Чтение онлайн

Он предпочтет умереть на этом столе, чем проснуться обрубком. Мне самой физически больно от одной только мысли об этом.

Ему самому больно, но мне — невыносимо. Он спас меня, когда я падала из кареты, он прикрывал меня, он защищал лечебницу.

Я не позволю ему потерять ногу!

Я не думаю. Инстинкт опережает разум. Я бросаюсь вперед и физически встаю между пилой и ногой капитана, загораживая ее собой.

— Я не дам сделать его калекой! — кричу я, тяжело дыша, глядя прямо в суровые глаза Архилекаря. — Мы не будем ничего отрезать! Мы пустим кровь в обход!

— Что ты несешь, Ольга? — Ронан хмурится, его голос звучит резко. — Некроз начнется через пятнадцать минут!

— Я знаю! — горячо восклицаю я, не отступая ни на миллиметр. — Есть один вариант. Это называется шунтирование. Мы вырежем длинную, здоровую подкожную вену из его другой, здоровой ноги. И сделаем из нее «мост». Искусственное русло. Мы вошьем её поверх разорванного участка, соединив живые концы артерии выше и ниже разрыва!

Ронан медленно опускает пилу. В его взгляде появляется интерес. Он обдумывает мои слова ровно секунду.

— Звучит как выход, — медленно, хрипло произносит он. — Анатомически это возможно. Но я не знаю, как это реализовать на практике. У нас просто нет подходящего оборудования для такой ювелирной работы с венами! Слишком много рисков.

Меня накрывает волна черного отчаяния. Неужели я знаю, как спасти его, но не смогу этого сделать из-за того, что родилась не в том времени?!

— Неужели ничего нельзя сделать?! — отчаяние сжимает мое горло. — Вы же Архилекарь! Вы творите невозможное!

Ронан смотрит на меня, затем на умирающего Дамиана. Его челюсти сжимаются.

— Эйнар! — рявкает Архилекарь так, что звенят склянки на полках. — Срочно созвать в палату консилиум! Всех лучших специалистов по сосудам, которые есть в здании! Живо!

Через три минуты вокруг стола собираются пятеро самых опытных лекарей. Дамиан тяжело дышит, балансируя на грани обморока от боли и потери крови, пока я хватаю кусок угля и прямо на гладкой белой стене лихорадочно рисую разорванную артерию.

Схематически показываю как провести шунтирование и пустить кровоток в обход.

Лекари переглядываются.

На их лицах написан абсолютный, первобытный шок. Для них, людей средневековья, вырезать сосуд из одного места и пришить в другое звучит как некромантия, как запретная черная магия.

— Это безумие! — возмущается седой лекарь, качая головой. — Вена не выдержит давления! Нитки просто порвут её в клочья! Она лопнет, и он умрет на столе!

— Только ампутация! — вторит ему другой.

— ЗАКРЫЛИ РТЫ! — громовой рык Ронана заставляет их вжать головы в плечи.

Архилекарь обводит своих подчиненных тяжелым, полыхающим магией взглядом.

— Она знает, что предлагает, — жестко, не терпящим возражений тоном чеканит Ронан, вставая рядом со мной. — Мы будем делать этот «мост». А вы живо думайте как нам решить основные проблемы.

Он поворачивается ко мне, снова уступая мне слово.

— Итак, нам нужно решить несколько проблем, — я беру себя в руки, включаясь в режим холодного профи. — Первая: пока мы будем пришивать мост, кровь в остановленном русле свернется в смертельные тромбы. Нам нужны антикоагулянты. Отвар донника или экстракт из слюны пиявок. Вторая, и самая главная, нитки! Нам и правда нужно что-то тонкое, чтобы они не превратили края вены в решето при сшивании с артерией. Нам нужно что-то прочное как сталь, но тоньше волоса!

— Может, паучий шелк? — тут же отзывается Эйнар, протискиваясь вперед. — Мастер Ронан, у нас в хранилище осталась пара катушек! Мы как раз недавно использовали его для сшивания пищевода. И он проявил себя отлично.

— Идеально! — киваю я, чувствуя, как адреналин вытесняет страх. — Тогда, последнее: когда мы вырежем вену из здоровой ноги, от болевого шока и смены давления она спазмируется. Сожмется в тонкий, непроходимый шнурок. Мы не сможем пустить по ней кровь. Нам нужно что-то, что расслабит гладкую мускулатуру сосуда!

Повисает тишина. Лекари мрачно переглядываются.

Естественно. Они никогда не проводили такой операции и не даже не знают методики.

— Нам нужен мощный спазмолитик, — пытаюсь объяснить им я. — Горячие компрессы с чем-то, что расслабит мускулатуру сосуда.

— А что если использовать концентрированную вытяжку лунного мaka? — вдруг кричит седой хирург, который минуту назад спорил со мной. Его глаза горят профессиональным азартом. — Мы используем его для снятия желудочных спазмов, но если обернуть вырезанную вену горячим компрессом... она должна расшириться!

— Папаверин... — шепчу я, узнавая аналог из своего мира. — Да! Это именно то, что нужно!

Большинство лекарей все еще с сомнением качают головами, настаивая на безопасной ампутации, чтобы не рисковать жизнью капитана на столе.

На кону — жизнь пациента и репутация самой лечебницы. Если мы не сотворим чудо, на операционном столе лишится жизни капитан королевской гвардии.

— За работу! — властно командует Архилекарь, беря в руки тончайший скальпель и кивая мне. — Мы пишем новую историю медицины.

Операционная превращается в поле битвы.

Адское, выматывающее напряжение сковывает операционную. Воздух становится густым от запаха сnиpта и крепких алхимических отваров.

Мы работаем в две бригады.

На соседнем столе Эйнар, бледный от ответственности, но с абсолютно твердыми руками, ювелирно вырезает длинный участок подкожной вены со здоровой ноги Дамиана.

Мы с Ронаном стоим над разорванной артерией. Я промываю ногу очищенным экстрактом пиявок.

— Вена готова! — выдыхает Эйнар, передавая мне драгоценный сосуд в лотке.

Я мгновенно обкладываю его горячими компрессами с вытяжкой из маka. И это работает — на моих глазах спазмировавшаяся, сжавшаяся в нитку вена расслабляется, расширяясь до нужного диаметра.

— Шей, Ольга, — хрипит Ронан, подавая мне тончайшую иглу с нитью из паучьего шелка. Нить почти невидима, она мерцает в свете ламп.

Начинается самый страшный этап.

Мои руки, до этого дрожавшие от эмоций и усталости, становятся механическими. Я пришиваю один конец вены к артерии выше разрыва. Идеальная, филигранная работа кардиохирурга, требующая задержки дыхания.