Чтение онлайн

«Папа, ты обещал! Обещал! Обещал!»

Маленькая Яра злилась и топала. Глаза полны слез. Разочарование и обида переполняли ее сердечко. Папа обещал… многое. Сводить ее в зоопарк. В кино. На прогулку в парк, чтобы покататься на каруселях. Вернуться к празднику, где Яра выступала с танцем. Поехать на дачу, чтобы запустить там бумажного змея. Но он даже в комнату ее не заходит! Чтобы просто… поговорить. Он все время пропадает в каких-то степях, а когда возвращается домой, его все равно, что нет. Он занят!

«Хорошо, котенок, не злись. Дай мне пять минут…»

«Ты всегда так говоришь!»

Яра убежала к себе, хлопнув дверью, в слезах. И папа пошел следом, отложив свой важный разговор. Они долго сидели в детской, и Яра о чем-то рассказывала, рассказывала… А папа ее обнимал. И снова обещал, что в следующий раз он вернется надолго, и они обязательно сходят в кино, в парк…

— Естественно, твоего отца допрашивали эсперы, — услышала я голос императора сквозь гул в ушах. — Он винил себя за то, что перед самым пуском ракеты не заставил оператора прочесть цифры по телефонной связи. По его мнению, взрыв произошел из-за ошибки в расчетах. Так ли это, установить не удалось. Но по мощности взрыва… весьма похоже, что это правда.

Кровь стучала в ушах. В смерти отца виновна я? Да быть такого не может!

— К-как… Кто предсказал? Разве такое возможно? — выдавила я.

— Твой дед — эспер-ясновидящий. Да, Яра, тот самый, что сидит в подвале бывшего дома Морозовых, ныне принадлежащего твоей гимназии. Он до сих пор уверен, что я об этом не знаю!

Карамелька зашипела, но не угрожающе, а сердито. Я и без нее понимала, что император зол. Из-за моего деда? Навряд ли. Если он о нем знает, но не трогает, то к чему так злиться? Скорее всего, это из-за того, что я пыталась его обмануть.

— Я не буду оправдываться, — сказала я, переведя дыхание. — Как я могу вам верить?! Пусть мама от меня отказалась, но это вы отправили меня в приют для детей преступников, где меня чуть не убили. И вы сделали меня своей крепостной, нарушив закон Российской империи.

— Ничего я не нарушал. — Немного обиженно произнес император. — Ты что, к земле прикреплена, которая мне принадлежит? Это всего лишь гарантия твоей безопасности. Кстати, крепостной ты стала после того, как кто-то отправил тебя в тот детский дом. Это была первая попытка тебя убить. Крепостная — удобный термин, обозначающий, что я — твой настоящий опекун. Потому что я не могу быть твоим официальным опекуном.

Столько информации за один раз переварить сложно. Отец — глава заговорщиков, я — проклятие рода Морозовых. И я виновна в смерти отца. Еще и император — мой опекун?

— Могу я узнать, зачем вы пригласили меня во дворец, Всеслав Михайлович? — спросила я, взяв себя в руки.

— Можешь, — буркнул император. — Хотел познакомиться лично. И предостеречь от глупостей. У меня, знаешь ли, на тебя планы.

Кто бы сомневался!

— Я вас… разочаровала?

— Отнюдь. Я даже понимаю молодого Бестужева. И Шереметева, да. — Император недвусмысленно дал понять, что в курсе всех моих дел. — Ты — девушка с характером.

— Благодарю за комплемент, Всеслав Михайлович.

— Хочу показать тебе кое-что.

Он трижды хлопнул в ладони, и свет погас, а две противоположные стены стали прозрачными. И за одной, и за другой я увидела бальные залы, разные. Комната, где мы находились, будто висела между ними, метрах в трех-четырех от пола. Похоже, она располагалась в стене.

— Императорский бал, открывающий сезон, один, — сказал император. — А залов два. В одном — приближенные императорской семьи, в другом — гости попроще. Я выхожу приветствовать и тех, и других. Это как две параллельные линии, которые не пересекаются.

А я-то еще гадала, почему не видела Клаву, да и других знакомых девушек из гимназии. Надо же, они в зале для «гостей попроще».

— Яра, я хочу, чтобы ты стала моей снохой, — продолжил император. — Но только тебе решать, в каком зале ты в итоге окажешься. Не ошибись с выбором.

В смысле… снохой?! Его сыновья давно женаты. У него внуки есть!

— Есть у меня младший сын. Бастард.

Я что, сказала это вслух? Император будто ответил на мой вопрос.

— Эспер, как и ты, — не унимался император. — Отнесись к этому, как к долгу перед государством. Пока я не буду вас знакомить. Но… имей в виду.

— Непременно, Всеслав Михайлович, — вежливо ответила я.

— А о Бестужеве забудь. Он женится на моей внучке. Это договорной брак.

Если император хотел меня добить, то у него получилось. Хотя… может, и это… к лучшему?

Император предложил мне вернуться к танцующим, дав понять, что разговор закончен.

— Я могу уехать сейчас? — спросила я.

Силу я контролировала, разносить дворец по камешку не хотелось. В этом не было никакого смысла. И очень кстати вспомнилось, что Яра, устроившая истерику отцу — не я. И проклятие рода — не я. И не от меня отказались родные.

Мара, поставившая меня на место Яры, точно знала, что Иван Морозов — не предатель. Не было никакой госизмены, иначе в моей миссии нет никакого смысла. Значит, надо продолжать. В первую очередь — учиться. А с остальным… разберусь.

Статус крепостной меня больше не пугал. С фантазией у императора так себе, но юридически это всего лишь слово. Брак с его бастардом? Он дал понять, что выбор у меня есть.

Жаль, что я ничего об этом бастарде не знаю. Официально у императора нет признанных внебрачных детей. Навряд ли Александр Иванович мне что-то об этом скажет. Даже если знает, промолчит.

В конце концов, теперь я знаю гораздо больше, чем десять лет назад. Пусть не полный расклад сил, но уже кое-что. Продолжу учебу, внимательно изучу материалы дела о госизмене. Притворюсь послушной. Я выиграю эту битву, чего бы мне это ни стоило.

Так что уехать из дворца я хотела не потому, что была морально раздавлена. Я не хотела встречаться с Савой. Не сейчас. Не в бальном зале императорского дворца, где он, возможно, танцует со своей будущей женой.

Я знала, что он не будет моим. Я сама от него отказалась. И правильно сделала. Потому что… он мог бы сказать мне о помолвке сам.

Император разрешил мне покинуть дворец. И, кажется, даже вздохнул с облегчением, когда аудиенция завершилась.

Переодевшись в свое, я вернулась домой на том же лимузине.

— Что это было?! — спросила Антонина Юрьевна, едва я зашла в дом.

— Да так, Савка чудит, — ответила я. — Покатались.

Чем проще объяснение, тем крепче сон. И оно вполне удовлетворило Антонину Юрьевну. То же самое я сказала и Соне. А потом, выждав полчаса, вновь вышла из дома, прихватив с собой Карамельку. На сей раз — тихо, через окно. Императорский лимузин уже должен был уехать, а соглядатаев я не стеснялась. Если император знает, кто прячется в подвалах гимназии, скрываться бессмысленно. А ждать до утра — нет никаких сил.