Чтение онлайн

Сергей, не говоря ни слова, вышел из спальни, никак не среагировав на слова жены о боли, которая разрывает её голову. У него в этот момент в сознании созрела мысль, которую он прошептал одним емким русским словом. И это слово сразу же завладело его сознанием. Пока эта оформившаяся в образ мысль казалась реальной, он взял сигареты, зажигалку и, прихватив в коридоре топор (он лежал там уже три дня, словно хозяин знал наверняка, что это оружие понадобится в ближайшее время), вышел на лестничную клетку.

Сосед, который, как минимум, раз в неделю включал дома однотипную и однообразную музыку на полную громкость, жил под ним на первом этаже. Стучать в дверь или звонить было бесполезно — он просто не мог услышать эти сигналы. Профилактические беседы днем успехом не увенчались — молодой парень с отмороженными глазами тупо смотрел на него, кивал и нагло улыбался. Надежды на участкового не было — милиционер принимал заявления от жильцов, разговаривал с парнем, но эти беседы ни к чему не приводили. Через неделю тишины ночное безумие возвращалось. Поэтому Сергей решил перейти от слов к делу.

Он неторопливо выкурил сигарету. Затем, подтащив к окну противника чурбан, который использовался во дворе для сидения за столом, — домино, карты и интеллигентные беседы, — он взобрался на него и топором разбил оконное стекло. Звонкий звук посыпавшегося стекла на фоне трансовой музыки даже не был слышен, словно просто где-то упала чашка. Убрав стекло из рамы, чтобы не пораниться, Сергей залез в окно и оказался в кухне. Здесь звук музыки стал настолько громким, что казалось, что кто-то неутомимо вбивает гвозди в мозг, и кровь заливает сознание.

Сергей сжал губы, перехватил рукоять топора, и пошел в комнату. Окровавленные мысли лежали в голове мертвым грузом — он даже не задумывался, что он сейчас делает. Единственное, что его беспокоило — громкая музыка.

Их было трое. Хозяин квартиры, парень по имени Костя, сидел на диване и с закрытыми глазами тупо раскачивался в такт музыке. Второй, длинноволосый и небритый парень, стоя посередине комнаты, топтался на одном месте, изображая танец. Третий, худосочное тело с запрокинутой головой, похоже, находился в бессознательном состоянии. Сергей окинул быстрым взглядом место боя, и больше не раздумывая, с размаху опустил топор на музыкальный центр. Удар был силен и точен — пластик треснул, вскрывая нутро механизма. Звук моментально прекратился, обрушившись на Сергея внезапной оглушающей тишиной. Единственный звук, возникший в этой тишине — храп парня, спящего на диване.

Танцующий парень продолжал пританцовывать, словно ему и не нужны были звуки. Но Костя прекратил дергаться и открыл глаза.

Сергей неторопливо вытащил топор из чрева музыкального центра и нанес новый удар, разделив агрегат на две части.

— Ты что творишь, сволочь?! — глаза Кости округлились от ужаса и осознания своей потери. — Это же мой музыкальный центр! Это же мой любимый музыкальный центр! Дебил, ты сломал его!

Сергей, меланхолично глядя на парня, ждал, когда тот встанет и с угрозой во взгляде приблизится к нему. И только затем коротким боковым ударом обухом топора снес челюсть парню.

Второй парень задумчиво посмотрел, как упал на пол его друг. На кровь, стекающую по разбитому лицу молодого человека. На пустоту открытых глаз. Он улыбался — и Сергей вдруг понял, что его улыбка абсолютно безумна.

И оказался прав.

Сергей совсем немного промахнулся, когда попытался таким же ударом свалить противника — обух топора скользнул по коже подбородка, окрасив красным кожу. И этим сразу воспользовался парень, беззвучно бросившись на него. Они с грохотом повалились на пол и, парень, оказавшись сверху, сдавил руками горло Сергея.

— А-а-а-а! — парень хрипло кричал на одной ноте, навалившись всем телом и сжимая пальцы. В его глазах Сергей не заметил ни грамма разума, поэтому понял, что если он хочет жить, то надо переходить к решительным действиям. Правая рука по-прежнему сжимала рукоять топора, и коротким взмахом он нанес сбоку удар по голове противника. Звук хруста, словно сломалась пластиковая коробка. Безумие в глазах парня сменилось сначала на удивление, а затем погасла и эта эмоция. Хватка рук на шее Сергея ослабла, и, повалившись на бок, противник с окровавленной головой оказался на полу.

Как бы безумно это не звучало, но Сергей с удовольствием снова бы услышал этот хруст ломающихся костей черепа. Почему бы и нет, топор всё еще у него в руке.

Он лежал и улыбался, радуясь тому, что он жив.

В голове по кругу вертелись ритмичные звуки тупого удара и хруста, и эта мелодия была сейчас лучшей песней в его жизни.

Вздохнув полной грудью, Сергей стал медленно вставать. В схватке он забыл о том, что есть еще один человек в этой комнате, и когда его бок обожгла боль, он даже не сразу понял, что случилось. Повернув голову, он увидел торчащую рукоятку ножа в своем левом боку. Странная слабость в теле и мысль, что эта ночь в его жизни если не последняя, то судьбоносная. А потом сразу же возникла злость — кроваво-красная. Не раздумывая, Сергей просто махнул топором, без какой-либо надежды попасть по противнику. И, к своему удивлению и радости, попал. Причиной этому была замедленная реакция молодого человека. Подойдя ближе к лежащему на полу телу, он спокойно и с внешне безучастным лицом нанес еще несколько ударов топором, отделив голову противника от тела.

Задумчиво глядя на окровавленные тела парней, Сергей достал из кармана пачку сигарет и закурил. Вдыхая дым, он даже на мгновение забыл про боль в боку. Он стоял и думал о том, что наступившая тишина так хороша и благостна, что хочется петь от радости. Именно так — выкрикивать слова под звучащую в голове музыку. Он и хотел спеть одну из своих любимых песен, — ту, где есть любовь и миллион алых роз, — но в глазах потемнело, ноги неожиданно ослабли, и он повалился на пол.

Майор Вилентьев ехал домой. Еще один рабочий день позади. И снова ни единого следа Парашистая. В последнее время Ивану Викторовичу стало казаться, что дни проходят впустую, даже если он заканчивал очередное громкое дело и передавал его в суд с достаточным количеством убедительных доказательств вины подозреваемого. Сегодня вечером майор сам для себя признал, что ловить преступников стало скучно. Никто из них не пытался обеспечить себя алиби, некоторая часть бандитов даже не скрывались с места преступления, а убийцы оставляли столько улик, что даже становилось неловко за них.

И еще майор признал, что ему не хватает доктора Ахтина.

Когда он шел по следу Парашистая, его жизнь была наполнена смыслом — кровь в сосудах бурлила, адреналин выплескивался через край, мозг работал лучше любого компьютера и тонус мышц был, как в юности.

Сейчас, через полгода отсутствия Парашистая и его неожиданного призрачного явления на больничном дворе, майор ехал домой с потухшим взглядом, грузно развалившись в кресле своего автомобиля, и с вялой мыслительной деятельностью. Свернув в боковую улицу, он въехал во двор и остановился под окнами квартиры на первом этаже. Это стало неким ритуалом — каждый будний день он делал небольшой круг и приезжал к дому, где жил Парашистай. Выходил из машины, прикуривал сигарету, несколько минут стоял и смотрел на темные окна. Просто стоял и смотрел. Наверное, он хотел поверить в то, что его противник вообще существует. Что всё то, что было в прошлые годы, не сон.