Чтение онлайн

Чудеса, да и только! А дальше вас ждет «чудо» о Ярославе, из братоубийцы превратившегося в самого «мудрого» русского князя и строителя Софии Киевской, к которой он, если честно, не имеет НИКАКОГО отношения.

Проходя мимо Софии, еще раз взгляните на ее вызолоченные купола. Золотая цепь на крыше языческого скандинавского капища стала прообразом православного русского обычая покрывать золотом крыши церквей. Цепь из Упсалы словно расплавилась на маковках наших храмов под славянским солнцем.

Но сначала вернемся к отцу Ярослава Мудрого — князю Владимиру.

Семья византийских императоров. Чтобы стать родственниками правителей Константинополя, русским князьям пришлось изрядно попотеть. Но оно того стоило!

Этнический состав войска, с которым юный новгородский князь Владимир захватил в 980 году Киев, очень напоминал разноплеменную рать его предшественников Олега и Игоря — первых пришельцев из Новгорода, овладевших будущей «матерью городам русским». «Повесть временных лет» описывает эту армию так: «Владимир же собрал воев многих — варягов и словен, чудь и кривичей». За сто лет до этого, по утверждению того же Нестора Летописца, воинство деда Владимира — малолетнего Игоря — состояло из «варягов, чуди, словен, мери, веси и кривичей».

Это был все тот же балтийский коктейль наемников-норманнов, финно-угорских племен и двух северных славянских народцев — кривичей и словен, в земле которых возник Новгород. История в очередной раз повторилась. Вплоть до мелких деталей. Подлинным руководителем похода при младенце Игоре являлся его дядя по матери — «урманин» Олег, а при Владимире — тоже дядя по материнской линии, Добрыня. Разница заключалась только в том, что за пролетевшее столетие имена предводителей очередной завоевательной экспедиции, плывшей из Новгорода по пути «из Варяг в Греки», сменились со скандинавских на славянские. Потомки беспокойного викинга Рюрика успели основательно сродниться с местным населением.

НЕ НУЖНО ЛИШНИХ ВАРЯГОВ. Впрочем, существует версия, что мать князя Владимира принадлежала к варяжскому роду. Якобы ее настоящее имя было Малфрид. Но «Повесть временных лет» называет ее чисто по-славянски Малушей — так, как называл ее любивший эту женщину Святослав. Имя же ее брата, ставшего знаменитым сподвижником Крестителя Руси и прототипом былинного богатыря — Добрыня — говорит само за себя. Из славян он! Не стоит искать варягов там, где их нет. Их и так достаточно в нашей истории. К тому же и гордая полоцкая княжна Рогнеда (а эта точно была норманнкой), отказываясь выйти замуж за Владимира, презрительно называла его «сыном рабыни». В рабство к русам попадали в основном славяне. Так что наш Владимир — сын славян по матери, а по отцу — потомок норманнской династии, выводившей себя от самого бога Одина.

Такое смешанное («неполноценное», в глазах нордической аристократии) происхождение причиняло Владимиру в юности немало неудобств. Но оно же стало причиной, толкавшей потомка раба к признанию своего подлинного равноправия. Подобно Петру I Владимир Святой мог бы сказать: «Знатность по годности считать». Он легко брал на службу самых простых людей, умел понимать психологию низов и испытывал искреннее удовольствие от общения с ними. Этого князя можно упрекнуть в чем угодно, только не в гордыне. Недаром он устраивал за свой счет пиры для всего Киева, а узнав, что дружина ропщет из-за того, что ест деревянными ложками, а не серебряной, подобно князю, приказал всем своим боевым товарищам тоже отлить ложки из серебра. «Золотом и серебром не добуду я себе такой дружины, — сказал Владимир, — а дружиной добуду и золото и серебро».

Разве не чувствуем мы искреннюю симпатию к автору этой удивительно мудрой формулы, актуальной до нынешнего дня? Владимир ценил не деньги, а СПОДВИЖНИКОВ — воинственных, эффективных, веселых. Тех, с кем не скучно ни в бою, ни на пиру. Именно они принесли ему на кончиках мечей власть и над Киевом, и над всей остальной Русью. Неужели же можно было для них какие-то серебряные ложки пожалеть?

