Чтение онлайн

Хрийз сама чувствовала какую-то трещину, расколовшую вчерашней ночью мир надвое, на «до» и «после». Кто за язык тянул, спрашивается? Всё это надо было делать не так. Есть же эти… следователи. Славутич, наконец. Они бы разобрались и определили степень вины. А если Сихар действительно не виновата? А если виновата?

Голова пухла. Скоро от вопросов, на которые нет ответа, раздуется совсем, да и лопнет, на радость Рахсимам. Этих Хрийз вообще видеть не хотела, обоих двух, хотя старший, как ей передали, хотел бы увидеться.

— Зачем? — спросила Хрийз у Лилар.

Просьбу о встрече старший Рахсим передал через неё.

— Он не сказал, ваша светлость.

Хрийз кивнула, но видеть старшего посла ей было невмоготу. Она чувствовала, что задыхается, настолько сильным было ощущение каменного пыльного мешка, в который угодила вчера. И ни просвета, ни надежды.

Вот и сЧай тоже где-то не рядом. Да, ему хватает сейчас забот. Но он в делах, а она — здесь. В комнате со спящем беспробудным летаргическим сном Милой.

«Не бросай меня» — звенел в ушах её голосок.

И не закроешься от него, и не убежишь.

Чтобы окончательно не сойти с ума, Хрийз снова взялась вязать. На этот раз не платье, просто полотно. Сверкающая нить укладывалась ряд за рядом, бежала из-под пальцев цветная, со стеклянным блеском, волна…

А если Сихар всё-таки виновата?

А если нет?

Полотно из цветной стеклянной нити ширилось, ряд за рядом, ряд за рядом. Уже было так однажды, давно. Тогда тоже связала покрывало и спасла кого-то. Кого, помнила слабо, главное, что спасла. Сосредоточенную неподвижность — жили только руки со спицами — не могло нарушить ничто.

… Взять растрёпанные, вкривь и вкось искромсанные ветрами бед нити. Выгладить, расправить бережно оборванные концы. И сплести из них новую судьбу — взамен прежней, изношенной до дыр…

Хрийз поняла, что у неё получилось только тогда, когда завязала последний узелок. Похожий на тот, положенный врагом, и в то же время не похожий совсем. Создание артефакта — всегда таинство, происходящее строго между творимой вещью и творящим магом. Не бывает в природе двух одинаковых, как не бывает абсолютно одинаковых людей. Даже идентичные близнецы не копируют друг друга полностью

Хрийз встала, — с трудом, тело затекло от долго сидения, — аккуратно убрала одеяло. Мила так и не проснулась, такая маленькая, такая беззащитная… Хрийз бережно укрыла её вязаным покрывалом, осторожно пригладила разлохматившиеся кудри. Полотно из сплошной стеклянной нити слабо вспыхнуло тоненькими маленькими искорками, насыщаясь магией.

Если уже и это Миле не поможет, тогда что поможет…

Постояла у кровати, подсознательно ожидая, что Мила встанет — вот прямо сейчас. Потом с удивлением увидела в окнах заревой вечер. Сколько же времени прошло?!

За дверью — пустой гулкий коридор, уходивший к галерее, пустая же лестница, ни следа присутствия Лилар, а ведь должна быть где-то рядом. Испуг острой щепкой вонзился в сердце:

— Лилар?

— Она отлучилась, — прозвучал со спины голос Лаенча лТопи. — Пока я вместо неё. Если вы не возражаете, ваша светлость.

«Как бы я возразила…» — подумала Хрийз.

Внезапная отлучка Лилар не насторожила её, в конце концов, у Лилар — маленький сын, из-за которого она, собственно, и пошла в услужение к старому князю. Служение — в обмен на безопасность сына… Как всякой матери, Лилар, должно быть, хотелось урвать мгновение, чтобы навестить своего ребёнка. А мгновение выдалось, что надо — подопечная княжна весь день просидела в кресле за магическим вязанием…

лТопи стоял у узкого стрельчатого окна, выходившего на террасу. Здесь, вниз по лестницей вдоль, по коридору, было немало таких окошек. Выскочить в него невозможно, слишком узкое. Но свет в дневные часы оно давало, и свет дробился в витражных узорах, бросая на стены и пол цветные блики.

Хрийз подошла, встала рядом. Сквозь узкую щель окна можно было разглядеть террасу, клумбы, часть лавочки. Зеленоватые, красные, розовые и синие узоры превращали мир в странный калейдоскоп, внезапно застывший в пространстве и времени.

— Вам нелегко, ваша светлость, — сказал лТопи, рассматривая витраж. — Но вы справитесь.

— Да? — иронично спросила Хрийз. — Сомневаюсь.

— Не сомневайтесь, — мрачно отозвался он. — Знали бы вы, сколько лучших студентов на первом курсе заваливают всё, в том числе и возможность дальнейшего обучения, именно из-за этого вот дурацкого «сомневаюсь». Надо верить в себя, верить в свою правоту и не допускать сомнений. Только тогда будет толк.

— Вы считаете, я поступила правильно? — спросила Хрийз.

— С Сихар? — уточнил лТопи.

— Да.

— Степень её вины определит суд, — пожал он плечами. — Но если она виновна, то изолировать её — самый верный ход.

— А если нет?

— Тоже. Так врагу труднее будет добраться — мягкий арест, он же запрет покидать свои покои, — обеспечивает арестованному защиту от внешних проникновений. Сихар, правда, может попытаться покончить с собой сама…

— С чего бы вдруг? — спросила Хрийз.

— В теории, — пояснил Лае. — Чисто в теории. От внутреннего воздействия магией ведь особенно не защитишь. Почему, как вы думаете, так важны чистосердечное признание, личное раскаяние и добровольное согласие?

— Почему? — заворожено спросила Хрийз.

— Они свидетельствуют о том, что самая стойкая, самая трудная в осаде крепость — крепость вашего «я», — пала. Не под внешним давлением, а именно что под давлением внутренним. Личность разочаровалась в своей вере, осознала свои заблуждения и тщету напрасного сопротивлениями приходит к новой истине. К тому, что враг перестал быть врагом, а, вернее всего, никогда им и не был. Всего этого невозможно добиться пытками.

— Вы мне про пытки… — поёжилась Хрийз, обхватывая себя ладонями за плечи. — Вы всерьёз полагаете, что Сихар… что её… будут пытать?!

— Смотря как пойдёт дознание. Если улики будут указывать на неё, а она будет продолжать упорствовать… Не переживайте, — мягко выговорил учитель магии, — вам-то лично с этим не доведётся столкнуться…

Не переживайте, сказал он. Но как тут не будешь переживать! Сихар — не чужая. Тогда, после волков, глаза новые вырастила, сейчас лечила…