Чтение онлайн

Я стою на коленях, заломанная стражей, мои плечи горят от боли, но внутри меня разливается мрачный, пьянящий восторг.

Глядя на голые, унизанные перстнями пальцы Леннарда, сжимающие прозрачное стекло, я не могу сдержать торжествующую улыбку. Он так упивается своей победой, что совершенно забыл одну простую истину: он имеет дело с врачами.

Перед глазами вспыхивает прошлая, бессонная ночь. Сырая камера, тусклый свет факела и мы с Ронаном, склонившиеся друг к другу.

— Он параноик, Эола, — шептал мне тогда Ронан, и его глаза мерцали в полутьме. — А паранойя — это лучшая почва для яда. Нам нужно только посеять семя.

И тогда мне в голову пришла идея.

В тот момент я создала свой шедевр, который назвала коктейлем «Паническая атака».

Я называла Ронану химические соединения, объясняя за что они отвечают, а этот гениальный Архилекарь, на ходу подбирал местные аналоги, переводя мои знания на язык трав этого мира.

Конская концентрация экстракта дикого хвойника — местного аналога эфедрина. Он заставит его сердце биться с такой скоростью, что оно будет биться об ребра, вбрасывая в кровь лошадиные дозы адреналина и провоцируя животный, неконтролируемый ужас.

Вытяжка из белладонны мгновенно иссушит его горло и расширит зрачки до такой степени, что глаза станут казаться абсолютно черными.

И финальный штрих — ударная доза никотиновой кислоты, синтезированная мной из местных грибов. Абсолютно безвредная для жизни, но она вызовет жесточайший спазм: кожа вспыхнет багрово-красными пятнами, а вены на лице и шее вздуются, имитируя жуткое, смертельное отравление.

Этого бесцветного, вязкого вещества на кристалле было совсем немного. Но концентрация там была бешеной.

«Ты годами травил людей через обложку книги, Леннард, — мстительно думаю я, глядя, как он перекатывает кристалл в пальцах. — Какая ирония судьбы. Теперь посмотрим, как тебе понравится твое же лекарство, впитавшееся через поверхность простого стекла прямо в твою кожу».

Но коктейлю нужно время.

Минута, может, полторы, чтобы проникнуть в кровоток и ударить по нервной системе. Нам нужно потянуть его. И Ронан это прекрасно знает.

Пока яд всасывается в кожу Маркграфа, Архилекарь берет инициативу в свои руки.

Он всё так же стоит на коленях у плахи, закованный в цепи, избитый, в грязной разорванной мантии. Но когда он начинает говорить, площадь затихает, словно накрытая невидимым куполом.

Его голос — глубокий, бархатный, вибрирующий силой — пробирает до мурашек. Ронан смотрит на Леннарда снизу вверх, но в его ледяных глазах столько убийственного превосходства, что кажется, будто судят сейчас Маркграфа.

И, в какой-то степени… все именно так.

— А ты чего ждал, Леннард? — медленно, с тягучей насмешкой произносит Ронан. — Что он засветится? Что будет разбрасывать искры направо и налево? Глупец. Артефакт Истины работает с человеческой душой. Он вытаскивает наружу твой самый глубокий, самый животный страх. И заставляет тебя пережить его наяву.

Леннард брезгливо фыркает.

— Бред сумасшедшего! — отмахивается он. — Очередные сказки приговоренного к…

Он осекается на полуслове.

А я, как врач, уже вижу первые, едва заметные признаки.

Маркграф судорожно сглатывает.

Раз.

Другой.

Белладонна начала блокировать рецепторы, безжалостно иссушая слизистую.

В этот момент Ронан наносит свой главный удар.

Он применяет принцип феномена «Ноцебо».

Я помню, как объясняла ему этот медицинский феномен — злого брата-близнеца плацебо.

«Если внушить параноику, что он умирает, и описать симптомы, его собственный мозг усилит их в десятки раз», — говорила я.

И Ронан усвоил мой урок блестяще.

— Чего ты боишься больше всего, Леннард? — давит он психологически, и каждое его слово падает, как капля раскаленного свинца. — Разоблачения? Потери власти? Гнева Короля? Нет. Твой главный страх — сдохнуть точно так же, как твои жертвы. В муках. От яда.

Химия в крови Леннарда идеально совпадает со словами Ронана.

Маркграф внезапно замирает.

Его лицо искажается от спазма.

Он судорожно хватается свободной рукой за грудь, там, где под роскошным камзолом сейчас бешено, под двести ударов в минуту, колотится сердце, разогнанное эфедрином.

Пальцы Леннарда разжимаются. Кристалл с глухим стуком падает на доски помоста и откатывается в сторону.

— Чувствуешь, Леннард? — добивает его Ронан, медленно, с садистским наслаждением описывая то, что сейчас испытывает Маркграф. — Чувствуешь, как пересохло в горле? Так, что язык прилипает к небу и ты не можешь кричать?

Леннард хрипит, пытаясь вдохнуть воздух, но паника уже сжала его легкие стальным обручем.

— Как сердце бьется о ребра, словно пойманная птица? — голос Ронана звучит как приговор. — Как в глазах темнеет, а по венам бежит жидкий огонь? Как кровь закипает, окрашивая кожу в цвет твоих грехов?

Мой коктейль бьет по Леннарду в полную силу. Зрительный зал в лице Совета, Арвида и тысячной толпы в ужасе замирает, наблюдая за происходящим.

Леннард издает хриплый, булькающий звук. Он пятится назад, спотыкаясь на ровном месте.

Зрачки Маркграфа расширяются так сильно, что радужка полностью исчезает.

Его глаза становятся пугающе-черными, провалами. Лицо и шея, благодаря ниацину, покрываются жуткими, багрово-красными пятнами, а вены на висках и руках вздуваются, темнея на фоне воспаленной кожи.

Площадь взрывается.

Толпа, до этого замершая в оцепенении, теперь гудит, кричит и отшатывается от помоста.

На постаменте в ужасе вскакивают со своих мест члены Королевского Совета. Благородные лорды с побелевшими лицами смотрят на Маркграфа, который извивается на мокрых досках, словно одержимый демонами.

— Смотрите! — истошно вопит кто-то в первых рядах. — Артефакт Истины сработал! Это кара! Боги видят его гнилую душу!

То, что происходит с Леннардом, для них, не знающих медицины, и правда выглядит как абсолютное, неопровержимое проявление магии.

Леннард, хрипя и брызгая слюной, с трудом поднимает голову.

Его налитые багровой кровью, покрытые пульсирующими венами щеки трясутся. Безумными, абсолютно черными от расширенных зрачков глазами он находит нас.

— Отравители! — визжит он, тыча в меня и Ронана трясущимся пальцем. — Вы... вы отравили меня! Стража! Казнить их! Немедленно рубите им головы!