Чтение онлайн

– Ну, это не факт, – фыркнул Александр Петрович. – У генеральши шея, что слоновья нога. А у инженера ручки ма-а-аленькие. Не сомкнул бы, на горле-то!

– Да, но это не объясняет морфий. Не объясняет попытки запугать Шевалдину, являясь ей в виде серого монаха. Ваши улики на что-то указывают, Александр Петрович, это правда! Но они никак не вписываются в картину преступления, что у нас на руках! Скажите, что мне не чудится!

Сидоров задумчиво разгладил усы. Поднял было рюмку, но уже по весу понял, что та пустая. Сменил ее на чашку чая, уже подостывшего. Извлек памятную книжку и быстро перелистнул несколько страниц.

– Хорошо, Василий Оттович, – наконец сказал он. – Правда ваша, что-то тут не чисто. Только что прикажете дальше делать? Отпустить Платонова?

Пред мысленным взором Фалька встала Екатерина Юрьевна Шкляревская, бросающаяся на шею доктору от радости за вызволенного инженера и спасенную репутацию. Картина выходила многообещающая, однако Василий Оттович не собирался отклоняться от своей привычки принимать любые решения по воле разума, а не эмоций и желаний.

– Нет, конечно! – твердо ответил Фальк. – Как я уже говорил, найденные вами улики сами по себе указывают на некий план, возможно – злодейский. Но я бы намекнул исправнику и судебному следователю, что ушлый адвокат может-таки разбить ваше обвинение, если уж на логические дыры указал простой врач. А значит неплохо было бы продолжить дознание. Кто знает, может быть оно выведет вас совсем на другого человека. Или, наоборот, найдете уже железные доказательства против Платонова.

Тут Фальк совершенно не кривил душой. Более того, в ходе беседы с урядником его посетила неприятная мысль – а ну как инженер и Шкляревская заодно? Он придумал алиби, она – подтвердила, а теперь втравила в это дело доктора, чтобы совсем уж чужими руками отвести подозрение от себя и любовника. Интересная картинка получалась.

– Ох, не понравится это начальству, – почти жалобно сказал Сидоров. – Сначала ограбления, теперь еще это… Ну да ладно, вы правы. Лучше заранее хорошо сделать работу, чем потом на суде краснеть. Только… Василий Оттович, – он сурово глянул на Фалька. – Не думайте, что легко от меня отделались. Я вижу: вы от меня что-то скрываете. Но доверяю вам достаточно, чтобы оставить это на вашей совести. Пока.

– Спасибо, Александр Петрович, – с чувством кивнул доктор. – Послушайте, а что вы делаете в воскресенье, часика в 4 дня?

– Вроде бы ничего. Почему спрашиваете?

– А давайте-ка я вас с супругой к себе на чай приглашу. И Павла Сергеевича Неверова заодно. Дамы пообщаются о своем, о женском. А мы на троих голову поломаем.

– Василий Оттович, я же просил, – укоризненно посмотрел на него урядник. – Никому не рассказывать! А вы уже бывшего прокурорского втянуть хотите…

– Его опыт нам здорово пригодится – это раз. А во-вторых, ваш судебный следователь и так к нему советоваться бегает! – наябедничал Фальк.

– Да ладно? – выпучил глаза Сидоров. – Вот шельмец! Сразу он мне молокососом показался. Ну-ну. Спасибо, что сказали. Хорошо, доктор, чай у вас действительно хорош, грех не воспользоваться приглашением. Только попросите эту вашу ведьму еще наливки выставить. Уж больно хороша!

– Договорились, – улыбнулся Фальк. – Да, пока не забыл. Перед тем, как вы увели Платонова из курзала мы с ним перекинулись парой фраз. И он каким-то образом знал, что я нашел велосипедные следы. Не от меня, и, думаю, что не от вас. Но, быть может, ваши тайны следствия уже не такие уж и тайные.

– Дьявол… – ругнулся Сидоров. – Спасибо, что сказали. Подумаю об этом на досуге.

