Чтение онлайн

Ларна видела сон; она знала, что это сон, потому что над верхними садами Капитолия не бывает солнца, да и за Куполом это тоже не могло быть — тут всё было не настолько дикое, как она читала. Она знала, что ей это снится, потому что на самом деле она была в кровати Доктора.

Тут не было тропинок, не было аккуратно выложенных клумб, лабиринтов, зелёных изгородей. Но пурпурная трава была аккуратно подстрижена, а рядом с прудом была скамья. В воздухе была тонкая дымка, скрывавшая от неё остальной мир, и её от остального мира. Но небо было синее, безоблачное, воздух был тёплый. Она хотела понять, чей это сад и как она в него попала. Она захотела узнать, что на ней надето, и оказалось, что на ней не надето совсем ничего. Но здесь не было повелителей времени, которые могли бы осудить её за это, здесь были только бабочки, да и вообще это был всего лишь сон.

Её ноги всё ещё болели после бега по лестнице. Поскольку у неё была такая возможность, она шагнула в воду. Пруд был тёплым, но не так, как ванна. Она пошла дальше, и вода плескалась вокруг ступней её ног, вокруг её бёдер, пояса, груди, шеи. Вода отнимала её вес, поднимала её. Она расслабилась и позволила телу всплыть горизонтально, спиной вниз, лицом к идеальному небу, не видя больше ничего, кроме синевы. Её волосы расплелись и плавали вокруг неё. Её голова погрузилась так глубоко, что уши были под водой и не могли слышать пение птиц. Она закрыла глаза.

Несколько похожих на сон минут была только она, вода и солнце, которые по-разному грели её кожу.

А потом появилось что-то ещё, что-то страшное. Ларна чувствовала, как оно приближается, окружает её, наблюдает за ней, вода стала ледяной. Её ноги начало сводить судорогами, она пыталась вдохнуть, но мышцы её не слушались. Её глаза были раскрыты, но она не могла пошевелиться. Она погружалась, она не тонула, но небо над ней стало кроваво-красным. Сад становился всё темнее. Деревья и трава дрожали на ветру. Вода начала замерзать, прозрачная корка образовывалась между ней и воздухом.

Поскольку её уши были под водой, всё это происходило в тишине. Но вокруг неё звучал смех, насмешливый смех, в котором терялись все другие звуки. На кону было всё.

Всё.

Послышался тревожный стук по дереву одетого в перчатку кулака.

Небо остыло, стало тёмным, как чугун, и Ларна с него смотрела на своё собственное тело. Она выглядела спокойной и, казалось, сияла, потому что всё вокруг её тела было таким тёмным. Её волосы и глаза были золотые, и если её зубы казались слоновой костью, то кожа была перламутровой. Ветер нёс над ней лепестки из сада и ронял их в чёрную воду. Она поняла, что умерла. Под левой грудью у неё была аккуратная рана.

Её смерть её не встревожила. К чему тревожиться, ведь это всего лишь сон, да и все остальные тоже умерли.

Но это был не сон, и она была голая. Было несколько звёзд, но она видела себя, чувствовала себя, замерзая. Она видела, что она расплетается, нити ДНК и волосы распускались. И что-то распускало её до тех пор, пока от неё ничего не осталось. Ей не было больно, но она была мертва, и поэтому не могла остановить это, не могла даже пошевелиться. Позади неё и вокруг неё сад тоже распускался. Бабочки исчезли, как развязавшиеся бантики, скамья и трава рассыпались в нити хлопка.

Она закричала.

Магистрат распахнул дверь и увидел запутанную в простыни Ларну. Она была одна, она кричала. Её длинные волосы спутались. Магистрат тремя быстрыми шагами пересёк комнату, одной рукой зажал ей рот, а второй придержал её. Она сопротивлялась, и она была сильная, она чуть не сбросила его с узкой кровати, но в конце концов успокоилась.

Он убрал руку и позволил ей сесть.

Глаза у неё были широко раскрыты, грудь высоко вздымалась так, что свисавший с шеи кулон подпрыгивал. Несмотря на это она кивнула ему.

— Магистрат, — почтительно сказала она.

— Забудьте формальности, — резко сказал он.

То ли так на неё подействовала его интонация, то ли взгляд, но она мигом взяла себя в руки.

— Мне приснился плохой сон, — сказала она ему. — Я распускалась, рассыпалась.

— Что вы сделали с Доктором? — спросил он.

Она посмотрела по сторонам, только сейчас сообразив, где она находится.

— Ничего, — слишком быстро, виноватым голосом сказала она. — Это не то, что можно подумать, мы не… — она поправила на себе свою рубашку, но всё равно чувствовала себя неуютно. — Он был здесь, — признала она. — Я не заметила, когда он ушёл.

Магистрат двинулся, чтобы встать.

Ларна схватила его за руку:

— Нам нужно пойти в камеру бесконечности. Я совсем забыла, нам нужно в камеру Эпсилон. Я запустила там программу. Я объясню, когда мы будем там.

Что-то в её голосе заставило его сразу согласиться.

У него на запястье запищал коммуникатор. Магистрат оттянул перчатку, чтобы добраться до него.

— Говорит Нульквемпер. Доктор только что появился. Сейчас он…

— Экстренное сообщение! Магистрат, говорит констебль Пелтрок. Произошло…

— Я не один, констебль. Подождите минутку.

Коммуникатор замолчал, и Магистрат обратился к Ларне:

— Я поговорю с констеблем в большой комнате. Выходите, пожалуйста, туда, когда переоденетесь.

Он вышел из спальни, тщательно прикрыв за собой дверь.

Комната Доктора была такой же, как и всегда — несколько излишне сумбурной, как на вкус Магистрата. Сколько раз он сюда ни приходил, всегда находил здесь какой-то новый артефакт или сокровище. Он улыбнулся — это был первый случай, когда посреди этого беспорядка он обнаружил ещё и женщину. Он не был уверен, рад он этому или нет. Взглянув на висевший над камином портрет, он определился. Ларна была очень молодая, но она больше уже не была ученицей Доктора, и кроме неё на Галлифрее почти ничего не могло сделать Доктора счастливым. И это было их дело, и только их.

Вайклифа нигде не было видно. Магистрат проверил его ящик.

— Киса, ты там не сдох? — строго спросил он. Ответа не было.

Кресло для гостей стояло на своём обычном месте. Магистрат сел в него и позвонил Пелтроку.

— Совершено убийство, сэр. Техника.

Голос констебля был сильно взволнованным. Смерть тут была редкостью.

— Предатель?

— Возможно, ваша светлость. Его зарезали, а, как вы знаете, человек в маске пользовался силовым ножом. Тело всё ещё здесь, в камере бесконечности Эпсилон. Я обратился к вам раньше всех.

— Эпсилон… — пробормотал Магистрат.

Краем глаза он что-то заметил. Среди прочего хлама — ключей, монет, карт данных — на столе лежал силовой нож. На его рукояти было несколько капель крови.

— Так точно, милорд, Эпсилон.

Магистрат сложил руки домиком. Это всё осложняло.

— Какого, вы говорите, роста был изменник?

— Среднего, я бы сказал. Тяжело судить о том, что было под плащом.

— Это могла быть женщина? — спросил Магистрат.

Несколько секунд Пелтрок молчал.