Чтение онлайн

Так разве не стоило бы дать людям возможность приобрести эти сочинения в печатном виде, без ошибок, да к тому же еще и за полцены по сравнению с тем, сколько приходится платить за имеющие хождение копии? Готов обещать и гарантировать как правильность, так и сходную цену — если только будет достаточное число подписчиков, то есть если заранее внесенная ими плата покроет самые необходимые расходы [, которые мне придется ради этого дела понести]. (с. 224)

Насчёт правильности — виды у меня такие: у господина камер-музыканта Фаша имеется экземпляр, переписанный им лично с оригинала Йог. Себ. Баха и выправленный; так вот, во-первых, он столь любезен, что готов мне его доверить для печати, а во-вторых — он берет на себя — совместно с еще несколькими лучшими музыкантами нашего города — корректуры оттисков. Насчет сходной цены — могу сообщить, что буду выпускать этот труд отдельными тетрадями, дабы облегчить [интересующимся] приобретение его. В каждую тетрадь войдет восемь фуг и восемь прелюдий, и за нее надо будет уплатить наперед 1 талер. Все произведение займет 6 тетрадей и обойдется подписчикам в 2 дуката, а затем цена непременно повысится на одну треть. Что же касается качества печати, то, я думаю, с этой стороны я уже имею кое-какой кредит у публики; как бы то ни было, печать будет отличная, ибо я как раз сейчас заказываю новые нотные литеры, в которых учтены все пожелания, высказанные господином капельмейстером Шульцем в направлении улучшения моей нотной печати. Бумага и формат будут, как в произведениях К. Ф. Э. Баха.

А пока мне остается ждать, что же сделают наши немецкие музыканты, дабы поспособствовать выходу в свет этого произведения. Как только у меня будут виды на реализацию моего плана, я приступлю к печатанию; так что прошу как можно скорее уведомить меня об отношении к моему замыслу (почтовым налогом не облагается), а главное, чтобы была произведена надежная подписка. [425]

[И. К. Ф. Рельштаб, предисловие к изданию органных сонат К. Ф. Э. Баха. — Берлин, сентябрь 1790 г.]

356 (III/1007)

Я хочу приобрести все органные и клавирные сочинения И. Себастьяна Баха; у меня уже есть его «Искусство фуги» и «Klavier"ubung» (I часть), но, как Вам, наверное, известно, их существует великое множество, и я бы с удовольствием пошел на немалые затраты, чтобы иметь их полностью. В Лейпциге все они, несомненно, есть, и потому по-дружески прошу Вас как можно скорее таковые мне предоставить.

Прежде всего мне хотелось бы поскорее раздобыть его «Дважды 24 прелюдии и фуги во всех тональностях» (с. 225) они приводятся в рельштабовском Каталоге рукописных нот по цене 13 талеров, и я охотно заплатил бы за них такую сумму. Если бы обладатель этой и других работ упомянутого автора мог решиться на то, чтобы тотчас же выслать мне их с ближайшей почтой для переписки, то я охотно заплатил бы ему (и притом отнюдь не какую-нибудь мелочь), а через несколько недель отправил бы его рукописи обратно с оплатой пересылки. И если бы Вы смогли это осуществить, то доставили бы мне тем самым величайшее удовольствие на свете, ибо я сейчас в особенности имею время и расположение к углубленному изучению гармонии. [426] […]

[X. Г. Негели — в издательство «Брейткопф и Гертель» (в Лейпциг). — Цюрих, май 1798 г.]

357 (III/1022)

В Англии немцы сейчас, кажется, пользуются безусловным предпочтением перед другими иноземными музыкантами… Даже те высокие сферы немецкой музыки, которые мы сами уже, можно сказать, позабыли, там известны; так что ныне один английский органист [(А. Ф. К. Кольман)] смог решиться на то, чтоб издать способом гравировки на меди «Хорошо темперированный клавир» Йог. Себ. Баха с пояснениями, — предприятие, которое в отечестве этого великого композитора всего несколько лет тому назад безуспешно пытались осуществить два нотопродавца. [427] […]

[И. Н. Форкель (во «Всеобщей музыкальной газете». — Лейпциг, 2.Х. 1799 г.]

358 (III/1045)

Будучи целиком и полностью убежден в том, что отвечаю желаниям подавляющего большинства наших ныне здравствующих музыкантов и удовлетворяю запросы всех обучающихся, я взялся за издание 48 прелюдий и фуг для клавира по всем тонам и полутонам [428] Иоганна Себастьяна Баха.

