Чтение онлайн

Савамура с улыбкой посмотрел на Рю, который тут же закивал с энтузиазмом.

— Точно! Пойдем, братец! Я знаю одно место, там такие якитори делают, пальчики оближешь!

Я посмотрел на них, потом на Инуи, который все так же сидел с книгой, словно прирос к стулу.

— Инуи, ты с нами? — спросил Савамура.

Тот даже не поднял головы.

— Спасибо, но у меня в плане на вечер — глава по патофизиологии митральной недостаточности. Это куда увлекательнее, чем денатурация белка в вашем организме под воздействием этанола.

— Ну, как знаешь, зануда, — добродушно хмыкнул Савамура. — А мы пошли.

Бар, в который притащил нас Нишиноя, оказался крошечным, зажатым между прачечной и цветочным магазином. Внутри было всего несколько столиков и длинная стойка, за которой колдовал пожилой усатый бармен.

Мы сели за маленький столик в углу. Рю тут же заказал три огромные кружки пива и целую гору закусок.

— Ну, за знакомство! — провозгласил Савамура, когда нам принесли запотевшие кружки

Мы чокнулись. Холодное, горьковатое пиво приятно обожгло горло.

— Так откуда ты все-таки, Херовато-кун? — спросил Савамура, отхлебнув из своей кружки. — Кунитати — это же такая дыра. Как тебя оттуда занесло в столицу?

Я пожал плечами.

— Ладно, — отмахнулся Савамура. — Ты сегодня был великолепен. Я, честно говоря, на секунду растерялся. А ты… как будто каждый день такое делаешь.

— Не каждый, — я усмехнулся. — Просто иногда приходится выбирать между «не сделать ничего» и «сделать хоть что-то». Я выбрал второе.

— Слушай, а правда, что ты в скорой тому парню… ну, ты понял… ручкой? — Нишиноя подался вперед, его глаза горели любопытством.

Я вздохнул. Уже выяснили. Похоже, от славы героя-канцеляриста мне не отмыться. Неужто в каждой больнице обо мне будут слухи нелепые ходить.

— Ага… Но там ничего особенного.

Савамура, видимо, поняв, что я не сильно горю желанием обсуждать свой великий подвиг, пришел на выручку.

— В любом случае, — он отпил пива, — ты уже стал членом нашей команды. Ты теперь часть корабля.

— Кстати, — оживился Нишиноя, прожевав кусок куриной кожицы. — Раз уж мы тебя посвящаем, ты должен знать местный расклад. Садись поудобнее, братец, сейчас начнется самое интересное.

Он сделал таинственное лицо и понизил голос.

— Начнем с нашего любимого Томимо-сенсея, — Нишиноя хихикнул. — Есть байка, что однажды, когда еще он был ординатором, на дежурстве перепутал физраствор с глюкозой и чуть не ввел его пациенту с диабетом. Его тогда остановила санитарка, которая просто мимо проходила и заметила не ту этикетку. С тех пор она в отделении пользуется большим уважением, чем он.

— Рю, не преувеличивай, — мягко поправил его Савамура, хотя и сам улыбался.

— А профессор Ишикава? — спросил я, вспомнив рассказ Савамуры. — Тот, что самый старший.

— О, Ишикава-сенсей — это живая легенда, — с неподдельным уважением в голосе сказал Савамура. — Говорят, лет десять назад ему предложили пост заместителя министра здравоохранения. Кабинет в центре Токио, личный водитель, огромная зарплата. А он отказался. Сказал, что не может променять операционную на разборки и политическую грязь. Говорят, министр был в ярости. Но Ишикаве было все равно.

— А Мей-сенсей? — не удержался я. Сильно хотелось узнать о ней подробнее.

Нишиноя аж поежился.

— О-о-о, — протянул он. — Демонесса — это еще мягко сказано.

— Она жесткая, — согласился Савамура, становясь серьезным. — Но справедливая. Она прошла через ад, чтобы оказаться там, где она сейчас. В нашем мире женщине-хирургу, чтобы доказать, что она чего-то стоит, нужно быть вдвое лучше, вдвое умнее и вдвое сильнее любого мужчины. Она стала вдесятеро лучше. Поэтому ее и боятся, и уважают.

Он сделал глоток пива.

— Хотя… — он задумался. — Есть, пожалуй, один человек во всей этой больнице, который может с ней спорить на равных. Даже подкалывать ее. И ему за это ничего не бывает.

— Кто это? — с любопытством спросил я.

— Заведующий гастроэнтерологией, — ответил Савамура. — Очень… колоритный персонаж. Вечно улыбающийся, похож на добродушного медведя. Но за этой улыбкой скрывается ум, острый, как бритва. Они с Мей-сенсей — как лед и пламя. Постоянно спорят на консилиумах, подкалывают друг друга, но при этом видно, что они уважают друг друга. Говорят, — тут Савамура понизил голос, — что он лучший друг какого-то легендарного хирурга из провинции, которого Мей-сенсей очень уважает, но, скорее всего, это лишь байки.

Я молчал, внимательно слушая и роясь на подгорках сознания. Уж больно это описание мне кого-то напомнило…

— Да… — протянул я. — Весело у вас тут.

— Это ты еще не все знаешь! — снова встрял Нишиноя. — У нас же еще есть призрак!

— Какой еще призрак? — я удивленно посмотрел на него.

— Призрак медсестры Кагуи! — выпалил он. — Той, что работала здесь лет пятьдесят назад. Говорят, она была влюблена в молодого хирурга, а он ее бросил. Она от несчастной любви выбросилась с крыши четырнадцатого этажа. И теперь ее призрак по ночам бродит по коридорам и ищет своего возлюбленного. Иногда по ночам сами по себе включаются мониторы или падают инструменты. Это она!

Я посмотрел на Савамуру. Тот только вздохнул.

— Рю, это не призрак. Это старая проводка. А инструменты падают, потому что ты их криво кладешь.

— А вот и нет! — обиделся Нишиноя. — Я сам слышал, как она плачет.

Мы пили пиво, ели якитори, я слушал эти больничные байки, и мне становилось на удивление легко.

— Знаешь, Херовато-кун, — сказал Савамура, когда мы уже собирались уходить. Он был уже немного пьян, и его обычная добродушная улыбка стала еще шире. — Ты, конечно, парень странный. И появился из ниоткуда. Но… — он хлопнул меня по плечу, — я рад, что ты здесь.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ. И это было искренне.

Мы вышли на ночную улицу. Воздух после душного бара казался свежим и чистым. Рю что-то весело орал, размахивая руками. Савамура пытался его успокоить. Попрощавшись, я направился в общежитие.

Голова приятно гудела от пива и разговоров. Я чувствовал себя уставшим, но… счастливым. Давно я не испытывал такого простого, человеческого чувства. Давно так легко и просто не болтал с коллегами, не выпивал после работы, не обсуждал профессоров.