Чтение онлайн

Потрясенный злостью Агнес Френч, он невольно задумался. Может быть, он в самом деле нарочно тянет время, ищет огрехи в доказательствах, переворачивая их то так, то эдак? Просто ему не хочется верить, что Валери Уитмен — убийца.

Если Афонсо Диас — просто старик, который ждет смерти и хочет вернуться к себе на родину единственным доступным ему способом — в гробу, — тогда он, Ратлидж, не сумел выполнить свой долг как положено и вовремя.

Его сомнения и пылкое недовольство Хэмиша сопровождали его всю обратную дорогу до Дедхэма.

Он сидел в тесной телефонной будке добрых десять минут, прежде чем нашел в себе силы снять трубку и позвонить в Скотленд-Ярд.

После того как сержанта Филдинга наконец нашли, Ратлидж нетерпеливо спросил:

— Есть новости?

— Пока нет, — ответил сержант. — Но в интересующую нас ночь на поезде из Лондона действительно перевозили велосипед — я имею в виду, ночью после того, как вы нашли тот труп в Челси. Мы продолжаем опрашивать свидетелей. Служащий багажного вагона не помнит, мужчина оставил велосипед или женщина; он запомнил, что заднее колесо велосипеда ударилось о его термос с чаем, когда он его грузил, и чай выплеснулся. Он так и не стал пить чай, потому что испугался, что разбилась колба. Злится на тот велосипед до сих пор. Но уверяет, что велосипед был женский.

— Он совершенно уверен в этом?

— Да, сэр. Сейчас я выясняю, кто из пассажиров сошел в Дедхэме или на ближайших к нему станциях… Но ведь пассажир мог назваться и вымышленным именем.

Ратлидж не хотел ничего говорить; слова слетели с его губ словно сами собой:

— Может быть, он просто погрузил велосипед в вагон, не собираясь потом его забирать?

— А ведь верно, сэр! Постараюсь выяснить.

Ратлидж поблагодарил Филдинга и повесил трубку.

От беспокойства он не мог усидеть на месте, поэтому вернулся в Сент-Хилари и пошел разыскивать викария.

Уильямс значительно преуспел в покраске фасада. Сбоку от дома Ратлидж заметил влажные следы. Викария он нашел на заднем крыльце; тот красил перила, насвистывая за работой. Он прервался, чтобы взглянуть, кто пришел.

— Инспектор! Вы к нам зачастили. Похоже, придется дать вам передник и кисть.

Ратлидж усмехнулся:

— Вы и сами неплохо справляетесь.

— Да… что ж, вот вам новое определение лица духовного звания. Мастер на все руки. Я не могу просить церковного сторожа покрасить дом священника, ведь у него и в церкви много работы. К тому же я молодой и здоровый…

— Наверное, собираетесь жениться?

Уильямс покраснел:

— Хм… значит, и об этом уже поползли слухи?

— Я никаких слухов не слышал. А вы?

Викарий поспешил сменить тему:

— Что привело вас сюда сегодня?

— Сам не знаю, — признался Ратлидж. — Не идет у меня из головы пропавший мистер Френч… Кстати, вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Афонсо Диас?

— Откуда он родом?

— С Мадейры.

— В таком случае его могут знать Френчи. Ведь у них там отделение фирмы.

— Спасибо. Луис Френч не дает мне покоя. Он слишком долго отсутствует и ни с кем из знакомых не связывался… Кто-то должен знать ответ на мой вопрос. У него фирма в Лондоне, и дела требуют его внимания. К нему в любой момент мог приехать кузен. У него есть невеста, которая, должно быть, скучает по нему.

— Мне кажется, он мертв, — мрачно сказал Уильямс, осторожно слезая со стремянки. — Но мы возвращаемся к другому вопросу: кто желал бы его смерти?

— Может быть, его сестра? Много лет ею пренебрегали. Она сидела дома, а братья готовились взять бразды правления в свои руки.

— Да, все понятно. Но, если Луис умер, ей придется ехать в Лондон и заниматься бухгалтерскими книгами. Наконец-то настал ее час.

Ратлидж считал, что такое вполне возможно. И все же он решил выступить в роли «адвоката дьявола»:

— Если она настолько умна, что убила брата и вышла сухой из воды, наверное, ей хватит ума не слишком быстро раскрывать свои карты.

Викарий поморщился:

— Мне очень не хочется думать, что кто-то из моих прихожан — убийца. — Вытирая руки о грязную тряпку, с которой капала краска, он предложил: — Хотите чаю?

— Да, спасибо.

— Я и сам собирался ненадолго прерваться. Почему бы и не сейчас?

— Кто-то недавно сказал мне, что Дедхэм — слишком славный городок для убийства. Может быть, из Дедхэма Сент-Хилари кажется таким же зачарованным местом?

— Не знаю, насколько зачарованы Сент-Хилари и Дедхэм, хотя и понимаю, о чем вы говорите. Красота часто скрывает грехи… И все же мне кажется, что убийцу следует искать не у нас, а в Лондоне.

— Если бы все было так просто! — Ратлидж напомнил себе о клерке Гудинге. Может быть, старик напал на Луиса Френча, желая отомстить за внучку? Если да, пройдет много времени, прежде чем Френч объявится.

Если, разумеется, он еще жив. Правда, Гудинг совсем не молод. Хватило бы у него сил погрузить мертвеца в машину, ехать всю ночь в Лондон, подбросить труп в Челси, перегнать машину в Суррей, а потом вернуться в Лондон на велосипеде? Ему безусловно понадобится сообщник.

Ратлидж снова услышал гневные слова мисс Френч: «Вы… будете выдумывать разные предлоги, искать огрехи в доказательствах. Вы не поспешите арестовать ее».

Сообразив, что Уильямс уже вошел в дом и придерживает для него дверь, Ратлидж велел себе встряхнуться и последовал за викарием в опрятную кухню.

Видимо, когда-то здесь потрудились женские руки. Выцветшие, но еще красивые кремовые занавески были вышиты центифолиями. Занавески сочетались с кремовыми стенами и придавали простой в целом комнатке неожиданную теплоту. Ратлидж сел на предложенный викарием стул и стал наблюдать, как тот ловко готовит чай. Ратлидж решил, что викарий довольно давно живет холостяком и ценит свои удобства.

— Луис Френч когда-нибудь обращался к вам — особенно после своего решения не жениться на Валери Уитмен?

Викарий, поглощенный тем, что отсчитывал ложки заварки, которую он насыпал в фарфоровый заварочный чайник, покачал головой. Закончив, он сказал:

— Возможно, он беседовал с моим предшественником, если тот еще был здесь. Он был старше; возможно, с ним Френчу удобнее было говорить о своих чувствах.

— А мисс Уитмен не делилась с вами? Не рассказала вам о том, что ей дали отставку?

Викарий снова покраснел:

— Нет… Вот какое у меня сложилось впечатление о ней. У нее необычайно сильный характер. Это видно сразу. Она пришла на воскресную службу в тот день, когда согласилась дать своему жениху свободу. Она догадывалась, что уже поползли слухи, что о ней сплетничают, шепчутся за ее спиной. Потом, когда Френч объявил о своей помолвке с мисс Таунсенд, она с достоинством выносила жалость соседей. В тот день, встретив ее на улице, я спросил, почему она не осталась дома. Она ответила: «Если меня все будут видеть, слухи и пересуды скоро закончатся. Если я спрячусь, всем станет любопытно, все начнут совать нос в мои дела».