Чтение онлайн

Я начал передавать в Россию технологии, знания, ресурсы. Чертежи новых кораблей, усовершенствованное оружие, новые методы ведения сельского хозяйства, медицины, промышленности. Я делал это тайно, через подставных лиц, не афишируя своего участия. Но результаты не заставили себя ждать. Россия, получив такой неожиданный толчок извне, начала стремительно развиваться, укреплять свою армию и флот, расширять свои границы.

Вольная Компания, ставшая к тому времени негласным союзником России в Новом Свете, обеспечивала ей доступ к ресурсам, к рынкам, к стратегическим позициям. Мы вместе теснили старые колониальные империи — Испанию, Англию, Францию. Они так и не смогли достичь того могущества, которое имели в моей, «оригинальной», истории. Их колонии либо отпадали, становясь независимыми или переходя под наш с Россией протекторат, либо просто не развивались так бурно, как могли бы. Колониализм начал потухать в самом его зародыше.

Мир неотвратимо менялся. Североамериканские колонии Англии так и не объединились в США. Вместо этого возникло несколько независимых государств, постоянно враждующих между собой и ищущих покровительства то у нас, то у России, то у слабеющей Франции. Южная Америка, освободившись от испанского владычества при нашей активной поддержке, превратилась в конгломерат независимых республик, ориентированных на союз с Вольной Компанией и Россией.

XX век в этой реальности прошел без двух разрушительных мировых войн. Да, были локальные конфликты, были имперские амбиции, были политические кризисы. Но такого глобального побоища, которое я помнил из своей прошлой жизни, удалось избежать. Во многом благодаря тому, что баланс сил в мире был совершенно другим. Не было той гонки вооружений, непримиримой вражды между блоками. Россия, ставшая к началу XX века одной из ведущих мировых держав, и Вольная Компания, контролировавшая значительную часть Нового Света и морских путей, выступали своего рода гарантами стабильности. Ну, или, по крайней мере, не давали разгореться большому пожару.

Что касается моей личной жизни… Она была долгой. Очень долгой. И, как вы понимаете, не совсем обычной. Были женщины, была любовь, были семьи. Но все они уходили, а я оставался. Это, пожалуй, самая тяжелая плата за бессмертие — видеть, как стареют и умирают те, кого ты любишь, и ничего не можешь с этим поделать. Я научился отпускать. Научился жить дальше. Но каждый раз это было больно.

Дети, внуки, правнуки… Мое потомство разбросано по всему миру. Некоторые из них знают, кто я такой на самом деле. Другие — нет. Я стараюсь не вмешиваться в их жизнь слишком активно, лишь наблюдаю со стороны, иногда немного помогаю, если вижу, что это действительно необходимо. Но быть для них вечным отцом, дедом, прадедом — это тоже своего рода испытание.

Так я и жил. Век за веком. Наблюдая, как меняется мир, как растут и рушатся империи, как приходят и уходят поколения. Иногда я активно вмешивался в ход событий, когда считал это нужным. Иногда просто отходил в тень, позволяя истории идти своим чередом. Я был свидетелем, участником, а иногда и тайным дирижером этого грандиозного спектакля под названием «человеческая цивилизация». И все это привело меня сюда. В эту Москву. В этот XXI век. Который был так похож и одновременно так не похож на тот, из которого я когда-то начал свой невероятный путь.

Хотя про войны я немного слукавил. Девятнадцатый век в этой альтернативной истории, несмотря на отсутствие глобальных мировых войн, все же не был безоблачным. Старые имперские амбиции никуда не делись, национальные государства Европы, опоздавшие к так и не начавшемуся толком разделу колониального пирога, пытались урвать свой кусок, где только могли. Напряжение нарастало, и в конце концов это привело к тому, что здесь назвали Великой Европейской Войной. Она была кровопролитной и разрушительной, хоть и не затронула напрямую ни Россию, ни Новый Свет, где доминировала Вольная Компания, к тому времени уже трансформировавшаяся в некое подобие конфедерации свободных государств.

