Чтение онлайн

– Ты хочешь сказать, что всех арестовали?
– спросил Танаки.

– Точно, кэп, всех. "Панцирники" и арестовали.

– За драку?

– Нет, не за драку. "Панцирники" такими мелочами не занимаются.

– Тогда за что?

– Сейчас узнаем, - сказала Юри и кивнула в сторону улицы, где на полном ходу проскакивали хищные, приземистые силуэты многоколесных броневиков. Тишина наполнялась ревом машин, воем сирен и лязганьем чего-то железного.

Около кафе притормозил четырехместный открытый "Субару", откуда выскочили закованные в панцирь фигуры. Звякнул колокольчик входной двери.

Идзуми дернулся, но Танаки положил ему на плечо руку.

– Спокойно, пилот, спокойно.

Красные точки лазерных прицелов заметались по кафе. Хлопнула дверь в служебные помещения, и оттуда вышла мама-сан в сопровождении кланяющейся прислуги.

– Что угодно, господа?
– вежливо спросила мама-сан, но волк бесцеремонно отодвинул ее дулом пулемета и пошел к столику, где сидели Танаки, Юри и Идзуми.

Широкое пулеметное дуло легло поперек столешницы. От него ощутимо пахло порохом. Оружие только недавно было в деле, что свидетельствовало о серьезности происходящего.

– Ваши документы, господа, - сказал волк. Еще две фигуры в звериных масках появились за его плечами.

Возражать было бесполезно, и экипаж "Альбатроса" молча положил на стол удостоверения.

– Можно узнать, в чем дело?
– спросил Танаки, наблюдая, как волк ловко просматривает их данные по вычислителю, прикрепленному на запястье. Дуло пулемета дернулось, и тяжелая машинка угрюмо посмотрела на капитана.

– Вы не имеете права нас задерживать, - сказала Юри, и глаза ее сузились. Не девушка, а фурия.
– Мы не граждане Киото.

Волк сунул их карточки в нагрудный клапан.

– В соответствии с распоряжением Имперской канцелярии в Киото введено военное положение. Все, кто не является гражданином Киото, объявляются интернированными вплоть до специального распоряжения, - волк пристально посмотрел на каждого, но Танаки, Идзуми и Юри не двигались.
– Вы арестованы, господа. Прошу следовать за мной.

– Я протестую, - внезапно сказал Идзуми.

– Идзуми, - предупреждающе покачал головой Танаки.

– Я протестую, - уже громче сказал Идзуми и медленно поднялся. Кулаки сжаты, зубы оскалены.
– Слышишь, волк?! Я протестую!!!

Волк сделал какое-то ленивое движение, и Идзуми обрушился на столик, разбрызгивая кровь. Юри завизжала.

– Протест отклоняется, - сказал волк.

2

– Я не знаю, что тогда произошло, Сэцуке, - сказал Тэнри.
– Я не знаю, как оправдаться...

Они все трое сидели за маленьким низким столом и ели лапшу. Точнее, перемешивали ее палочками, так как особого аппетита ни у кого не было.

Рюсин с преувеличенной серьезностью изучал каждый кусочек редьки, прежде чем отправить его в рот. Он тоже чувствовал ужасный стыд. Стыд за то, что они сделали. Или НЕ сделали?!

Сэцуке смотрела в чашку и не поднимала на них глаза. Больше не было ни грусти, ни восторга. Осталась лишь опустошенность, как после изнурительного труда. Все происходило не с ней, ее тогда не существовало, она была лишь пустой оболочкой, плавающей в каком-нибудь чане, куклой, болванкой, на которую еще не записали душу.

Имела ли она право обвинять Тэнри? Наверное. Но с другой стороны, не произойди тогда... не произойди тогда убийства, то на свет бы не появилась она, Сэцуке-два (или три?). Тэнри стер ее и одновременно позволил ей жить.

– Словно наваждение, - повторил Тэнри.
– Словно кто-то сжал мою руку... Это, конечно, не оправдание...

– Не оправдание, - тихо сказала Сэцуке. Лапша казалась безвкусной.

Почему-то Тэнри казалось, что Сэцуке должна была сказать, мол, не о чем говорить, друг мой Тэнри, что сделано, то сделано, тем более что это ведь была не совсем я... Подленькие мысли, гадкие желания. От них сводило челюсти, и пылали щеки, но мальчик ничего не мог поделать. Испуганный Тэнри жаждал оправдаться, жаждал выложить на стол все свои мнимые козыри и крикнуть в лицо девчонки...

Что крикнуть?

Что тогда он совсем ее не знал и даже не разглядел. Что ему было на нее наплевать, и вообще, ему было на всех наплевать, потому что в руках врагов находилась его Агатами... Может быть, тогда и совершилась самая страшная ошибка? Он спас друга, который позже станет врагом, и убил ни чем не повинного человека, который потом станет его другом.

– Сейчас все это бессмысленно обсуждать, - осмелился сказать Рюсин.
– То, что сделано, уже не изменить.

Не изменить никакими силами. Никакими.

– Я ничего не помню, - внезапно сказала Сэцуке.
– Ничего не помню. Наверное, каждая из нас все равно чем-то отличалась друг от друга.

– Я не хотел этого, - лицо Тэнри покраснело.
– Я не хотел!

Крик гулко прокатился по комнате. Если бы было куда убежать, то он давно бы убежал. Если бы можно было убежать от себя, то он бы так и сделал.

Только куда бежать? И от кого?

– Этот разговор не имеет смысла, - сказал Рюсин.
– Никакого смысла. Мы зря его затеяли и зря его продолжаем.

– Да, наверное, - прошептала Сэцуке и повозила палочками в чашке. Лапша остыла и покрылась неприятным налетом белесого жира.

– Надо думать о том, что делать дальше, - продолжил Рюсин.

– Принцесса сказала, что ничего делать не надо, - ответила Сэцуке.
– Надо ждать.

– Я не могу ждать, - хмуро сказал Тэнри.
– Я не могу просто сидеть и ждать.

– А что мы должны ждать?
– поинтересовался Рюсин.

– Пробуждения механического ангела. А затем - конца.

– Не очень впечатляющая перспектива, - сказал Рюсин.
– Сидеть и ждать конца света. Но ведь и от нас что-то зависит?

– Ничего от нас не зависит, - сказал Тэнри.

– Значит, будем просто сидеть?

Сэцуке бросила палочки на стол. В возникшей тишине звук их падения оказался почти оглушающим.

– Я устала, - вздохнула девочка.
– Я очень устала.

Рюсин отодвинул чашку и поднялся.

– Пойдем, я покажу, где можно устроиться. Здесь много свободных комнат, но некоторые совершенно пустые. Ты, наверное, не будешь возражать, если поселишься в комнате Агатами... В бывшей комнате Агатами, - поправился Рюсин и виновато посмотрел на Тэнри.
– Я думаю, она не была бы против... Тем более, там все есть.