Чтение онлайн

— Да какие сложности? Все хорошо у меня.

Саша смотрит на меня, как на умалишенную. Вызывающе отзеркаливаю. Да, я отказалась от папиных денег и живу только на свои доходы и что? Кстати, зарплата неплохая, жаловаться грех. На данный момент веду блоги-развивашки для деток. Еще немного и начну приличные деньги зарабатывать. Не водопадом польется, но вполне себе замечательно можно существовать.

— Сменила океан на Черное море и радуешься?

Нет, он неисправим.

— Саша, я всю Европу исколесила и много, где была. Родину тоже не мешает посмотреть. Я же не говорю, что откажусь от дальнейших путешествий. Успею. Такой сейчас период у меня, и я сама так решила. Так что не страдаю, поверь. Зато с людьми новыми познакомилась.

— Да уж!

— Хватит, — осекаю его, потому что бесить начинает, — не веди себя, как заправский богатый отпрыск родителей. Прекрати надменного мудака из себя строить. Сноб!

— Какой сноб? Я правда не могу понять, что ты вдруг самостоятельной такой решила стать? Живешь, как отшельница. Что за жизнь у тебя? Ты в ней радость видишь? Повесила на себя ярмо и тащишь.

Холодею. Замираю. Злюсь.

Первая реакция всегда неверная. Факт. Поэтому не бросаю в Сашку свою кружку с огненным кофе. Прежде всего дышу. Мерно и глубоко. Снимаю удушливую волну раздражения. Благодаря моей разумности он остается сухим и не обожженным.

Чтобы заглушить остатки внутреннего бесива, беру тряпку и полирую поверхность стола до зеркального блеска. Удовлетворившись результатом, аккуратно кладу ткань в предназначенный короб и от души рекомендую Демидову.

— Уезжай.

Насупившись, молча собирается и покидает мое жилище. Вот и поссорились. Знает, что в запретное влез, так нет, по наивности и важности считает, что поучать может. В очередной раз по носу щелкнула, надеюсь запомнит окончательно и бесповоротно.

Я же, сгорбившись, сижу около тридцати минут, перебирая последние важные события своей жизни. Р-размышлизмы. Ими овладела в полной мере.

Никакой Саша-Петя-Вася мне не заменят воспоминаний о Глебе. Авдеев уникален. Люблю его до сих пор. Каждую ночь о нем думаю. Зависимость моя больная и страшная. Судьба такая выпала любить человека, с которым никогда не быть вместе.

Как выбиралась тогда… Вспоминать не хочется. Пережив адский ад, нашла в себе силы поговорить несколько раз с Глебом. Все, о чем просила, он выполнил. А я… Сказала, что пути наши расходятся.

Основания были. Очень веские. Одно из которых основное — я никогда не смирилась бы с тем, что Глеб против детей. И на месте его Наташи хотела бы оказаться в последнюю очередь.

Со временем отодвинула мечты и мысли об Авдееве в секретную шкатулку и запретила себе доставать прошлое. Как бы больно не было, как бы не хотелось плюнуть на все и вновь окунуться в те самые ощущения. Хотя бы на секундочку освободиться от боли. Нет! Я выстояла.

В детской слышна возня. Проснулся.

Прочь мрачные мысли.

Подхватываюсь и бегу. В кроватке копошится маленький Арсений. Потирает пухлыми ручонками глазки, а завидев меня, начинает улыбаться. Выхватываю малыша, приглаживаю влажные волосики и тащу зайку умываться.

Вот теперешний смысл моей жизни. И ничего больше не нужно. Мы вдвоем все на свете вместе переживем.

Усадив Арсения в детский стульчик, вытаскиваю из полотенец запаренную кашу с фруктами. Любимое блюдо моего богатыря. Пока он ест с удовольствием, ободряю следом веселыми прибаутками. Нашу милую беседу прерывает звонок в дверь.

Мне приносят огромный букет цветов. Мои любимые лилии. Сердце ухает вниз, потому что шестым чувством откуда-то понимаю. Это тот него.

Ожидание оправдывает себя с лихвой. Расплывающимся зрением выхватываю слова на маленькой открытке.

Помню о тебе.

Глеб.

— Ты поедешь?

Оля осторожно спрашивает. Знает, что вспылить могу в любую минуту. Зря опасается. Я же не сумасшедшая пугать беременную подругу. Она такая забавная. Поправилась немножко, ходит как уточка.

Ругаю ее, что ко мне ездит часто, но разве Олю угомонить? Илья очень переживает за жену, звонит постоянно и справляется о здоровье, спрашивает, как доехала. Но шальную ничем не пронять, мотается как ведьма в ступе, еще и штрафы за превышение хватает. И как Илюха с ней не поседел еще, не понимаю. Водителя ей сватал, сам возить предлагал, все бесполезно. Нос морщит и давай орать о своей поруганной самостоятельности. Пока она едет, мы с ее мужем успевает по блистеру валерьянки выпить.

— Как ты себя чувствуешь? Давай о тебе поговорим, — аккуратно перевожу тему. — Как Илья твой? Как малыш?

Оля улыбается. Она нежно гладит небольшой животик. Глаза сразу мечтательными и лучистыми становятся.

— Нормально, Алиса. Ты прости, что со свадьбой так вышло.

— Прекрати, ты не обязана была переносить дату. Не являюсь уж такой огромной причиной. При чем я сама выбрала свой путь, Оль.

— Мне тебя не хватало.

— Не обижайся, я не хотела на тот момент ни с кем общаться.

— Дядя Паша сказал, что у вас все налаживается. Правда?

— Да. Я решила простить. Сколько можно в раковине жить. Я же не устрица. Родители одни, их не выбирают. Не очень хочу везти к ним сына, но деваться некуда. Не охота с чужими оставлять. Даже с няней.

— Бешеная мать. Неужели я такой же буду?

— Все возможно, — пожимаю плечами.

— Копия твой Авдеев. Надо же быдло так уродиться. Ох, Алиса, как же тебя угораздило…

— Не будем об этом, Оль. Я как узнала ни секунды не размышляла, понимаешь? Его кровь и плоть.

— А у самой как здоровье? Восстановилась? Что теперь врачи говорят?

— Это не восстанавливается, Оль. Если только чудо произойдет, — закрываю больную тему. — Минуту подожди, пойду гляну не проснулся ли.

На самом деле я не иду к Арсению. Я сворачиваю в ванную, чтобы наклониться и слить в раковину слезы. Именно слить, потому что как только сгибаюсь они ручьями проливаются. Смысл мне снова проваливаться в прошлое. Все пережито и забыто.

Простить обиду родителям труднее всего.

— Зачем тебе ребенок? Ты сама на ногах не стоишь? Подумай.

Мама занимает упрямую позицию. Сегодня и сейчас она меня не понимает.

— У тебя вся жизнь впереди, — отворачивается папа. — Мы хотим тебе счастья. Сколько еще будет всего, Алис. Ну окстись уже. Ты молода! А замуж выйдешь? Все хотят детей в браке своих. Поверь, как ни мне понимать, что хотят мужики на самом деле. Думаешь в радость чужого воспитывать?