Чтение онлайн

— Нет, но… как бы…

— Что "как бы"? — передразнила его Гведолин. — Не мямли, договаривай, раз начал.

— Просто матушка учила — старым, как бы, помогать надо.

Сказал и осекся, голову в плечи вжал. Быстро сообразил, что ляпнул не то, и ждал расправы.

— Это кто старый? — голос ее приобрел ледяные нотки. — Я-то старая?

Мальчишка сжался еще сильней. Да, он здесь всего неделю, спрос с него невелик, но вот этого она не терпела. Не терпела, когда ее называли старой. И что с того, что голова вся седая, а лицо и руки в морщинах? Она еще крепкая, молодая. И не настало еще то время, чтобы она, сидя на лавочке под окном, щелкала с соседками семечки, обсуждая и осуждая все вокруг. Да и не осталось у нее ни соседок, ни друзей.

— Извините, госпожа, — мальчишка схватывал на лету, — такого больше не повторится, обещаю. Просто я думал, в мешке, как бэ, что-то тяжелое. — Выдержал паузу и неприкрыто восхищенно добавил: — А вы — сильная женщина.

Подлизывается. Подлиз Гведолин не любила. Так же как и ябед, лжецов, лицемеров и ханжей.

— Ладно. Иди, на первый раз прощаю. Но послушай совет, э-э… как там тебя…

— Кален, госпожа.

— Вот что, Кален. Никогда, слышишь, никогда не предлагай мне помощь. Запомнил?

— Запомнил, госпожа.

— Иди уже.

— Слушаюсь, госпожа.

Кален неторопливо обошел ее полубоком, а затем заметно прибавил шаг, видимо, торопясь, скрыться в доме для слуг, расположенном рядом с псарней.

— Хотя, постой!

Мальчишка замер как вкопанный. Если бы Гведолин свистнула — а свистеть она умела так, что любой страж порядка прямо на месте умер бы от зависти, — Кален бы не просто застыл — подпрыгнул от неожиданности.

— Подойди.

Он покорно подошел, всем своим видом напоминая послушную марионетку.

— Вот еще что. Я смотрю, жира у тебя многовато: спереди и по бокам свисает. В твоем возрасте надлежит быть худым и жилистым, мускулистым, в конце концов. А ты поесть любишь, верно?

— Верно, госпожа, — Кален потупился и совсем сник.

Как обычно, Гведолин, словно слушая себя со стороны, отчеканила:

— Будешь каждое утро бегать вокруг двора. По десять кругов. Босиком. И пирожков с киселем поменьше лопай. Понял?

— Понял, но…

— Никаких «но», — строго сказала она. — Смотри у меня, проверю!

Мальчишка поклонился и убежал. Хотя, какой он мальчишка? Вон, уже усы пробиваются.

Гведолин чуть заметно улыбнулась и потащила мешок дальше.

В доме она остановилась возле кухни, вдохнула знакомый приторно-терпкий аромат. Другой бы человек не почувствовал, но она различила — кухарка греет молоко с липовым медом и корицей.

Гведолин встретила уже семнадцатое лето, но по детской привычке все еще отлично лазила по деревьям. В мужских шароварах и рубахе, словно акробат в цирке, раскачивалась она на тонкой ветке разлапистой липы. Цветы нужно было сорвать именно сегодня, пока не наступило полнолуние.

Дома она засушит липкие желтые соцветия. А зимой чай из них спасет от простуды и лающего надсадного кашля.

Она собрала полную сумку и теперь раздумывала — скинуть ее на землю, затем спускаться, или слезать, перекинув сумку через плечо. И только когда Гведолин посмотрела вниз, прикидывая, как лучше поступить, она увидела под липой чьи-то вещи. А чуть позже и их обладателя.

Голых мужчин она видела и раньше — в бане подглядывала. Все подглядывали, и она тоже. Обладатель вещей, отфыркиваясь и вытрясая воду из ушей, выбрался из маленького, занесенного ряской и кувшинками, лесного озера.

Надо было ей выбрать другую липу, а не эту — рядом с озером. Но, наверное, именно из-за близости к воде, это дерево цвело особенно пышно и ярко. Тем и понравилось. К тому же, Гведолин и подумать не могла, что кто-то придет купаться в такую рань. Ведь когда она дошла до дерева и полезла вверх, только рассвело.

Человек подошел ближе, принялся одеваться; она наклонилась, чтобы лучше его рассмотреть. Парень, похоже, ее возраста. Волосы мокрые от воды. Лица сверху не разглядеть, зато пока незнакомец не натянул рубашку, Гведолин успела заметить множественные шрамы у него чуть ниже груди, на бедрах и на спине.

Сейчас он соберется и уйдет. Стоит только немного подождать.

Но парень и не думал уходить. Достал из заплечного мешка белую тряпку, расстелил на траве. Позже на тряпке появились: два спелых помидора, головка лука, хлеб и розовое мясо.

Гведолин сглотнула слюну. С утра она еще ничего не ела.

— Эй! Слезай, давай!

Парень крикнул так резко, что Гведолин чуть не свалилась с дерева. Он к ней обращается? Да ведь больше не к кому. Заметил, значит.

Но она сделала вид, что не слышит и продолжила сидеть на ветке, словно гусеница, пытающаяся слиться с листвой.

Не поднимая головы и насвистывая, парень принялся резать хлеб, мясо и лук. Положил мясо на хлеб, откусил, не торопясь прожевал, хрупнул сочной луковой головкой.

— Так и будешь сидеть? — снова крикнул он. — Есть хочешь? Тогда спускайся.

Придется слезть. Иначе она рискует упасть в голодный обморок, а падая с такой высоты можно и шею себе свернуть.

От долгого сидения затекли руки и ноги. Пришлось неуклюже, словно разом растеряв все навыки, ползти вниз. Напоследок она обломала нижнюю ветку и расцарапала руку острым сучком.

Парень оказался из тех, кого сложно назвать симпатичным. Слишком тяжелые черты лица: длинный нос с горбинкой, сжатые плотные губы, резко очерченный подбородок. А еще он обладал гутой пшеничного цвета шевелюрой, которая только начала просыхать на солнце, и такими же густыми щеткой бровями.

Он только усмехнулся тому, что Гведолин разглядывает его как случайно встреченного бешеного пса.

— Есть будешь? — снова повторил он. — На, держи.

Парень протянул ей хлеб, накрытый мясом, половину луковицы и помидор.

Она взяла. Руки, липкие и желтые от цветков, но это не страшно. Страшно то, что потом он, скорее всего, попросит другое. Но отказаться от еды не было сил, к тому же она понимала, что до города далеко, в округе ни души, и потому ни спрятаться, ни убежать не получится.

Она вонзила зубы в помидор — сок брызнул во все стороны, потек по подбородку, кровавой змейкой заполз в рукав.

Она съела все, что парень дал. Незнакомец слегка пожал плечами и протянул ей еще ломоть хлеба с мясом. Открутил крышку от фляги с водой, дал напиться.