Чтение онлайн

— Тебе надо немного отдохнуть, пока не пришел Рамуш.

Действительно, Важ очень устал, а по приходе Рамуша им предстояло работать весь вечер. Но в выражении лица Розы, в едва различимом проблеске лукавства Важ прочел еще кое-что.

Он отодвинулся от стола и протянул руки.

— Иди сюда!

Роза поднялась и, обойдя стол, подошла с неожиданной улыбкой на худом и печальном лице.

— Слышишь? — прошептала Роза. — Кто-то идет.

Важ не ответил. Он размеренно и глубоко дышал. Роза осторожно отвала обнимавшую ее руку.

Около дома послышались шаги, и в дверь кухни постучали три раза: два подряд и еще раз немного погодя. Роза встала, оправила платье, взяла подсвечник и пошла открыть дверь.

— Не шуми, — сказала она Рамушу, когда тот вошел. — Пока ты чего-нибудь поешь, дай ему еще немного поспать.

Рамуш отнес портфель в рабочую комнату, повесил плащ за дверью, а пиджак на спинку стула, выложил на стол пистолет, предварительно разрядив его, и вернулся на кухню, засучивая рукава, чтобы помыть руки.

Когда Рамуш вытер руки и уселся за стол, Роза налила ему тарелку овощного супа.

Села рядом и поглядывала на энергичное, красивое, веселое лицо Рамуша. Когда он беззаботно смеялся, Розой овладевало какое-то неясное, грустное и угнетенное чувство. Похож он, похож, похож. Собственно, не чертами лица, но манерой говорить и заразительно смеяться, глядеть изучающе и даже с каким-то вызывающим видом. Именно эти манеры пленили ее тогда в другом, да, это так, но она никогда не сможет простить себе этого.

Важ поставил Рамуша в известность о последних событиях В организации, порученной Антониу, — в главном промышленном центре происходили важные столкновения. В особенности на заводе «Сикол», где работает Гашпар. После нескольких мелких уступок дирекция завода стала запугивать рабочих, уволила членов комиссии единства, заявив, что это незаконная организация и что все вопросы должен ставить профсоюз. Один лишь Гашпар не был уволен, несомненно, из-за его большого престижа. Он вскоре явился в контору с новой комиссией, созданной по его инициативе: рабочие поддержали его, угрожая забастовать, если их товарищи не будут приняты обратно на работу. Антониу встретился в доме Перейры с Гашпаром и Тулиу, его правой рукой на «Сиколе». «Дирекция завода, — сказал тогда Гашпар, — постоянно отсылает меня к профсоюзу, потому что профсоюзное руководство — это сброд фашистов на службе у хозяев. Кстати сказать, профсоюз находится в пятидесяти километрах от фабрики. С какой бы письменной жалобой мы ни обратились, сколько бы поездок в профсоюз ни предпринимала комиссия, все это бесполезно, равносильно тому, что ничего не делать. Но если партия поможет мне установить контакт с новыми предприятиями в других местностях и если там тоже развернется борьба ка каждой фабрике, тогда одновременно с нажимом на хозяев на предприятиях мы вынудим фашистских руководителей профсоюзов предъявить наши требования правительству, чтобы требования были удовлетворены и распространены на весь рабочий класс, и кончится тем, что мы прогоним эту шайку. Согласно уставу выборы теперь проводятся в начале года. Мы должны действовать по уставу».

— По-моему, — сказал Важ Рамушу, — мы должны следовать этому пути. У нас есть организации на трех заводах в нашем районе. На каждом из них разворачивается движение и созданы рабочие комиссии. Пора приступить к объединению борьбы за права трудящихся, начавшейся на разных предприятиях, и это также будет способствовать тому, чтобы быстро охватить и рабочих других заводов, с которыми мы стараемся установить связь. Мы много говорили о работе в фашистских профсоюзах, Пора теперь от слов переходить к делу.

Рамуш и Важ обменялись затем впечатлениями о секторе Паулу и о перспективах борьбы крестьян.

