Чтение онлайн

Потом распахнулась дверь, и перед ним возникла прекрасная Магдалена, бледная, будто неземная, но живая и до боли родная. Габриель не сводил с нее глаз, понимая, что ради ее любви готов понесли любую кару. Волосы ее были схвачены жемчужной сеткой, и белое платье только подчеркивало бледность кожи. Казалось, из нее выкачали все жизненные силы. Габриель подался вперед, готовый покаяться в своем грехе перед ее отцом, чтобы тот сумел минимизировать причиненный ей вред… Но тут Магдалена подняла голову, и глаза их встретились впервые за долгое время. Взгляд ее обжег его, будто огонь проник в самое сердце. Габриель вспыхнул, а на щеках Магдалены появился нежный румянец. Она смотрела на него, будто видела впервые, и губы ее дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не решилась. Она тут же опустила голову, видимо не желая, чтобы ее чувства были прочитаны кем-то еще, но Габриель торжествовал.

Он знал, что Магдалена любит его! Он знал это, и в душе его запели соловьи. Он знал это, и теперь готов был на все ради нее! Он найдет способ увести ее из замка! Он спасет ее из этого гнезда разврата! Магдалена, его прекрасная Магдалена одним взглядом сказала ему больше, чем другие могли написать в целом трактате!

…

— Габриель!

Ночь была темна и безлунна.

Темные тучи нависли над замком.

Габирель стоял на стене, смотря в даль на силуэты гор. Услышав зов он обернулся, и сердце забилось радостью.

— Мы должны уйти, Габриель…

Магдалена темным призраком шла к нему по стене. Светлые волосы ее казались белыми крыльями какой-то несуществующей птицы.

— Магдалена… — прошептал он на вдохе.

Руки ее легли ему на плечи.

— Прямо сейчас! До рассвета. Потом будет поздно.

Он улыбался глядя на ее озабоченное лицо.

— Не сейчас, любимая…

Губы их были слишком близко.

— Не думай ни о чем. Я научу тебя быть волком, — шепнула она.

Он притянул ее к себе. Нежную и желанную. Такую, о какой он мечтал, лежа у себя в комнате и целыми ночами ожидая ее.

— Потом… Потом… Милая…

Руки его зарылись в струи ее волос. Губы коснулись ее губ, и страсть закружила их, кинув в тот омут, из которого нет выхода. Габриель ласкал ее, сходя с ума от этой страсти, и зная, что и Магдалена сходит от нее с ума. Это было совсем не то, не так, как в те ночи, когда она приходила к нему. Сейчас все было иначе потому, что она тоже его любила.

— Мы должна уйти, Габриель!

— Мы уйдем…

Они лежали, переплетаясь телами, и глаза Магдалены казались сияющими агатами. Габриель тяжело дышал, снова желая ее, и снова притягивая к себе. Тут, где их могли увидеть, но он не мог остановиться, и ласкал ее тело, будто в последний раз.

Наконец, утомленные, они поспешили одеться и найти прибежище в его комнате. Темный замок нависал над ними, но ничего не было важнее их любви. Магдалена послушно шла за ним, держа его за руку. И эта покорность заставляла его еще больше любить ее.

— Мы не можем… — она смотрела на него, когда он распахнул дверь, — Габриель, это очень важно! Пожалуйста, выслушай меня!

Он снова притянул ее к себе.

— Ты научишь меня быть волком в другой раз, — прошептал он, подхватывая ее на руки и донося до кровати, — а сегодня ночь для любви…

— Сегодня последний шанс, Габриель! Ты погибнешь, если не послушаешь меня!

Страсть затуманивала его голову. Он притянул Магдалену к себе, избавляя ее от плохо надетого платья.

— Это не важно, любимая. За ночь с тобой я готов отдать жизнь… Готов отдать все…

Утомленные страстью они заснули в объятьях друг друга, и проснулись только тогда, когда солнце коснулось лучами их подушки.

Магдалена резко села, прекрасная в своей наготе. Габриель потянулся к ней, но ужаснулся выражению ее лица.

Оно было безумно. Страх, что прорезал морщину на ее чистом лбу, казался безобразным шрамом.

— Что мы наделали… — прошептала она, — что же мы наделали…

Она вскочила, быстро одеваясь.

— Сегодня канун Дня Всех Святых! — сказала она, — и мы опоздали! Опоздали из-за дурацкой любви, которой можно было предаваться долгие годы, а теперь…

Магдалена всунула ноги в туфли.

— Не выходите из комнаты, заклинаю вас, Габриель! Умоляю, слушайте меня! Я наложу заклятие на дверь, никто не откроет ее, кроме вас. Даже если вам будет казаться, что в нее стучат все силы ада, не открывайте!

И Магдалена ушла, громко хлопнув дверью. Габриель сидел на постели, улыбаясь во весь рот.

Что бы ни грозило ему, он был счастлив.

— Асмодей, — прошептал он, сжав в кулаке висящую на цепочке перерисованную на деревяшку печать Соломона, — спасибо тебе!

В дверь постучали.

Спросонья Габриель не понял, что происходит и поднялся, с трудом продирая глаза. Солнце заливало комнату. Он накинул на себя плащ, снял с головы колпак и пригладил волосы руками. Кто мог явиться к нему?

За дверью стоял Андрэ де Синев. Габриель так удивился, что впустил его в комнату, просив обождать, пока он приведет себя в порядок. Вместе с Андрэ в комнату проник и его подарок Магдалене — демоненок Архирей, который тут же начал прыгать по кровати, визжа и подтявкивая. Габриель поглядывал на него, боясь, что он устроит в комнате полный разгром, но нет, напрыгавшись, тот чинно встал рядом с Андрэ, потом прошелся из угла в угол, будто вынюхивая что-то, покружил в центре, как раз там, где не так давно был начерчен магический круг. Ничего не сказав, он снова с разбегу взлетел на кровать, но Габриель уже успел умыться и одеться вполне прилично, чтобы поспешить следом за Андрэ.

— Мадемуазель Магдалена сегодня выглядит счастливой, — сказал Андрэ, когда они шли по коридору, а Архирей бегал вокруг них со странными завываниями, — возможно заклятие было снято, а, возможно, если демон слишком силен, вошло глубоко в ее сущность, изменив ее. Пока мы не понимаем, что происходит.

Габриель заулыбался, вспоминая ночь, полную страсти.

— Вас же я позвал, потому что устал сидеть в стенах замка, — продолжил Андрэ, — давайте же перекусим и немного покатаемся по окрестностям. Тут много красивых мест, которые достойны, чтобы их посетить.

— С большим удовольствием, месье де Синев, — я и сам много дней не выезжал из замка.

Они отправились в столовую, где слуги меняли блюда с утренних на дневные. Народу было совсем мало, и молодым людям удалось занять край стола, где никого не было.

Архирей устроился при них, ловко хватая длинными пальцами фрукты и отправляя их в беззубый рот. Рост не позволял ему дотянуться до стола с пола, поэтому он залез на стол и чавкал, сидя прямо на голубой скатерти с ногами, больше похожими на копытца.