Было бы излишним распространяться здесь об этом шедевре немецкого искусства, ведь его непреходящая ценность давно уже единодушно подтверждена всеми нациями.

Так как мой экземпляр полностью выверен покойным Нефе и так как я самым тщательным образом позабочусь (с. 226) о корректурах, будет обеспечена безупречная правильность нотного текста. [429] […]

[Н. Зимрок (во «Всеобщей музыкальной газете»). — Бонн, декабрь 1800 г.]

359 (III/666) [430]

Третий и последний — это прославившийся на весь мир своей игрой на органе высокоблагородный господин Иоганн Себастьян Бах, королевский польский и курфюрстский саксонский придворный композитор и лейпцигский музикдиректор.

Иоганн Себастьян Бах принадлежит к роду, всем членам которого любовь и способность к музыке, казалось бы, дарованы самой природой. Во всяком случае, можно с определенностью сказать, что начиная от Файта Баха, родоначальника этой фамилии, все потомки его — теперь уже вплоть до седьмого колена — были преданы музыке, причем все они, за исключением лишь совсем немногих, сделали музыку своей профессией. Тот самый Файт в шестнадцатом столетии из религиозных соображений вынужден был покинуть Венгрию и с тех пор обосновался в Тюрингии. Многие его потомки тоже жили в этой провинции. Среди многочисленных представителей баховского рода, выделившихся [своими достижениями] в практической музыке, а также в изготовлении новых музыкальных инструментов, — своими сочинениями особенно примечательны, помимо нашего Иоганна Себастьяна, следующие: 1) Генрих Бах, арнштадтский органист, скончавшийся в 1692 году; 2) и 3) два его сына — Иоганн Кристоф, придворный и городской органист в Эйзенахе, скончавшийся в 1703 году, и Иоганн Михаэль, органист и городской писарь в округе Герен, первый тесть Иоганна Себастьяна; 4) Йог. Людвиг Бах, герцогский мейнингенский капельмейстер; 5) Иоганн Бернхард Бах, камер-музыкант и органист в Эйзенахе, отошедший в вечность в 1749 году. Мы до сих пор пользуемся сочинениями всех этих музыкантов, свидетельствующими о том, насколько сильны были их авторы как в вокальной, так и в инструментальной композиции. Особенно силен был вышеназванный (с. 227) Иоганн Кристоф, который отличался изобретательностью в сочинении красивых тем, а также той выразительностью, какую он умел придать словам. Он писал — насколько позволял тогдашний вкус — не только утонченно и напевно, но и необычайно полногласно. Касательно первого пункта — подтверждением может служить написанный им семь с лишним десятков лет тому назад мотет, в котором он, помимо других удачных находок, уже имел смелость употребить увеличенную сексту; а касательно второго пункта — примечательно созданное им церковное сочинение с 22 облигатными голосами (без какого бы то ни было ущерба для безупречной чистоты гармонии), равно как и то обстоятельство, что и на органе, и на клавире он всегда играл не иначе, как с пятью облигатными голосами, а то и больше. Иоганн Бернхард написал много прекрасных увертюр в телемановском вкусе. Удивительно, что такие славные люди столь мало известны, разве что у себя на родине, хотя, конечно же, эти честные сыны Тюрингии были настолько довольны своим отечеством и своим положением, что и не помышляли о том, чтобы искать удачи где бы то ни было за его пределами. Ненадежным, достигаемым ценой немалых усилий и затрат, похвалам немногочисленных, да еще и, быть может, завистливых, чужестранцев они безоговорочно предпочитали одобрение господ, властвовавших в той местности, где они родились, и множества своих земляков. Между тем, надо думать, наш долг перед памятью достойных людей может служить вполне достаточным оправданием для этого небольшого экскурса в историю баховского музыкального рода в глазах тех, кому экскурс этот, быть может, покажется слишком пространным. Вернемся же к нашему Иоганну Себастьяну.

Родился он в 1685 году, 21 марта, в Эйзенахе. Родителями его были: Иоганн Амброзиус Бах, тамошний придворный и городской музыкант, и Элизабет, урожденная Леммерхирт, дочь эрфуртского городского советника. У отца его был брат-близнец по имени Иоганн Кристоф, служивший придворным и городским музыкантом в Арнштадте. Эти два брата были во всем (и даже в том, что касается состояния здоровья и познаний в музыке) настолько похожи друг на друга, что различали их только по одежде.