БЫЛИНЫ — ОТБЛЕСК РЕАЛЬНОСТИ. Киевский цикл русских былин начинает формироваться именно вокруг удивительной личности этого сына рабыни. Значит, было в нем то качество, которое греки называли «харизмой». В буквальном переводе — «даром», «милостью». Явным благоволением небес. Ранняя христианская традиция считала это мистическое свойство содействием Духа Святого.

Знак креста. Из трех былинных богатырей Владимира двое носят христианские имена — Илья и Алеша

Все сюжеты киевских былин нанизываются на одну ось — дорогу в Киев. В стольный град князя Владимира едет из далекого Мурома, населенного тогда финно-угорским племенем «мурома» (это название произошло от черемисского слова «мурам» — «петь») богатырь Илья, сиднем сидевший на печи тридцать три года. Сюда же устремляется Добрыня — победитель Тугарина Змеевича, чье имя символизирует тюркские племена кочевников. Предпосылки для образа Алеши Поповича тоже могли сложиться только при Владимире Святославиче — после крещения Руси. Чтобы появились Поповичи, сначала нужно было попов завести! Но куда податься младшему сыну попа, которому не досталась хлебная отцовская должность? В Киев — в дружину князя Владимира! Там же серебряные ложки раздают!

До Владимира русские князья просто собирали с подчиненных племен дань. Все остальное их мало интересовало — пусть хоть лаптем щи хлебают. Этот правитель Руси впервые предложил подданным ОБЩУЮ СУДЬБУ и вторгся в их внутренний мир, заменив христианством веру в прежних языческих богов. Былинная служба у Владимира — отголосок строительства князем оборонительной линии против печенегов. Граница со степью проходила всего в сотне километров южнее Киева — по речке Рось. Именно сюда устремились со всех концов Руси молодые люди, приглашенные князем на трудную пограничную службу. Отсюда въедет в былины сторожевая богатырская застава Ильи, Добрыни и Алеши. Обратите внимание: двое из них носят не языческие, а христианские имена. Илья — древнееврейское по происхождению, а Алеша — греческое. Такое могло произойти только после крещения, когда у славян, кроме славянских, стали появляться еще и церковные имена, данные священником.

Две трети нынешней Украины населяли тогда тюркские племена. Все, что располагалось южнее Роси на правом берегу Днепра, и Ворсклы — на левом — принадлежало печенегам, пожиравшим, по уверениям путешественников, даже вшей со своих немытых тел. Это воистину была граница между двумя мирами.

Судя по изображению на прижизненной монете, князь Владимир носил бороду как христианский владыка

ЗА «КИТАЙСКОЙ СТЕНОЙ» ВЛАДИМИРА. В 1008 году — через два десятилетия после того, как Владимир загнал в Днепр киевлян, окрестив их одним махом (не будем забывать, что в качестве утешительного приза князь раздал всем вымокшим в воде подданным по рубахе), в гостях у доброго правителя Киева очутился германский проповедник Бруно Кверфуртский. Этот полный сил тридцатилетний проповедник из графского рода вознамерился крестить печенегов — по его словам, «жесточайших из всех язычников». И поэтому обратился за помощью к князю Владимиру.

О своем пребывании в Киеве и душевных качествах его правителя он оставил замечательные мемуары: «Государь Руси — великий державой и богатствами, в течении месяца удерживал меня против моей воли, как будто я по собственному почину хотел погубить себя, и постоянно убеждал меня не ходить к столь безумному народу, где, по его словам, я не обрел бы новых душ, но одну только смерть, да и то постыднейшую. Когда же он не в силах был уже удерживать меня долее, … то в дружиной два дня провожал меня до крайних пределов своей державы, которые из-за вражды с кочевниками со всех сторон обнес крепчайшей и длиннейшей оградой.