Чтение онлайн

Пятьдесят и пять лет жизни, так ли это много, когда продаешь душу в вечное рабство? Габриель смотрел на безумца, который готов был пожертвовать всем ради власти. Готов отдать свою дочь на вечные муки, только чтобы обрети знания…

— Так приступим? — Люцифер скривил тонкие губы в улыбке, похожей больше на гримасу.

Его прекрасное лицо показалось Габриелю страшным оскалом, но только на миг.

— Магдалена! — воскликнул отец, и та вздрогнула, словно очнулась.

— Ты должна принести мне сердце своего любовника, то, что любит тебя. Тогда ты обретешь величие Святой Девы, что родила Христа, родив Антихриста, — заговорил Люцифер, и голос его был, как прекрасная музыка. Отец же твой станет во всем помогать ребенку, потому что пойдет со мной и узнает все тайны мироздания…

Люцифер протянул свою тонкую руку к ней, и Магдалена медленно сошла с пьедестала. Она была легка и невероятно хороша, прозрачная ткань переливалась и опутывала ее ноги, и Габриель с трудом сдерживал желание вскочить и загородить ее своей грудью. Но Магдалена медленно подошла к отцу, и тот вручил ей искусно украшенный кинжал с золотой рукояткой. Она развернулась к Габриелю, который лежал в свете луны, и пошла к нему. Снова затрещали барабаны. Люцифер перевел взгляд на Габриеля, и тот понял, что не сможет подняться, даже несмотря на то, что руки и ноги его свободны. Его сковал такой холодный ужас, что все его тело налилось тяжестью, и он видел в холодных светлых сияющих, как холодные звезды, глазах свою участь. Вот Магдалена подходит ближе, и в руках ее кинжал, что сейчас вонзится в его грудь. Вот Люцифер вынимает его сердце из груди, еще горячее, трепещущее, то самое, что любило эту женщину, которая предала его и убила. Вот Магдалена ложится на залитое его кровью ложе под самую луну, и князь тьмы склоняется над ней… Он задохнулся… Крик вырвался из его горла, не крик, а хрип, от которого затрепетали свечи. Магдалена стояла, поняв кинжал прямо над ним и целилась в сердце.

— Мурр, — услышал он, когда кинжал стал медленно опускаться.

Глаза Магдалены зажглись огнем, взгляды их встретились.

Полилась кровь, заливая все вокруг, дикий крик разнесся над старинным замоком, такой, что слышали его в соседних городках и деревнях. Луна померкла, будто ее и не было совсем. Кинжал коснулся его груди, царапая кожу. Габриель, заливаемый кровью, хватал ртом воздух, а Магдалена смотрела на него, будто видела впервые. Она схватила его за руку, и стащила с ложа, они вместе упали, и сверху упало тело ее ручного демона Архирея с вырванным сердцем, которое покатилось по окровавленным плитам.

— Мур!

В темноте поднялся шум и визг. Магдалена держала Габриеля за руку, куда-то таща за собой. Очнулся он в темноц каморке, где они стояли вдвоем, тесно прижавшись друг к другу. Одежда их пропиталась кровью демона. Черной, терпкой. Габриель попытался избавиться от нее, но Магдалена сжала его руку. Кошка терлась о ноги, будто налеялась успокоить. Вокруг царил ад, за дверью кто-то бегал, кричал, и от этих криков ужаса кровь стыла в жилах. Габриель старался не дышать, он хватался за Магдалену, находя только в ней одной возможность сохранить рассудок в том безумии, что происходило вокруг.

— Он убьет всех, кого найдет, — шептала она, — но нас не найдет.

Они сел на пол, прижимаясь друг к другу и дрожа мелкой дрожью то ли от холода, то ли от ужаса, сжимавшего их сердца. Габриель обнял Магдалену за плечи. Она была жива и она была рядом. И Габриель знал, абсолютно точно, что сможет защитить ее от любой опасности. Даже если ему самому придется для этого спуститься в ад. Она спасла его, подсунув Люциферу своего ручного демона, и теперь он, Габриеоль де Сен-Кор обязан ей, Магдалене де Мон-Меркури, своею жизнью и своей бессмертной душой.

Все закончилось с первыми лучами восходящего солнца. Крики ужаса стихли. Магдалена, которая сидела, крепко сжав в объятьях Габриеля, медленно отпустила его, заглядывая в лицо, будто желая убедиться, что с ним все в порядке.