Иоганну Себастьяну не было еще и десяти лет, когда (с. 228) он лишился родителей. Он отправился в Ордруф к старшему брату, Иоганну Кристофу, тамошнему органисту, и под его руководством освоил основы игры на клавире. Уже в этом нежном возрасте у нашего Иоганна Себастьяна Баха была необыкновенная тяга к музыке. За короткий срок он полностью овладел всеми пьесами, которые задавал ему брат. Однако имевшийся у брата сборник клавирных пьес тогдашних прославленнейших мастеров Фробергера, Керля [и] Пахельбеля брат ему, невзирая на все его просьбы, почему-то не давал. Рвение подсказало ему такую невинную уловку: сборник хранился в запертом шкафу с решетчатыми дверцами, и ночью, когда все спали, он доставал его оттуда, просунув свою маленькую руку сквозь решетку и свернув сборник рулончиком, благо, он был в мягкой обложке, а потом принимался переписывать его при лунном свете, так как никакого другого освещения быть не могло. Через шесть месяцев эта музыкальная добыча была, наконец, в его руках. Он с исключительным рвением принялся ее тайком осваивать, но, к величайшему для него сожалению, брат это обнаружил и безжалостно отобрал у него с таким трудом изготовленную копию [сборника]. Вообразим, в каком состоянии оказался бы скупой [торговец], если бы принадлежавший ему корабль — с сотней тысяч талеров на борту — затонул в плавании, где-нибудь по пути в Перу, и мы получим живое представление о том огорчении, какое испытал наш маленький Бах, когда понес эту утрату. Доступ к [вожделенному] сборнику он обрел лишь после смерти брата. Но — не это ли страстное стремление совершенствоваться в музыке, не это ли прилежание, проявленное им в отношении упомянутого сборника, как раз, быть может, и было, по стечению обстоятельств, первопричиной его смерти? Что тут имеется в виду — станет ясно ниже.

После смерти брата Иоганн Себастьян — в обществе своего школьного товарища, по имени Эрдман, который несколько лет тому назад скончался на посту российского императорского резидента в Данциге, — отправился в Люнебург [и поступил] там в гимназию св. Михаила.

В Люнебурге нашего Баха, обладавшего необыкновенно красивым сопрано, очень хорошо приняли. Некоторое время спустя — как-то раз, когда он пел в хоре, — вместе (с. 229) с сопрановыми звуками, какие ему надлежало воспроизводить, ни с того ни с сего одновременно зазвучали тоны октавой ниже. Этот новоявленный голос оставался у него на протяжении восьми дней, и в этот промежуток времени он пел и говорил не иначе, как октавами. Затем он утратил сопрановые тоны, а вместе с ними и красоту своего голоса.

Из Люнебурга он временами ездил в Гамбург, с тем чтобы иметь возможность послушать [игру] знаменитого тогда органиста церкви св. Екатерины Иоганна Адама Райнкена. Здесь же он часто слушал знаменитую в те времена капеллу графа фон Целле, состоявшую преимущественно из французов, и мог, таким образом, освоиться с французским вкусом, бывшим тогда чем-то совершенно новым для тех краев.

В 1703 году он переехал в Веймар, где стал придворным музыкантом. Год спустя он получил место органиста в Новой церкви в Арнштадте. Здесь-то и сказались первые плоды того прилежания, с каким он осваивал искусство игры на органе и композицию, которую по большей части изучал, вникая в сочинения тогдашних знаменитых серьезных композиторов и вдумываясь [в существо этого дела]. В органном искусстве он брал за образец сочинения Брунса, Райнкена, Букстехуде и некоторых хороших французских органистов. Здесь, в Арнштадте, исключительно сильное стремление послушать как можно больше хороших органистов побудило его однажды пешком отправиться в Любек, с тем чтобы услышать тамошнего знаменитого органиста церкви св. Марии Дитриха Букстехуде. Он провел там — не без пользы для себя — почти четверть года, после чего возвратился в Арнштадт.

В 1707 году он вступил в должность органиста церкви св. Власия в Мюльхаузене. Однако этот город не имел удовольствия удержать его надолго. Ибо предпринятая в следующем, 1708 году поездка в Веймар и представившаяся там возможность выступить перед тогдашним герцогом привела к тому, что ему было предложено место камерного и придворного органиста в Веймаре, каковое он незамедлительно согласился занять. Благорасположение его милостивого господина к его игре поощряло к особому усердию в деле освоения всего, что только мыслимо в искусстве игры на органе. Здесь же он написал и большинство своих органных сочинений. (с. 230)