— Паулу не так мягкотел, как кажется, — сказал Важ. — Создается впечатление, что ему трудно что-либо сделать, но, когда проверишь, оказывается, он уже проделал большую работу.

— Если бы так! — воскликнул Рамуш.

И эти слова, казалось, говорили: «Мне очень бы хотелось верить, что это так…»

Важ коснулся необходимости отпечатать листовку, которую составил Паулу, и спросил Рамуша, есть ли возможность сделать это в партийной типографии.

— Чтобы выполнить эту работу в подпольной типографии партии, — сказал Рамуш, — мне придется подождать две недели, пока я не встречусь с товарищами из секретариата, и, даже если они согласятся напечатать, понадобится много времени на распространение листовки. По-моему, лучше будет, если мы удовлетворимся тем, что отпечатаем ее на ротаторе, и займемся этим, не теряя времени.

— Хорошо, — сказал Важ, даже не подумав о том, что проводит на ногах еще одну ночь после пяти суток без отдыха и нормального питания. — Завтра я буду дома. Сделаю это сам.

— Нет нужды тебе делать это самому, — сказал Рамуш. — Нехорошо, когда все делаем мы одни. С этим справится, например, и Роза.

И он попросил Важа позвать жену.

Разбуженная, Роза вышла с покрасневшими глазами, с бледным, нахмуренным лицом, с растрепанной прической.

— Друг мой, — сказал Рамуш, — нужно, чтобы ты завтра отстучала эту листовку на восковке и размножила на ротаторе, причем сделай все сама, пусть муж не вмешивается. А сейчас мне нужен один экземпляр, чтобы взять с собой. Можешь ты мне его тут же отпечатать на машинке?

Облокотившись на стол, Роза смотрела на Рамуша, и, возможно, потому, что она еще не совсем пришла в себя после сна, на ее лице появилось выражение внимания и симпатии, к чему Рамуш не был привычен.

— Где оригинал? — спросила она.

Ей дали его и сказали, что она может устроиться печатать здесь же за столом. Роза сразу начала стучать на своей тяжелой машинке, а двое мужчин продолжали совещаться.

— Когда речь идет об отдельных, разбросанных ячейках, то ответственные за них смогут распространять материалы по связи. Но в более крупных и сплоченных организациях нужно выделить особого товарища, который бы занимался только этим, как то делается уже в других районах, где существует аппарат распространения. Такой уполномоченный, если постарается, сможет установить у себя дома и ротатор.

По мнению Важа, Рамуш этими своими идеями напрасно усложняет дело. Организация выросла, это верно, со времени прибытия Паулу и Антониу в сектор. Но до сих пор он, Важ, установил значительно больше связей, чем имелось сейчас у любого из товарищей, и это он сам развозил повсюду печатные издания так, что нигде никогда не было в них недостатка.

— Руководство партии решило покончить с людьми-оркестрами, старина, — возразил шутливо Рамуш. — Я знаю, что сам еще таков. И ты в не меньшей степени. С развитием партии этот тип деятельности, который в свое время был полезен и необходим, становится тормозом в нашей работе и угрожает ее нормальному ходу.

Понимая, чем это вызвано, Важ предчувствовал, однако, что во многих случаях все пойдет медленнее, потребует гораздо больше энергии и больше расходов по сравнению с тем готовым и безотлагательным решением проблем, к которому он привык. Уже когда был создан районный комитет, то Важ, хотя просто физически был не в состоянии тянуть один всю работу, неохотно передал Паулу и Антониу связи с организациями, которые были им установлены. Как он ни уважал обоих товарищей, в глубине души всегда оставался неспокоен. Возможно, если бы появился новый товарищ для распространения материалов, то это было бы надежнее. Впрочем, опыт научил его больше верить в собственную инициативу, чем в сложные организационные схемы, где легко возникали бюрократические препоны, препятствия всякого рода. И он привел в качестве примера затруднения Жозе Сагарры с организацией крестьян.