С этими словами урядник откланялся, оставив Василия Оттовича в глубокой задумчивости. Почти всю неделю доктор пытался держаться от расследования как можно дальше, и каждый раз его снова и снова втягивали обратно. И вот, сидя в кабинете с чашкой чая, Фальк поймал себя на очень странной и нехарактерной для себя мысли: а ведь погоня за преступником начинала ему нравиться!

«Эта сцена мирного чаепития была нарушена появлением самого вредного человека.»

Д. Н. Мамин-Сибиряк, 1902 год

Северная погода смилостивилась над обитателями Зеленого луга ближе к полудню субботы. Последний день ливней унес с собой влажную духоту, сменив ее легким морским ветерком и вполне комфортной прохладой. Конечно, нашлись ворчуны, которые привыкли к жаре и теперь находили необходимость утепляться утомительной, но большинство дачников вздохнули спокойно и наконец-то вернулись к своим развлечениям на свежем воздухе после нескольких дней взаперти. Самые отчаянные уже субботним вечером выбрались на пикники, расстилая пледы и одеяла прямо на еще не просохшей после дождей траве.

Василий Оттович к отчаянным людям не относился. Он терпеливо дождался воскресенья и перед обедом тщательно проверил поляну у мостика через ручей, струившийся через его участок. Удостоверившись в пригодности площадки, Фальк выставил на нее два одинаковых столика и накрыл их большой белоснежной скатертью. Следом перетаскал из гостиной пять венских стульев. В результате его приготовлений, к четырем часа пополудни его гостей встретил готовый к чаепитию стол – с фарфоровым сервизом, обязательным самоваром и несколькими блюдцами с угощениями. Порадовать визитеров доктор планировал пастилой, уже распробованными шишками в меду, свежими весенним ягодами (купленными утром у крестьян, разносивших лукошки по дачам) и знаменитыми штруделями Клотильды Генриховны. Про наливку, естественно, Фальк тоже не забыл.

Прибывшие пары контрастировали между собой. Павел Сергеевич и Людмила Владимировна Неверовы представляли собой классический продукт брака по расчету, обговоренного семействами без малейшего участия со стороны будущих супругов. Семейную жизнь в результате оба представляли, как тяжкий крест, который полагалось нести с честью и достоинством. Неверовы вырастили четверых детей (трех своих и одну приемную девочку), обеспечили им будущее и внезапно оказались лицом к лицу с перспективой провести старость в компании знакомого и привычного, но, к сожалению, не особо близкого человека. На людях они были исключительно вежливы друг с другом, однако от их общения очень часто тянуло холодком.

Абсолютно не такими представали Сидоровы. Урядник встретил свою жену, Марию Прохоровну, когда ему был 21 год, а ей – 17. Хватило одной мимолетной встречи, чтобы Александр Петрович сказал девушке – «После армии приду и женюсь, ты только дождись!». Мария дождалась 10 , и Сидоров, несмотря на страшный скандал в семье, противившейся браку с бесприданницей из соседней деревни, свое обещание также сдержал. Молодым пришлось переехать – семья мужа принять их отказалась, семье жены принимать было просто некуда. Невзгоды их не сломили и теперь Сидоровы радовали взор и грели сердце даже такого циника, как Фальк. Александр Петрович трогательно заботился о жене, а Мария заметно гордилась своим героическим мужем.

В обычных обстоятельствах эти две семьи никогда бы не встретились за одним столом – Неверов, товарищ прокурора и коллежский советник, выслуживший потомственное дворянство, и Сидоров, обыкновенный деревенский урядник. Но дачные правила, как уже говорилось, допускали разительные отступления от сословных правил. И уже спустя час Людмила Владимировна с неподдельным интересом слушала рассказ Сидоровой о недавно уродившихся цыплятах и особенностях их выхаживания.

Мужчины же переместились по мостику на другой берег ручья, оккупировали белую, увитую плющом беседку, и с удовольствием пыхтели сигарами. Василий Оттович по такому случаю даже нарушил обещание не делиться ими с бывшим товарищем прокурора. Разговор быстро свернул на убийство Шевалдиной. Фальк и Сидоров быстро ввели Неверова в курс дела относительно хода расследования. Тронутый доверием Павел Сергеевич слушал внимательно, не перебивал и задумчиво выпускал колечки дыма.