Чтение онлайн

Она спустилась со ступенек и подошла к калитке. И только тогда она заметила меня, стоящего в тени фонарного столба. Ее улыбка замерла. Удивление на ее лице сменилось еще большим удивлением, а потом — чем-то еще, чего я не смог разобрать. Чашка в ее руках дрогнула, и несколько капель чая плеснули на деревянные ступени. Ее глаза расширились от удивления.

— А, — только и смогла выговорить она.

Тайга, заметив эту затянувшуюся паузу, обернулся. Он посмотрел на свою дочь, потом на меня, и на его лице отразилось что-то похожее на досаду.

— Чего застыли, как два истукана? — проворчал он, обращаясь, кажется, к нам обоим. — Пошел я в дом. И ты Акико, не задерживайся. Нечего на улице мерзнуть.

С этими словами он, не дожидаясь ответа, прошел мимо Акико и скрылся в доме, оставив нас одних в этой неловкой, звенящей тишине.

Мы продолжали молчать. Я не знал, что сказать. «Привет, Акико-сан, я тут случайно вашего папу провожал и узнал, что ты его дочь. А чего не рассказала раньше?». Звучало, мягко говоря, глупо.

— Я… пойду, наверное, — наконец выдавил я, сделав шаг назад. — Уже поздно.

Я сделал шаг назад.

— Стой.

Ее голос остановил меня. Он был тихим, но в нем была такая настойчивость, что я не посмел ослушаться. Она вышла за калитку и подошла ко мне. Теперь нас разделял всего шаг.

— Правда? — спросила Акико, глядя мне прямо в глаза. И в ее взгляде больше не было удивления. Только какая-то тихая, горькая обида.

— Что — правда? — не понял я.

— Что вы уезжаете.

Я замер. Откуда она знает?

— Мне сегодня звонила Аяка-сан, — пояснила она, словно прочитав мои мысли. — Она была очень расстроена. Танака ей проговорился, что тебя переводят.

Акико сделала паузу, и ее голос стал еще тише.

— Почему ты ничего не сказал?

Этот простой вопрос ударил меня под дых сильнее, чем любые крики и возмущения.

— Я… — я запнулся, лихорадочно ища слова. — Все произошло так внезапно.

— Внезапно, — повторила Акико, и в ее голосе прозвучала нотка горечи. — Мы же… я думала, мы друзья, Херовато-сан. Друзья ведь делятся такими вещами. Или я что-то не так поняла?

Она смотрела на меня, и в ее глазах я видел разочарование. И это было хуже всего.

— Вы все не так поняли, Аки…Йосано-сан, — выдохнул я. — Просто… все сложно.

— Что сложно? — она вдруг вспыхнула, но тут же и погасла. Ее взгляд стал другим, отстраненным. — Хотя, извините, Херовато-сан. Мы же с вами, все-таки, не так долго знакомы. Лишь быстрые переглядки на вызовах да иногда совместные разговоры на дежурствах и обедах. Видимо, я просто сама нафантазировала себе между нами дружбу. Прошу прощения за это.

И тут Акико низко поклонилась и отвернулась к дому, но я видел, что в ее глазах блестели слезы.

— Удачи Вам в Токио, Херовато-сан.

Развернувшись, она быстро пошла к дому.

— Акико, подожди! — крикнул я.

Она остановилась, но не обернулась.

— Спасибо, — сказал я. — За все. И… эти слова про дружбу и фантазии. Это неправда. Акико, ты и вправду мой дорогой друг.

Она постояла еще мгновение, а потом скрылась за дверью, оставив меня одного на пустынной ночной улице.

Я посмотрел еще несколько мгновений на ее дом, на то, как загорелся и погас свет на террасе. Затем медленно побрел домой. В голове была абсолютная пустота.

Добравшись до приюта, я тихо, стараясь никого не разбудить, проскользнул в свою комнату. Чемодан и рюкзак стояли у двери, готовые к отправке. Я не стал раздеваться. Просто рухнул на кровать, как был, в джинсах и футболке, и уставился в потолок. Сон не шел.

Будильник заорал с безжалостностью палача, который ровно в шесть утра пришел отрубить тебе голову. А ещё, кажется, вчерашнее сакэ с профессором Тайгой решило устроить в моей черепной коробке вечеринку с симфоническим оркестром из дятлов.

Я сел, свесив ноги с кровати, и попытался сфокусировать взгляд. Рюкзак и чемодан стояли у двери.

Внизу на кухне меня уже ждала тетушка Хару, отобрала мой рюкзак и усердно постаралась запихнуть туда, кажется, весь годовой запас провизии нашего приюта.

— Акомуто-кун, ты только не голодай там, милый! — причитала она опять. — Я тебе еще котлеток положила! И салатик! А вот это — специальный чай от простуды. В Токио, говорят, сквозняки ужасные!

Я смотрел на свой рюкзак, который на глазах превращался в подобие беременного бегемота, и понимал, что если я все это возьму, то мне понадобится не билет на поезд, а услуги шерпа и грузового вертолета.

Тетушка Фуми, напротив, молча пила свой утренний чай, но сама она будто была не здесь.

На вокзал мы отправились всем кагалом. Это было похоже не на проводы, а на переселение небольшого, но очень шумного народа. Тетушка Хару всю дорогу держала меня под руку и всхлипывала. Дети бежали впереди, что-то крича и размахивая руками. Даже Кайто, этот вечный хмурогриб, плелся сбоку, засунув руки в карманы, но с таким видом, будто он здесь оказался совершенно случайно.

А вот и платформа. Шум поездов, объявления диктора, суета. Белоснежный синкансэн уже стоял у перрона, готовый унести меня в Токио. И тут началось. Прощание.

Первой, разумеется, была тетушка Хару. Она вцепилась в меня, как осьминог в свою любимую ракушку, и ее объятия были такими крепкими, что я боялся, как бы не пришлось перед коллегами предстать с переломом.

— Береги себя, мальчик мой, — шептала она мне в плечо, и ее слезы капали мне на футболку. — Звони. Пиши. И кушай хорошо, слышишь?

Я гладил ее по спине и что-то бормотал в ответ, чувствуя, как у самого к горлу подкатывает ком. Вдруг тетушка сунула мне в руки очередной сверток. Откуда он у нее вообще взялся, вроде же с пустыми руками шла...

— Там онигири, — всхлипнула она. — С тунцом. И с маринованной сливой. Перекусишь в поезде, ну и останется еще. А то вдруг в Токио онигири не продают.

— Продают, тетушка, — улыбнулся я, думая, что было бы смешно, если бы самый популярный в Японии перекус не продавали бы в столице. — Спасибо.

Она только кивнула, не в силах говорить, и отошла в сторону, вытирая слезы платочком. Затем настал черед тетушки Фуми.

Она подошла и смерила меня своим фирменным взглядом, от которого даже у профессора Тайги, я уверен, пробежали бы мурашки по спине.