Чтение онлайн

У красивой, идеально выбеленной деревянной ограды скучал оставленный кем-то велосипед. Василий Оттович окинул его подозрительным взглядом и даже подумал развернуться в сторону дома. Но нежелание менять планы и капитулировать перед обстоятельствами победило, поэтому доктор решительно распахнул двери и вошел.

Распорядителя у входа не оказалось. Фальк недовольно дернул носом и отправился на поиски. Аркадий Гаврилович нашелся за стойкой кафе – распорядитель, ответственный за учет досуга отдыхающих, вполголоса спорил о чем-то с владельцем велосипеда. Как назло им оказался человек, которого доктор хотел видеть меньше всего – инженер Платонов. Увидев вошедшего, спорщики замолчали, а распорядитель бросился к Фальку.

– Василий Оттович, всегда рады-с! Когда приехали?

– Вчера, – сухо ответил доктор. С инженером они просто обменялись приветственными кивками.

– Чего изволите?

– Хотел справиться насчет развлечений на следующей неделе, – Фальк по-прежнему твердо намеревался пересидеть ближайшие семь дней в одиночестве на даче, пока страсти не улягутся, но и превращаться в затворника на все лето он не желал.

– Конечно же, – распорядитель пулей метнулся за кожаным журналом, где хранилось расписание курортных развлечений. – Так-с, посмотрим. Понедельник – лаун-теннис. Вторник – вечер азартных игр в казино. Среда – заседание литературного общества, обсуждают произведеньице Алексея Ремизова. Четверг – дамский клуб. Пятница – спектакль дачного театра, обещают Шекспира.

– Замечательно, запишите меня, пожалуйста, на теннис, казино и спектакль, – сказал Фальк.

– Всенепременнейше! – воссиял распорядитель, но тут же начал растерянно озираться. – Перо? Где-то перо забыл, голова дырявая. Извольте обождать буквально мгновение.

С этими словами Аркадий Гаврилович вылетел из кафе в поисках письменных принадлежностей. Фальк и Платонов остались одни. Инженер шумно допил остатки кофе из фарфоровой чашечки и с отчетливым звоном поставил ее обратно на блюдце. Не оборачиваясь к доктору он произнес:

– Василий Оттович, говорят, вы на меня клевещете.

– Не имею ни малейшего понятия, с чего вы это взяли, Петр Андреевич, – спокойно ответил Фальк.

– Любопытно, а слухами-то земля полнится: вы-де обнаружили следы у дома покойной генеральши, указывающие на меня. Некрасиво с вашей стороны, сударь.

Василий Оттович поморщился. Вот уж не думал, что этот факт станет достоянием общественности. А главное – кто мог сказать инженеру? Сидоров? Вряд ли. Неверов – возможно, но при всем любопытстве бывшего товарища прокурора секреты, особенно связанные со следствием, он хранить умел. Шевалдины? Но что их связывает с Платоновым. Однако размышлять было некогда.

– Что ж, в таком случае вас ввели в заблуждение. Я действительно нашел у дома госпожи Шевалдиной следы велосипедных шин и указал на них уряднику. Но, во-первых, я доверяю Александру Петровичу и не сомневаюсь, что он обнаружил бы их самостоятельно. А во-вторых, этим замечанием я ограничился. И ни в коей степени не делал предположений относительно того, чей велосипед мог эти следы оставить. Как человек чести, я готов ответить за свои слова, если пожелаете.

– Экий вы гордый, однако, – хрипло рассмеялся инженер. – Что ж, спасибо за честность, коль не обманываете.

Он бегло стрельнул глазами в сторону окна и замер. Василий Оттович проследил за направлением его взгляда и успел увидеть, как за стеклом промелькнул мундир урядника Сидорова.

– Кажется, это по мою душу, – глухо произнес Платонов. – Как не вовремя. И Аркадий запропастился… Черт!

Он сорвался с места и бросился к Фальку. Доктор инстинктивно приготовился защищаться – уроки бокса и военные рефлексы сработали. Но вместо нападения инженер остановился, протянул Фальку записку и умоляющим тоном попросил:

– Раз вы человек чести, то прошу – отдайте это Екатерине Шкляревской. Если вы откажетесь – я пропал.

Фальк рефлекторно принял протянутый листок. За его спиной послышались шаги и сбивчивый нервный голос распорядителя, а затем двери в кафе распахнулись и на пороге появился Александр Петрович Сидоров.

– Господин Платонов, вот вы где! – излишне доброжелательным тоном обратился к Петру Андреевичу урядник. – Мне, право, неудобно вас беспокоить, но образовалось дело безотлагательной важности, требующее вашего присутствия. Соблаговолите пройти со мной, пожалуйста.

– Вы обещали, – едва слышно шепнул оцепеневшему Фальку Платонов и шагнул навстречу Сидорову. – Я в вашем распоряжении, Александр Петрович!

Урядник и инженер покинули курзал, оставив Фалька в одиночестве. Доктор растерянно взглянул на сложенный листок бумаги в руках. Кажется, сама вселенная была решительно настроена испортить все его планы.

– Какой кошмар, Василий Оттович, – произнес распорядитель. Он так и остался стоять с ошарашенным видом у дверей в кофейный зал.

– Да уж, – глубокомысленно подтвердил Фальк.

– Я не о том, простите, просто совсем забыл закончить перечень, – продолжил Аркадий. – В субботу на летней эстраде дает концерт духовой оркестр добровольного пожарного общества. Вас записать?

– В сложившихся обстоятельствах? На духовой оркестр добровольного пожарного общества? Черт с вами, записывайте!

«И ровно в полночь дорогое пуховое одеяло, с вышивками и вензелями, уже грело спящее, изредка вздрагивающее тело молодой, хорошенькой, развратной гадины»

А. П. Чехов, 1882 год

В ночь на вторник Василию Оттовичу не спалось. Сей факт можно счесть примечательным уже потому, что обычно его идеально вышколенный организм подобных вольностей себе не позволял. Стоило Фальку положить голову на подушку и закрыть глаза, как можно было бы по часам отмерить пять минут, после которых мерное дыхание доктора превращалось в легкое сопение, поза – расслаблялась, а разум преспокойно переправлялся в царство морфея.

Не в этот раз.

Василий Оттович бессонно ворочался на кровати (которая, по такому случаю, завела привычку раздражающе скрипеть, чего ранее за ней не наблюдалось). В те краткие минуты забытья, которые давались Фальку, его посещали кошмары. Вот мертвая генеральша встает с пола и указывает перстом в окно: «Смотрите, Василий Оттович, серый монах пришел за мной!». Вот инженер Платонов стоит на эшафоте, с накинутой на шею петлей, и грустно говорит: «Моя судьба была в ваших руках, доктор». А потом Василий Оттович видел со стороны, как он сам взбирается со свечей в руке в комнатку на вершине башни, выглядывает в ночной мрак – и видит фигуру монаха, безмолвно наблюдающую за ним с мостика, перекинутого через ручей в глубине участка.