Чтение онлайн

И тогда он понял. Понял как минимум, что он так этого не оставит.

Когда Обри снова пришёл к воротам Мэла, он в самом деле застал его в кресле на веранде, читающим в лучах клонящегося к западу солнца.

Что он должен был ему сказать? "Привет, извини, что отвлекаю, но я вдруг понял, как глупо судить о людях с чужих слов"?..

– Мельхиор!
– окликнул он без предисловий.
– Огр побери, я знаю, что ты никакой не злой колдун!

Мэл поднял голову от книги.

– Это снова ты?
– произнёс он без выражения.

– Я знаю, что о тебе говорят, но, признайся, ты никогда в жизни не превращал никого в жаб!

– Если не прекратишь докучать мне, то, клянусь мандрагорой, станешь первым!
– вспылил маг.

Обри сделал глубокий вдох.

– Послушай, - он пытался говорить спокойно, - я не понимаю, почему все так к тебе относятся... и почему ты им это позволяешь... но это неправильно. Так не должно продолжаться!

– Не суй нос, куда не просят, - отрезал Мельхиор.
– Мне нет дела до всех этих людей и их мнения! Мне, знаешь ли, и одному неплохо!

– Почему ты тогда не поселился в лесу?
– парировал Обри.

Маг устало вздохнул.

– Уходи, - то ли велел, то ли попросил он.
– Нет, в самом деле, какая тебе разница? Оставь меня в покое!..

Обри смотрел на него сквозь решётку ворот.

– Если ты в самом деле не желаешь меня слушать, - хмыкнул он, - то почему просто не уйдёшь в дом и не закроешь дверь?

Он отступил на шаг назад и, запрокинув голову, окинул взглядом чёрную изгородь. Терновник щерился хищными шипами, неприступный и мрачный.

– А может быть, ты просто хочешь, чтобы тебе доказали, что кому-то правда на тебя не плевать?
– сказал Обри вслух.
– Ждёшь кого-то, кому будет не страшно и не лень перелезть ради тебя через этот забор?

Мельхиор лишь насмешливо фыркнул и вновь уткнулся в книгу, но Обри уже знал, что сейчас сделает. Наверное, это было ужасно глупо... но почему-то казалось правильным.

На самом деле, если очень захотеть, по изгороди и впрямь можно было взобраться - нужно было только тщательно смотреть, куда ставишь ногу, и не обращать внимания на царапины. Обри перестал замечать их после двадцатой. Одежде, кажется, было не суждено пережить это приключение, но это были мелочи. И, в конце концов, в какой-то момент отступать стало поздно, потому что примерно на середине Обри осознал, что вниз ему уже не спуститься.

А потом у самого верха, когда он уже поверил в победу, толстый окостенелый стебель коварно подломился у него под ногой.

На долю секунды Обри успел задуматься, что лучше - удариться об землю или насквозь проколоть ладони, пытаясь ухватиться за терновник... но падения не случилось.

Подняв глаза, он встретился взглядом с Мельхиором, который крепко держал его за руку, стоя на верху садовой лестницы.

Тишина в лесу была мёртвой. Из этих мест сбежали даже звери и птицы, не говоря уже про людей.

Они ехали шагом, молча; в неуютной древесной темноте Феб тайком запустила руку в сумку и сплела свои пальцы с холодными пальцами папиной перчатки. Она не ведала, что ждёт впереди - никто ни разу не возвращался, чтобы рассказать. У неё были скрытный амулет, охотничий нож, подаренный Аполо, и рыцарь, который сам знает, что он трус. Не то чтобы всего этого хватало для уверенности в счастливом конце.

Феб запрещала себе жалеть о том, что поехала.

Папа учил её, что нельзя мириться со злом. Даже если тебе страшно. Даже если тебе кажется, что зло сильнее, это не повод просто оставить всё как есть. Её высочество Эдуа ждёт помощи в замке Зоммершлосс. И плевать, что никто даже не знает, жива ли она до сих пор. Феб говорила себе: что, если бы ты томилась в плену, и никто не пришёл, дрожа за свою шкуру? Она говорила себе: всё будет хорошо. Они просто тихонько проберутся в замок, невидимые, найдут принцессу, и этот колдун, кем бы он ни был, даже не заметит, что у него побывали гости...

Зоммершлосс угрюмой серой громадой возвышался над пересохшим рвом. Никто не помешал им пересечь подъёмный мост, спрятать лошадей в заросшем каштанами дворе и войти внутрь. Тишина в замке была такой плотной, что давила. Они бесшумно крались по коридорам; Феб держала сэра Эверарда за локоть, потому что так скрытный амулет прятал их обоих. Он работал: на стене не было их тени, а на пыльных коврах не оставалось следов. Пыль была всюду, пушистая, толстая, и ещё паутина на окнах - но никаких следов борьбы и погрома. В окна светило весёлое летнее солнце, и в этом безмолвии почему-то именно оно казалось особенно зловещим.

Феб заглядывала в двери, попадающиеся им на пути, и вдруг застыла на полушаге, заставляя остановиться и своего спутника - потому что очередной зал, на пороге которого они оказались, не был пуст.

Там, у противоположной стены, у открытого окна, стоял мужчина. Летний ветер чуть шевелил гриву красновато-рыжих волос и длинный зелёный плащ в пол.

Феб позабыла дышать. Сэр Эверард нахмурился и взялся за рукоять меча, но она положила ладонь ему на руку, желая сказать: не надо. Просто идём дальше. Просто-...

– Да бросьте. Я знаю, что вы здесь, - вдруг спокойно сказал незнакомец, поворачиваясь к двери.
– Мужчина весом в добрых пятнадцать стоунов, гляди-ка ты, догадался снять шпоры...
– он прикрыл пронзительно голубые глаза, тонкие ноздри затрепетали, втягивая воздух.
– Крошечная недозрелая самка. Ну же, покажитесь, мне ведь любопытно. И я всё равно бегаю быстрее, чем вы. Возможно, даже быстрее, чем ваши лошади под тем деревом...

Феб заставила себя вдохнуть, выдохнула и отбросила ненужный теперь амулет. Неважно, как и почему - их заметили. Она расправила плечи и храбро шагнула в зал.

Мужчина пристально воззрился на неё.

– Так ты и вправду ребёнок!
– отметил он.
– Каким ветром тебя сюда занесло, гусеница?

Феб вздёрнула подбородок.

– Меня зовут Феброния Таккагелит!

Она гордилась тем, что её голос не задрожал, хотя ему и хотелось.

Теперь незнакомец смотрел на неё иначе - как будто узнал.

– Ах, - сказал он, - постой, так ты - дочь сэра Фила? Славно. Помню такого. У него был хороший вкус... то есть, я имею в виду, на вкус он был хорош. Хотя, впрочем, знаешь, признаюсь, я пробовал и слуг, и господ, но так толком и не научился отличать одних от других...

Он резко замолчал и удивлённо уставился на латную перчатку, с грохотом прилетевшую ему под ноги.

Феб казалось, что ненависть сейчас польётся из неё через край, затопит зал, наполнит ров там, под стеной. Она ненавидела так сильно, что даже перестала бояться.

Если видишь зло, не стой столбом. Сделай хоть что-то. Неважно, что. Неважно, насколько это безумно и каков шанс на победу - действуй. Жалеть и дрожать от страха будешь потом. Она помнила, чему учил отец.

Мужчина вскинул красные брови.