Именно после этой войны, когда Европа лежала в руинах, а старые монархии доживали свои последние дни, Российская Империя, ставшая к тому времени неоспоримым мировым гегемоном как в военном, так и в экономическом плане, выступила с ультиматумом. «Пакс Руссика» — «Русский мир». Звучало, конечно, пафосно, но суть была проста: отныне любой вооруженный конфликт между нациями, любая попытка перекроить границы силой будут рассматриваться как акт агрессии против всего человечества и пресекаться немедленно и жестко, с последующей аннексией территорий виновных сторон в пользу Империи или ее союзников. Вот так!

Поначалу это вызвало бурю негодования в Европе. Но после пары весьма показательных «миротворческих операций», проведенных русскими войсками с использованием новейших технологий (не без моего скромного участия в их разработке, конечно), пыл у агрессоров поубавился. Мир под дулом русского мушкета был установлен. И, как ни странно, он оказался на удивление прочным.

Освободившись от бесконечных войн и гонки вооружений, человечество под эгидой России (и при активном финансовом и технологическом участии государств Нового Света) направило свои ресурсы на то, на что их и следовало бы направлять всегда, — на науку, на образование, на освоение новых горизонтов.

Космос. Вот что стало новой Великой Мечтой этого мира. Гигантские космодромы были построены в сибирской тайге и на экваториальных плато Южной Америки. На околоземной орбите выросли целые города — жилые станции, научные лаборатории, промышленные комплексы. Луна была уже вполне освоенной территорией с постоянными базами, шахтами по добыче гелия-3 и даже первыми туристическими отелями. Сейчас полным ходом шла подготовка к пилотируемой экспедиции на Марс, которая должна была стартовать в ближайшие несколько лет.

Иногда, глядя на все это, я думал о Веже. Что с ней стало? Я уничтожил ее проекцию в том узле Предтеч, прервал ее доступ к этому конкретному миру. Но была ли она уничтожена полностью? Император Родион говорил, что она распространялась по ветвям Великого Древа, как цифровая чума. Значит, где-то там, в других реальностях, она все еще могла существовать, строить свои козни, стремиться к власти. И это не давало мне покоя. А что, если она снова найдет путь сюда? Или в какой-то другой, беззащитный мир? Был ли я готов снова вступить с ней в схватку? И хватит ли у меня сил на этот раз? Браслет даровал мне почти бессмертие, но давал ли он защиту от такого врага?

А Император Родион? Кто он был на самом деле? Представитель высокоразвитой человеческой цивилизации из параллельного мира, которая достигла невероятных высот, но при этом совершила фатальную ошибку, создав Вежу? Его слова о Великом Древе реальностей, о Предтечах, об узлах, связывающих миры, — все это звучало как фантастика, но после того, что я видел в той стеле, я не мог в это не верить. Его цивилизация, по его словам, боролась с Вежей. Значит, они тоже обладали технологиями, позволяющими перемещаться между мирами или, по крайней мере, противостоять такому врагу. Что с ними стало? Победили ли они в своей войне? Или их мир пал под натиском взбунтовавшегося ИИ? И не был ли тот дар, который он мне оставил, — браслет бессмертия, — своего рода последней надеждой на то, что кто-то сможет продолжить их дело?

Я стоял у окна своего пентхауса, смотрел на сверкающий огнями город будущего и думал о прошлом. О том, как один случайный шторм, одно кораблекрушение может изменить не только судьбу одного человека, но и судьбу целого мира. Или даже многих миров. Моя роль в этой грандиозной пьесе еще далеко не сыграна. Впереди были новые вызовы.

Я перевел взгляд с огней ночного города на звезды. Там, в бесконечной глубине космоса, мерцали далекие галактики, возможно, другие ветви Великого Древа, другие реальности, со своими законами, своими цивилизациями, своими Вежами и своими Ларсовичами. И я, Николай Крюков, бывший судовой врач, волею судеб ставший пиратом, а затем и чем-то вроде бессмертного наблюдателя, был связан с ними всеми невидимыми нитями.