— Пошли. Нужна наша помощь.

Но помощь была практически не нужна. Помогать по большому счету было некому.

Весь зал утопал в крови. Габриель вспомнил, как ему рассказывали о замке, упоминая, что повсюду там кровь и валяются оторванные конечности. Такая картина и предстала перед ними. Тела валялись повсюду. Размозженные головы, оторванные руки, будто людьми играли в мяч две неведомые, но страшные силы. Сладковатый запах крови висел в воздухе. Его затошнило, но Магдалена шла вперед, и он последовал за ней, не желая оставлять ее наедине с этим кошмаром.

Переступая через тела и стараясь не поскользнуться на лужах крови, они медленно пробирались к самому центру залы, туда, где стоял алтарь, к которому ночью был привязан Габриель. Даже иполненный ужаса от всего увиденного, он содрогнулся, вспомнив, как Магдалена занесла над ним кинжал. Он поднял глаза на нее. Магдалена пробиралась среди трупов, поднимая прозрачную ткань своего одеяния. Тело ее было хорошо видно, но сейчас это не имело никакого значения. Габриель искал выживших, но таковых, возможно, тут не осталось.

Вдруг Минерва, которая спокойно, даже с каким-то удовольствием, прыгала по телам и лужам крови, остановилась, выгибая спину. Габриель посмотрел туда, куда смотрела кошка, и, оттолкнув носком сапога оторванную руку, бросился вперед.

В круге, очерченном на полу явно на скорую руку чьей-то кровью, лежал, сжавшись, как нерожденный младенец, Андрэ де Синев. Габриель коснулся его шеи, почувствовав пульс. Тут же рядом оказалась Магдалена. Она смотрела на Андрэ без всякого сочувствия.

— Оставь его, — голос ее был холоден, — лучше бы он умер. Но оказался хитер.

Она прошла мимо, будто Андрэ, которого она не так давно привечала, как претендента на руку и сердце, был каким-то мерзким гадом. Габриель смотрел на него, не зная, что делать.

— Он же купался с тобой в источнике, — пояснила Магдалена, оборачиваясь, — тебя готовил к твоей участи. И сам на всякий случай окунулся в священный источник. Оставь его его судьбе. Мы не те, кто наделен властью над жизнью и смертью человека, выжившего в сражении с Князем тьмы.

Габриель закрыл глаза. Возможно, Магдалена права. Возможно, Андрэ де Синев достаточно силен, чтобы выжить. Светлые его волосы были все в крови, лицо и руки были покрыты ссадинами, одежда порвана. Никто не знал, что за ужас ему пришлось пережить, и какое испытание пройти. Гарбриель отвернулся.

— Эй, молодой человек!

Он вздрогнул от неожиданности, услышав старческий голос.

У стены, залитой кровью и исписанной какими-то символами, сидел, прислонившись, старик. В нем с трудом можно было узнать маэстро Бланко, того самого, кто несколько дней назад рассуждал об именах Бога. Каждое его слово Габриель помнил наизусть. Возможно, начертанные символы и были тем самым Именем, что защитило старика? Габриель приблизился к нему, подал руку, помогая встать.

— Молитва творит чудеса, молодой человек, — старик затряс головой и поднялся, отряхиваясь.

Он был почти невредим.

— И не такие испытания посылал мне Господь, — снова заговорил он, оглядывая залу, — и не такие. Но я рад, что вам удалось выжить. Вы сильнее всех, кто тут был.

Габриель удивленно смотрел на маэстро Бланко.

— Я ничем не выделясь, месье, — тихо сказал он, — меня спасла Магдалена.

Старик рассмеялся.

— Магдалена? Это ты спас Магдалену! Да знаю я все про тебя! Это ты вызвал Асмодея с первого раза и выжил! И не отнекивайся! Таких, как ты, еще поискать! И, думаешь, молодой человек, что не заставь ты Магдалену влюбиться в тебя, выжил бы ты? Сердце твое было в б руках Люцифера, а не билось сейчас в твоей груди. Жизнь твоя подпитана сотней жизни людей, что нашли свою смерть этой ночью. Это плата Асмодея. Но он придет и за тобой. Так что распорядись своею жизнью так, чтобы каждая жертва была оправдана! И да… — на секунду он замер, внимательно смотря Габииелю в глаза, — да. Тебе скоро понадобится моя помощь. Найдешь меня в моем замке в горах.