Чтение онлайн

Утро пришло холодным и свежим. Её разбудил голос Ройдара, который стоял над ней с лёгкой усмешкой:

— Ваше высочество, пора выдвигаться! — Его голос был наполнен сарказмом, брат шутливо поклонился, словно перед королевой.

Галвиэль потянулась, недовольно нахмурив брови:

— А к чему все эти кривляния, брат? Ты ведь и сам принц, между прочим. — Она села и принялась собирать свои вещи.

Ройдар лишь пожал плечами, поправляя свой дорожный плащ:

— Терпеть не могу, когда меня так называют, — признался он, делая серьёзное лицо. — Я никому не позволяю обращаться ко мне как к принцу. Я ведь простой лесной егерь, не более.

Галвиэль, смеясь, передразнила его, высунув язык:

— Бе-бе-бе, наш принц не хочет быть принцем! — её тон был издевательским, но в глазах светилась искра задора, которая возвращала их к временам беззаботного детства.

Собрав вещи, они вновь вышли на прибрежную дорогу, оставляя за спиной ночной лагерь. Утренний свет заливал холмы и море, придавая всему окружающему особый золотистый оттенок. Вдали на синем горизонте показались несколько небольших парусных судов, которые лениво покачивались на волнах. Возможно, это рыбацкие лодки возвращались с уловом. Галвиэль остановилась на мгновение, разглядывая кораблики, пытаясь угадать их назначение, и почувствовала лёгкий укол зависти к простоте и стабильности жизни, которую вели рыбаки.

Но вскоре путь привёл их к очередной рыбацкой деревне, которая была куда крупнее, чем деревня Густава. Здесь уже встречались настоящие каменные дома с черепичными крышами, склады и даже небольшая церковь с высокими окнами. Над поселением возвышался шпиль церкви Святой Матери, на котором был установлен святой символ — половинка солнечного диска, позолоченная и сверкающая в лучах утреннего солнца. Галвиэль на мгновение остановилась, разглядывая этот символ, и лицо её стало серьёзным.

— Посмотри на них, Ройдар, — сказала она, указывая на шпиль. — Люди воруют у нас всё, даже наши верования. Когда-то это был простой языческий культ поклонения солнцу, а теперь посмотри на них: полноценная церковь со своими догмами, иерархией, священными книгами. Вечно эти люди что-то берут и присваивают себе!

Ройдар кивнул, но ничего не сказал, чувствуя, что сестра вновь уходит в свои размышления о людях и их недостатках. Он знал, что для неё это как старое, никогда не заживающее ранение.

Галвиэль, оставшись наедине со своими мыслями, всё же тихо прошептала молитву Элорандрии, эльфийской богине жизни и перерождения, обращаясь к ней с просьбой о помощи в их путешествии. Она не была особо религиозна, но в этом суровом мире, где вокруг было так мало знакомого и родного, ей вдруг захотелось найти хотя бы каплю утешения в древних верованиях её народа.

Дети, заворожённые видом необычных гостей, подбежали к ним, тыкая пальцами и крича:

— Эльфы! Эльфы! Смотри на их уши!

Детские голоса звенели, как маленькие колокольчики, нарушая утреннюю тишину деревни. Селяне, занятые своими делами, оборачивались и поглядывали на эльфов с любопытством и лёгким недоверием. Их взгляды не были враждебными, скорее — настороженными, как у людей, которые видят нечто необычное в своей обыденной жизни.

Самый смелый из детей, мальчишка лет десяти, с грязным лицом и лохматой шевелюрой, подошёл поближе к Ройдару и, с любопытством разглядывая его, спросил:

— Дядя эльф, а где твой лук? Все говорят, что эльфы стреляют из лука лучше всех!

Ройдар не смог сдержать улыбки и усмехнулся:

— Видишь ли, малец, я — косой эльф, поэтому предпочитаю двуручный меч. С ним не промахнёшься! — Он подмигнул мальчишке и постучал по рукояти своего оружия, которое висело за спиной.

