Чтение онлайн

– Вот так-то, - сказал Бензабуро.
– Сколько я должен?

4

Только когда Сэцуке постучала в дверь, она поняла, что сейчас глубокая ночь, и Рюсин должен дрыхнуть без задних ног. Звонка она не нашла, поэтому пришлось барабанить кулаком, а затем и ладонью, так как стучать костяшками пальцев по железу оказалось больновато.

В коридоре царил полумрак, а откуда-то издали доносился шум работающих машин. Здесь было все не так, как наверху. Катакомбы мир-города жили своей собственной жизнью, которая почти не соприкасалась с жизнью тех людей, кто каждое утро просыпался и видел в окно голубое небо и облака.

Сэцуке уже почти собиралась прекратить бесполезный стук и вернуться к себе, но замок щелкнул, на пороге стоял заспанный Рюсин, отчаянно протирая глаза и зевая.

– Это я, - виновато сказала Сэцуке.

– С ума сошла?
– хрипло и раздраженно осведомился Рюсин.
– Ночь еще!

– Мне не спится...

Рюсин поворошил волосы. На нем были мятые рубашка и брюки, в которых Сэцуке видела его вечером. Судя по всему, он в них и спал, не удосужившись раздеться.

– Ладно, - еще раз мучительно зевнул Рюсин столь заразительно, что Сэцуке сама едва сдержалась от зевка.
– Заходи.

Комната оказалась такой же, как и у Сэцуке. На полу лежал заправленный матрас с морщинистой вмятиной на полосатом одеяле. По полу разбросаны книги и исчерканные листы бумаги. В углу валялись скомканные рубашки, штаны и носки. К вентиляционной сетке шнурками зачем-то привязаны две пары спортивных ботинок.

– У тебя уютно, - растерянно сказала Сэцуке. Разгром в комнате ее поразил.

– Не обращай внимания, - хмуро ответил Рюсин, ногой сдвигая разбросанные вещи в кучу.
– Я давно не прибирался. Времени не хватает.

И желания, хотела язвительно добавить Сэцуке, но сдержалась. В конце концов, она сама заявилась сюда посреди ночи.

– Садись, - кивнул Рюсин на матрас.
– Стульев нет.

– Я лучше на полу, - сказала Сэцуке.

Мальчик сел на матрас и снова зевнул.

– Что случилось?

– Мне нужна ваша помощь.

– В чем?

– Я хочу вернуться домой.

Рюсин почесал затылок.

– Это опасно. Опасно вообще выбираться на поверхность.

– Я хочу встретиться с отцом, - сказала Сэцуке.

Рюсин принялся внимательно рассматривать свои ногти - нестриженые, обломанные, с темной каймой. Изучать их можно было бесконечно.

– Зачем?
– наконец спросил мальчик.
– Зачем это нужно? Разве Никки-химэ тебе все не рассказала? Уверяю, она знает все, что происходило в мире лучше любого человека.

– Я хочу встретиться с отцом, - упрямо сказала Сэцуке.

– Там теперь очень опасно, - сказал Рюсин.
– Если все готово к пробуждению механического ангела, то...

– Что - то?

– То города уже, наверное, нет...

– Как нет? О чем ты говоришь?!

– О том, - хмуро сказал Рюсин.
– Неужели непонятно?

Сэцуке кусала губы и смотрела на мальчика. Она сжимала кулаки, и Рюсину показалось, что девочка кинется на него. Сэцуке была в отчаянии.

– Хэйсэй построен Итиро как убежище для вызревания нового ангела творения, - сказал Рюсин.
– Мир-город сверху донизу напичкан всяческими механизмами, но они предназначены не для жизни людей, а для...

– Для чего?

– Для их уничтожения. Понимаешь?! Унич-то-же-ния!!!
– выкрикнул мальчик.
– Это громадная тараканья ловушка. Морилка.

Сэцуке заплакала. Она уткнулась лицом в колени, ее плечи вздрагивали. Рюсин растерялся.

– Сэцуке, не надо, - попросил Рюсин.
– Не надо плакать.

– Они очень жестоки, - сквозь слезы пожаловалась девочка.
– Очень жестоки. Они не умеют любить! Все - обман! Обман!!!

Теперь она хорошо понимала - обман. Красивая мишура, подделка. Нет в них ни капельки тепла, только холодное любопытство - чем же все может кончиться. Боги... Творцы...

– Никки-химэ добра к нам, - тихо сказал Рюсин.

Сэцуке подняла заплаканное лицо:

– Она - лгунья!

Рюсин остолбенел. Затем рассвирепел:

– Ты соображаешь, о чем вообще говоришь?! Соображаешь?! Она... она... она - самое чудесное, что есть на свете!

– Она - лгунья!

Рюсин вскочил, достал из ящика бутылку с водой, открутил крышку и вручил Сэцуке. Та сделала несколько глотков.

– У тебя истерика, - сказал Рюсин.
– Такое случается после встречи с госпожой. Все вокруг кажется серым, неинтересным. Тебя точно изгнали из волшебной страны.

– Да, - тихо сказала Сэцуке.
– Нас всех изгнали из волшебной страны. Остается только сидеть и ждать... сидеть и ждать...

– Без Тэнри ничего не решить, - сказал Рюсин.
– Нам нужна будет его помощь.

Сэцуке вытерла слезы и слабо улыбнулась:

– Значит, ты согласен?

Рюсин взял у девочки воду и отхлебнул.

– Я не бросаю друзей, - сказал он.

Девочка вскочила на ноги и обняла Рюсина.

– Я так и знала... я так и знала... прости меня, что я...

– Что ты?

– Назвала Никки-химэ... лгуньей...
– Сэцуке разжала объятия и отступила от вконец смущенного Рюсина.
– Мне действительно... надо...

– Встретиться с отцом?

– Просто побыть с ним рядом. Иначе... иначе мне будет казаться, что все было лишь только сном, выдумкой... я не хочу быть выдумкой... я хочу быть... живой!

Рюсин непонимающе смотрел на Сэцуке. Быть живой? Что это такое? Разве сейчас она - не живая? Странно... Наверное, она слишком остро ощущает себя человеком, тогда как у него, Рюсина, нет такого чувство. Для него это лишь одна из возможных форм. Забавная, интересная, но не самая важная. А что будет с людьми, когда все завершиться? Они исчезнут? Провалятся в черный сон без сновидений? Тогда какой смысл в том, что они станут делать сейчас?

– Схожу за Тэнри, - сказал Рюсин.

Сэцуке села на пол, пододвинула к себе кипу бумаг. Здесь тоже были рисунки. Драконы, вооруженные копьями люди, пейзажи, созданные двумя-тремя росчерками кисти. Но чаще всего - лицо девочки. Не Агатами и не Сэцуке. Девочка стоит и смеется, девочка сидит и грустит, девочка грозит кулаком, девочка прыгает с высокого дерева. Иногда рядом с ней нарисован сам Рюсин, но как-то карикатурно, с насмешкой - головастый уродец с громадными ушами и крохотным тельцем. Выражение физиономии уродца соответствующее - восхищенно-плаксивое.