарищи, — добавил он, улыбаясь, — полезно иногда поразмять мускулы. Давайте продолжим работу.

Антониу с удовлетворением улыбнулся. Паулу посмотрел на Важа.

— Позвольте две слова, — медленно начал Важ. — Представьте другой исход дела. Нас привлекли как свидетелей или втянули в драку, но в любом случае мы бы поставили под угрозу безопасность этого дома. Неосмотрительно!

— Будем продолжать работу? — резко спросил Рамуш.

— Мы можем продолжать, — спокойно ответил Важ, пристально глядя на Рамуша. — Очень жаль, что ты отказываешься признать столь очевидные вещи.

— Кроме того, здесь находились мы, — добавил Паулу, слегка покраснев и словно извиняясь, что дерзнул высказаться.

— Продолжаем? — спросил Рамуш в третий раз.

Через час в комнату вошла жена Важа. Она поставила на стол кофейник, две большие чашки и две кофейные, сахар в кульке с большой ложкой внутри.

— Послушай, — сказал Рамуш, положив руку ей на плечо. — А что, ложки тоже выдаются по карточкам?

Женщина ничего не ответила, грустно улыбнулась Важу и вышла.

Прежде чем новые товарищи, Антониу и Паулу, приступят к работе и войдут в курс дел, следовало ознакомить их с местными проблемами и распределить обязанности, а кроме того, устроить каждому квартиру. Антониу уже два года находился на кадровой работе в партии. В районе, откуда он приехал, он снимал комнаты. Но его выследили, оставаться стало небезопасно, и ему пришлось срочно уехать. Пока Антониу поселили в доме Важа. Его присутствие держалось в строгом секрете, поэтому приходилось пускаться на всякие уловки, чтобы входить и выходить из дома незамеченным. Помимо этого, руководство партии возражало против постоянного проживания в одном доме двух функционеров. Короче, вопрос надо было срочно решать. Важ уже переговорил со знакомой Афонсу, которую тот наконец ему представил. Антониу нашел дом. Сейчас Важу предстояло передать Антониу руководство местными организациями. Так как Рамуш ехал в районный комитет, было решено воспользоваться его поездкой и поручить ему привезти Марию. Затем Мария и Антониу должны поселиться в нанятом доме.

Что касается Паулу, тот жил в доме булочника в небольшой деревне. Соседи и знакомые знали его как родственника хозяина, приехавшего на несколько недель в гости. Но, по словам Паулу, работать там удается только по ночам. Дом очень тесный, постоянно заходят покупатели, но больше всего беспокоят дети. Четверо ребят ни на минуту не оставляли его в покое, трогали книги, пытались рыться в бумагах, мешали ему, тормошили, заставляли играть с ними, устраивали всевозможные козни и упорно, хотя до настоящего момента безуспешно, старались стянуть у него с носа очки.

— Держись, старикан, — сказал Рамуш, расхохотавшись. — Тебе нужно закаляться.

Паулу бросил смущенный взгляд, обидевшись, что его проблеме не придали должного внимания.

Рамуш действительно не считал условия у булочника идеальными, и нетрудно было подыскать что-нибудь получше. Но, по его мнению, все дело было в том, что Паулу не подходил для конспиративной работы. Рамуш был абсолютно уверен, что Паулу не справится с порученным делом, и безуспешно доказывал это товарищам из секретариата. Пусть Паулу — честный товарищ, но для него, Рамуша, порывистого, энергичного, находчивого в решениях, оптимиста в борьбе с трудностями и опасностями, для него такой застенчивый человек, боящийся даже собственного мнения, краснеющий при любом возражении, а главное, мягкотелый, он казался неподходящим для партийной работы. Именно поэтому, когда между тремя товарищами распределялись организации, Рамуш постарался, чтобы Паулу достались самые незначительные поручения. Он должен был поддерживать связь с адвокатом, который даже литературу боялся получать, и с жившим на отшибе Мануэлом Рату, и с сапожником, уже несколько месяцев обещавшим собрать заседание местного бюро.

— Самые тихие, самые спокойные, — сказал Рамуш с иронией, не обращая внимания на умоляющий взгляд Паулу.

Рано утром, прежде чем снова начать заседание, Важ подошел к кухонной двери, посмотрел на жену. Роза разжигала во дворе печку углем; пока ветер раздувал пламя, она села на ступеньки, рассеянно поглядывая на далекий поворот дороги. Они жили вместе уже три года, были счастливы, любили и ценили друг друга. Однако что-то в манере поведения Розы, в ее отношении оставалось неясным для Важа. Когда они решили соединить свои жизни, Роза спокойно и грустно сказала:

— Послушай, Жозе (Важ тогда еще не был ни Важем, ни Франсишку), послушай. Ты мне нравишься, как никто мне не нравился раньше. Я уверена, что мы будем жить хорошо. Но давай уговоримся: никогда не спрашивать о прошлом. Ни о моем, ни о твоем. Мне нечего стыдиться, но ты знаешь, что я любила другого. Я предпочитаю об этом не вспоминать.

Три года они прожили вместе, и уговор никогда на нарушался. Роза была преданной женой и товарищем. Важ привязывался к ней все больше и считал, что ему очень повезло с ней. Но, несмотря на полное доверие и взаимопонимание, на нежность и уважение, Важ на каждом шагу ощущал чье-то невидимое присутствие. Рассеянность Розы, ее непроходящая грусть постоянно напоминали Важу об этом.

Важу показалось, что он разгадал Элизу (такое имя она носила прежде), и полагал, что разгадка в том, что она когда-то очень сильно любила. Однажды он решился спросить ее об этом.

Роза нахмурилась, помолчала несколько минут. Потом, будто вернувшись издалека, окинула взглядом Важа, прижалась к нему, обняла и спокойно произнесла:

— Дурачок, дурачок…

С этой минуты Важ понял, что Роза любит его, как никого никогда не любила.

Позднее он обратил внимание на отношение Розы к детям, на то, как она неловко и почти застенчиво их ласкает, как часто, поговорив с малышом, качает головой, словно желая избавиться от навязчивой мысли. Он решил, что она несчастна, так как у них нет ребенка. Важ не поделился этой мыслью с Розой. В условиях партийной жизни, в целях безопасности, из-за денежных затруднений и особенно из-за неуверенности в завтрашнем дне он считал, что лучше не иметь детей.

Мысли Розы были сейчас очень далеко, в прошлом. Когда еще жива была мама, Роза не работала на фабрике, а оставалась дома. Как-то они обе сидели молча, одна подле другой и что-то шили. Вдруг Роза подняла глаза, взглянула на мать и расхохоталась. В этом смехе было что-то такое фальшивое и странное, мать, сама не зная почему, глубоко встревожилась, подняв взгляд от шитья и посмотрела в лихорадочно блестевшие отчаянные глаза дочери:

— Что с тобой, дочка?

Ответ последовал быстро и решительно:

— Я покончу с собой.

Уголь в плите потрескивал, выплевывая раскаленные брызги. Роза тряхнула головой и убрала руку от подбородка.

— Ты здесь? — спросила она, увидев стоящего на пороге Важа. Она поднялась, подошла к нему и нежно поцеловала.

Уже поздно ночью, обсудив текущие дела, пришли к выводу, что следует напечатать листовку. В ней нужно было рассказать об успехах, достигнутых на фабриках, об увеличении зарплаты в результате деятельности рабочих комиссий. Пока Рамуш, склонившись к столу, энергично и сосредоточенно писал листовку, остальные сделали перерыв.