Мальчишка захохотал, а его товарищи, услышав шутку, начали смеяться вместе с ним, переглядываясь между собой. В этот момент Галвиэль поймала себя на том, что впервые за долгое время видит такую простую и непринуждённую радость — и это странное, почти забытое чувство на мгновение наполнило её теплом. Она слушала смех детей, смотрела на их лёгкие прыжки, и, возможно, даже ненадолго забыла о своей ненависти к людям и их прошлым грехам. Но затем они вновь продолжили свой путь, оставив позади рыбацкую деревню, её узкие улочки и запах свежей рыбы, который вился вокруг складов и пристаней. Путь уводил их всё дальше вдоль побережья, а впереди всё ещё лежали вопросы и тайны, которые могли изменить их будущее.

Холмы постепенно остались позади, и дорога эльфов пролегла через равнинные леса. Вокруг раскинулись дубы и клёны, их кроны образовывали над головой зелёный свод, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. Тени от листвы плясали на земле, пока лёгкий ветер шелестел в ветвях, принося свежесть морского воздуха. Дорога была тихой и, казалось, вечной, словно сама природа впала в дремоту.

Галвиэль шла рядом с Ройдаром, задумавшись о своих переживаниях, и, наконец, не выдержала:

— Люди… Они украли у нас всё, что могли, — произнесла она с горечью. — Когда-то наш собор Элорандрии возвышался в центре столицы, на месте, где сейчас этот проклятый Агоран. Я помню дев-паладинов в доспехах, лёгких как ткань, но крепких, как сталь. Они защищали наши святыни, служили истинной вере. А что теперь? Только руины под их башнями!

Ройдар почесал нос, внимательно слушая её слова, и ответил:

— В эльфийских княжествах на западе Элорандрию всё ещё почитают. Храмы там деревянные, да и праздники скромнее, чем прежде. Но дух всё ещё жив, и песни звучат. Это тоже важно.

Но Галвиэль не собиралась принимать его доводы. В её глазах горела ярость:

— Ты не понимаешь, Ройдар! Люди присваивают нашу культуру. Они взяли наши верования, нашу историю, переделали под себя и назвали это своей церковью Святой Матери. Даже Агоран стоит на руинах нашей столицы. Они должны ответить за это!

Ройдар тяжело вздохнул, устав от её навязчивых идей о мести:

— Скажи мне, Галвиэль, а как ты собираешься возродить империю отца? У тебя есть хоть какой-нибудь план? — В его голосе звучала усталость, но и искренняя заинтересованность. — Может, влюбишь в себя короля Агорана и попросишь завоевать для тебя мир?

Галвиэль вспыхнула, её лицо залилось гневом и смущением:

— Когда мы найдём близнецов, я что-нибудь придумаю. Аллар и Аллора всегда были умнее нас обоих. Они помогут мне.

Ройдар невесело усмехнулся:

— Если за пятьсот лет плана у тебя не нашлось, вряд ли он появится в ближайшие годы, — в его голосе слышались горечь и разочарование.

Галвиэль стиснула зубы, её лицо помрачнело. Она молча отвернулась, не желая больше продолжать разговор. Они шли дальше в тишине, каждый погрузившись в свои мысли. Лес вокруг становился всё гуще, дорога казалась всё более одинокой и дикой, будто они оставили за спиной весь остальной мир.

Прошло несколько часов, когда Ройдар вдруг остановился, настороженно прислушиваясь к звукам леса. Он крепче сжал рукоять своего меча и обернулся к сестре:

— У меня плохое предчувствие, Галвиэль. — Он медленно вытащил меч из ножен, его клинок сверкнул в редких солнечных лучах. — Держись наготове, здесь что-то не так.

Галвиэль ощутила, как по её венам пробежал знакомый ток магии, и начала тихо нашёптывать заклинания на древнем эльфийском, готовясь к любым неожиданностям.

Внезапно из-за деревьев выскочили четверо мужчин в изношенных доспехах. Их лица были обветренными, а глаза горели жадностью. Доспехи выглядели так, будто были сняты с давно павших солдат и теперь болтались на разбойниках, как старые лохмотья. Их взгляды оценивающе пробежались по Галвиэль, и один из разбойников ухмыльнулся: