Добродетельная вдова
Шрифт:
Она плотнее завернулась в шаль, призывая на помощь всю храбрость, чтобы снова улечься рядом с ним. В ночных тенях он, казалось, вырос ещё больше, стал таинственнее и опаснее. Такое очень мужское тело угрожающе привольно раскинулось на кровати.
Но за всю ночь и день он ни разу не пошевелился. Ещё одна ночь с ним в одной постели ему уж точно не навредит. Кроме того, выбора у Элли всё равно не было. Нет, вернее – она уже сделала выбор, шепнул ей внутренний голос. Она могла бы позвать на помощь. Мужчину бы забрал церковный приход, но незнакомец бы не получил должного ухода – с его-то бедной одеждой. Раненый джентльмен – да, доктор или сам хозяин присмотрели бы за ним. Но со времён победы над Наполеоном в Англии было слишком много раненых бедняков. Они вернулись и на какое-то время стали героями. Теперь, несколько месяцев спустя, они искали работу или просили подаяния на улицах, их стали считать отребьем. Какая разница, если ещё один отправится на тот свет.
И бедных вдов с дочерьми тоже хватало.
Элли не могла его бросить. Каким-то образом, не обменявшись с незнакомцем и парой слов, она стала чувствовать ответственность за него – не важно, знает она его или нет, вор он или честный человек. Он был беспомощен и в нужде. Элли на собственном опыте знала, что это такое. И она поможет ему.
Без лишних размышлений она завернулась в отдельную простыню – всё-таки она ещё не совсем утратила чувство приличия – и скользнула в постель рядом с мужчиной. Вздохнула от удовольствия. В холодную зимнюю ночь он точно был лучше горячего кирпича.
Всё было немного странно. Элли привыкла к мужскому запаху и даже находила его притягательным. То, что матрас прогибался под тяжестью незнакомца, не смущало её, и она не пыталась отодвинуться. В конце концов, если между ними будет слишком много пустого пространства, туда проникнет холодный воздух. Однако, вспомнив, в какой нескромной позе она проснулась, Элли решительно повернулась к мужчине спиной. Всё-таки не столь интимно лежать спиной к постороннему человеку, сонно подумала она, устраиваясь попкой возле его бедра.
Как и в прошлый раз, тепло его тела, ровный ритм глубокого дыхания убаюкали Элли, и она уснула. Снова прижавшись босыми пальцами ног к его ногам.
Элли медленно просыпалась от восхитительного чувства… удовольствия. Ей снился совершенно очаровательный сон. Она не открывала глаз, стараясь продлить это непередаваемое чувство того, что тебя любят. Харт ласкал её так, как она всегда мечтала… Его большие ладони гладили, мяли, нежили её кожу. Она чувствовала себя прекрасной, любимой, желанной, как никогда прежде. Тёплая, сонная, с улыбкой на устах Элли чувственно потянулась, с наслаждением, изгибаясь в объятиях чудесного сна. Её кожа оживала, пока руки Харта скользили по ней… посылая по телу сладкую дрожь, не имевшую ничего общего с холодом и всё – с желанием.
Руки ласкали бёдра, и она беспокойно поёрзала, ноги задрожали. Элли почувствовала, как большая ладонь обхватила грудь, как её кожа показалась такой гладкой по сравнению с более грубой кожей его руки. От подобной ласки груди отяжелели, и когда она ощутила голой кожей тёплое дыхание, то зажмурилась и выгнулась от удовольствия. Горячие губы сомкнулись на кончике груди, язык мягко погладил напрягшийся сосок. Она безотчётно задрожала, волны удовольствия и восторга прокатились по телу с силой, которой Элли и сама не ожидала. Он ласкал её так, что потрясённая Элли едва не упала с кровати, когда её пронзило горячее копьё экстаза. Она не думала, только чувствовала. Пальцами она стиснула его плечи, наслаждаясь ощущением мужской силы и гладкой обнажённой кожи под своими ладонями.
Не переставая губами дарить ей восхитительные ощущения, Харт провёл большой грубой ладонью вниз по животу Элли, лаская, гладя, возбуждая… она раздвинула дрожащие ноги. Его губы накрыли её рот, мягко, нежно, властно покусывая её губы.
– Открой, – хрипло шепнул он, и они слились в поглощающем поцелуе, и его язык пробовал её на вкус, изучал, покорял, и Элли пробовала и изучала его в ответ.
И внезапно она застыла…
Это не Харт! Элли отпрянула и открыла глаза. Это не Харт!
Он улыбнулся её смущению:
– С добрым утром, любимая.
Это был незнакомец! Он не был её безопасным сладким сном о муже. Она лежала с незнакомым мужчиной! Позволяла ему такие вольности, которые даже муж никогда себе не позволял. Грудь всё ещё ныла от желания. А его рука по-прежнему посылала невероятные ощущения между её… Вскрикнув, Элли оттолкнула его и выскочила из постели. Мужчина головой ударился о столбик кровати и выругался. Элли стояла посреди комнаты, в гневе глядя на незнакомца, судорожно оправляя ночную сорочку на дрожащем, пылающем теле.
– Кто вы такой? Как… как вы посмели! Убирайтесь… вон из моей постели!
– Нечего толкаться, – проворчал мужчина. – Голова и так болела, когда я проснулся, а теперь такое чувство…
– Мне нет дела до вашей головы! Сказано, убирайтесь! – Голос Элли почти сорвался на визг.
Он озадаченно посмотрел на неё, рассеянно потирая голову:
– В чём дело, любимая?
– А то вы не знаете, вы… вы насильник! Вон из моей постели!
Мужчина в замешательстве нахмурился, пожал плечами, выбрался из постели и приблизился к ней. Абсолютно голый. Неимоверно много неприкрытого мужского тела перед её потрясённым взором. И ни следа смущения.
– Стойте! Вернитесь назад! – Элли почувствовала, как покраснела с ног до головы.
Ответом был истинно мужской взгляд, казалось, говоривший, «уж ты определись», но незнакомец остановился и присел на край постели, потирая голову. По-прежнему обнажённый. Не делая ни малейшей попытки прикрыться. Несмотря на то, что был постыдно и сильно возбуждён.
Как, ещё более постыдно, и она сама. Колени Элли дрожали, и она села на стул, наполовину отвернувшись от прекрасного и возмутительного зрелища.
– Прикройтесь! – выпалила она.
Услыхав шорох материи, она повернулась и снова залилась краской: мужчина взял один из её чулок и старательно набросил на себя. На ту часть, которая сильнее всего смущала Элли. В остальном он по-прежнему являл себя во всём своём бесстыдном нагом великолепии. И тело его было великолепным. Она старалась не замечать, насколько именно великолепным.
Синие-пресиние глаза лукаво сверкнули:
– Уже лучше, любимая?
– Не называйте меня так! – огрызнулась Элли. – И прикройтесь как следует. Моя дочь может войти в любой момент.
Тут он взглянул на дверь и набросил на плечи одеяло, накрывая торс и… остальное. Что, казалось, не очень-то помогло делу. Его длинные ноги, босые, смуглые, типично мужские, были широко расставлены и оставались голыми. Элли старалась не думать о том, что скрывается под одеялом.
– Вам придётся уйти, – твёрдо заявила она. – Я спущусь и приготовлю вам завтрак, пока вы одеваетесь. А потом вы должны уйти.
– Куда ты хочешь, чтобы я ушёл? – нахмурился он.
– Куда я хочу, чтобы вы ушли? – вытаращилась Элли. – Куда хотите. Ко мне это не имеет никакого отношения.