Чтение онлайн

Голос доктора нейтрален. Зарываюсь лицом в подушку. Будь проклята европеизация всех сфер. Теперь модно говорить пациенту в лицо правду-матку. Моя депрессия законсервировала организм. А все, что он сказал бред собачий. Я не верю.

— Все равно у меня будут дети.

— При нынешнем развитии медицины все возможно. Вы молодец. Не отчаиваетесь, — холодно и ровно сыплет словами. — Но на всякий случай будьте готовы к плохому развитию событий.

Слова доктора достигли цели. Потом дома я думала. Мы с Авдеевым не предохранялись. Он почти никогда не прерывался. Окончание внутрь было обычным делом. И я не залетела. Вот в тот момент я додумала все, что только было возможным.

— Возьмите распечатку. Можете идти.

— Спасибо, — киваю и выхожу из кабинета.

К моему огромному облегчению у Арсения все в порядке. У деток такое оказывается бывает. Обрадованная, складываю рецепты в папку, благодарю персонал и спешу на выход.

В холле воркую с зайкой, поправляю шапочку, штанишки, курточку. Удобнее сажаю, пою на дорожку и собираюсь на выход. Все еще таскаю Арсения на руках, не могу расстаться. Может это и плохо, но дети так быстро растут. Когда же успеть ими надышаться? Наобниматься вдоволь, натетешкаться?

— Ма-ма-ма-ма, — повторяет сынок в такт шагам. Лопочет бойко, напористо. Надувает щечки и дробочет самое прекрасное слово в мире. — Ма-ма!

Отвечаю тем же, целую, обнимаю. Ну и что, что мальчик. Разве плохо нежничать? Разве можно перелюбить свое дитя? Да Бог с Вами. Любви никогда не бывает много.

Вызываю такси, неловко копаюсь в приложении, пока голос Глеба не заставляет меня застыть на месте. Горячим пробивает позвоночник. Ноги мгновенно слабеют, делаются ватными.

Боже… Не хватало еще обсуждать мгновенное бегство после злосчастного вечера у него дома. Выглядело не очень, если честно. Но догнать меня в тот миг мог только сильный ветер. Знаю, что по-детски, а что мне оставалось делать? Молча натянула шмотки и выбежала за дверь.

Поднимаю глаза. Авдеев стоит около своей машины и пристально смотрит.

Прижимаю к себе крепче Арсения. Глубоко вздыхаю. Делаю шаг вперед.

Алиса выходит из поликлиники. Ребенок у нее на руках. Моя Волкова и неизвестный мне малой. Картина раздваивается в глазах, восприятие сложное для понимания, но я принимаю. Теперь это факт и остается лишь углубиться в адекватность.

Идеальный тандем. Я бы сказал, что прекрасный. Малыш бойко болтает на своем птичьем, обнимая ее за щеки и лица у них такие счастливые. Алиса, осторожно придерживая мальчика, сходит со ступенек. Достает телефон и копается в нем.

Тоненькая, почти хрупкая. Поражаюсь насколько уверенно и цепко держит объемный рюкзак и довольно щекастого карапуза. Может у матерей что-то встроено внутри, если они с легкостью преодолевают видимые трудности. С другой стороны что же ждать от моей Че Гевары в женском обличье. Революционерка! Всех сметет ради достижения (на ее взгляд) правильной цели.

Что я чувствую? Не знаю. Смешано все, но не критично. Хотя потрясывать не перестает.

По факту ребенок меня не пугает. Родила и родила. Приму любую, даже если бы выводок отпрысков был. Все равно. Другое ранит. Очень хочу знать кто отец. Кто смог растопить сердце? Кто заделал ей малыша?

Я, конечно, взрослый мужик, но сейчас топит ревность и чувство собственности. Весь нутряк орет, вопрошает, что за тварь с которым с удовольствием время проводила. Мало того, что проводила, согласилась родить. Для женщин это много значит. Если девушка адекватная, то согласие на рождение не просто свершившийся факт, а нечто неподвластное разуму. Повторяю, если адекватная и желающая дитя. До этого мне приходилось сталкиваться лишь с прагматичными особями, но Алиска из другого мира.

Парнишка подает голос, дергая мою красавицу за одежду. Показывает пальцем на голубей. Алиса без промедления спускается вниз, обнимая малого и что-то увлеченно нашептывая. Ребенок счастливо смеется. Она тут же подхватывает смех. Обнимаются. Отсюда вижу, как смотрит на него. С восторгом и трогательной всепоглощающей любовью.

А может это и есть счастье? Ее счастье. Личное и нерушимое.

Не знаю и знать не желаю почему у нее не вышло с придурком отцом. Понимаю одно, случись нам встретиться в те три года, что были после, не посмотрел бы что в отношениях. Даже так, да. Сам в шоке, но мне много лет, словами не собираюсь раскидываться даже сам перед собой. В ясном уме официально заявляю отбил бы. Увел.

Она моя и это все, что нужно знать.

— Алис.

Она вздрагивает, но глаз так и не поднимает. Хватает ребенка, рюкзак и сматывается. Резкий разворот через плечо. Угнулась и бежит, петляя как трусливый, но отчаянный заяц.

Назвать по-другому никак не получается. Она сбегает.

Преодолеваю крайнюю степень изумления, открываю дверь и мчусь за ней. Она припускает еще сильнее. Что ж за херня? Я в догонялки еще не играл. К чему забеги на длинные дистанции?

Незрелая реакция злит. Что происходит?

Теряю терпение и в несколько шагов догоняю ее. Дергаю за рукав, стараясь не сильно тянуть, чтобы не дай Бог не растянулась на асфальте.

— Стой.

— Не подходи.

Одновременно выкрикиваем.

Со злым лицом разворачивается. Одномоментно закрывает мальчика, прячет. Ожидал всего, что угодно, но только не это. Редко происходит со мной, но в моменте теряюсь. Не могу понять, что не так, почему так реагирует злобно. Готова дать отпор, готова обороняться, словно спецназовец на задании.

Лицо перекошено. Пряди волос прилипли к вспотевшему лбу. Она загнанно дышит. Еще бы так мчать с ношей на руках. Поднимаю руки вверх и отшагиваю, чувствую, что надо дать ей место для маневра, ощутить безопасность и понять, что не причиню им вреда.

— Да что с тобой?

— Что тебе нужно? Как ты нашел нас? — утихает, но все еще сопротивляется.

— Паша сказал, что ты, то есть вы в клинике. Приехал забрать. Может спрячешь колючки?

— Папа?

— Не бери в голову. Я был осторожен. Ради тебя. Ничего такого, слышишь?

— У меня нет времени на разговоры. Прости, но тот вечер, — вдруг запинается и краснеет, — ошибка. Больше не должно повториться. Ничего не получится.

Меняюсь в лице. Не понимает почему я здесь? Или притворяется?