Чтение онлайн

– Всё равно мы вас победим.

– Пока жив хоть один русский солдат, то вряд ли. Хотя какая-то правда у вас есть. Такое впечатление что часть генералов вообще на вас работают, а другие используют голову для двух дел. Они в неё едят, и ею гвозди забивают. Ни на что другое она не годна.

– Вы плохой солдат, вы оскорбляете своих командиров.

– Своих я не помню, память потерял, а сужу по тому что вижу. Может раньше было какое уважение, но после потери памяти всё это стало пылью. Я сужу по делам, а не по внешней обёртке. Если командир справный, я за ним в огонь и воду. А если паркетный шаркун, то за ним не пойду. Я присягу не давал.

– Но вы солдат?

– Память потерял, а что раньше было, мне плевать. Может я вообще не Вершинин никакой? Я же не помню. По чести сказать, мне присягу снова надо бы давать. Слушай, полковник, хочешь анекдот? Про русского генерала.

– Я в туалет хочу.

– Пруди в штаны, - посоветовал я.
– Как наши ослабевшие лёжа на нарах. Сил дойти до туалета не было. Не всем помогали, так что вонь в бараке стояла знатная.

– Отведи меня в туалет. Ты обязан по Женевской конвенции обеспечить меня всем необходимым. Туалетом в том числе.

– Ах ты тварь, о Конвенции вспомнил?! Что же вы гады творили, когда голодом военнопленных морили?!

– Я полковник, а ты всего лишь уорент-офицер, и обязан мне подчиняться, - разозлился тот.

– Ни хрена себе завязочки?! Знаешь, скину-ка я тебя полетать, тут недалеко. А нашим скажу, сбежал, полетать решил. Без парашюта.

– Отведи меня к туалету.

– Как? Я не знаю, как эту бандуру сажать.

– В хвосте есть туалет.

– Есть туалет?
– изумился я.
– Что ж ты сволочь двуличная раньше не сказал?! Всё, меня не беспокоить… Там почитать есть что?

На пять минут пришлось прерваться. Я поднялся на пятьсот метров, чёрт с ними, пусть локаторы видят, наши и так знают где я лечу, и отвязав полковника, сопроводил в хвостовой отсек. Я первым отлил, действительно очень хотелось. У него та же нужда была. Сам туалет вид имел крупного ведра, а сверху стульчак и крышка. Дальше вернувшись, я хотел привязать того, но полковник пытался нокаутировать меня ударом лба. Кстати, довольно профессиональное не раз отработанное движение. Однако тот не Депардье, я успел отшатнутся. И дал ему такого леща, что тот сел и свёл глаза в кучу. После чего я отработал на нём все способы рукоприкладства, от банального щелбана, до фофона. Тряся кистью правой руки, отбил, снова привязав того, ещё и ноги тоже. Сел на своё место, пока полковник плавал в своих снах, а на голове росли шишки, снова подключил шлемофон, и взял управление, то даже отшатнулся. Рядом летел русский истребитель и силуэт лётчика показывал явно неприличные жесты.

– Это ещё что за клоун?
– вслух я подумал, и тот за грозил мне кулаком, как будто всё слышал.
– Ой!

Мне как-то не по себе стало. А рация точно на приём стоит, а не на выдачу? Надо проверить. Снова поставив автопилот, я включил освещение кабины, чтобы тот меня лучше видел, и развёл руками, мол: чего? Тот погрозил кулаком и постучал по наушникам. Сам истребитель висел чуть впереди и выше, чтобы под винты моих моторов не попасть, так что лётчику приходилось оборачиваться и выгибать шею.

– На связь что ли выйти? Как будто я разбираюсь в этой британской бандуре. Понаделают хрени, а ты мучайся, - пробурчал я.

Не выключая освещения, я отключишь шлемофон, и перебрался к месту штурмана, где снова подключил его и включил рацию на связь. Даже лбом постучаться о стенку хотелось, рация работала, и все наши переговоры с полковником могли слышать. Ладно хоть мало кто понять мог, мы на английском общались. А я точно помнил, что ставил рацию на приём, включая внутреннюю бортовую связь. Точно, этот, когда возился, пяткой ботинка тумблеры переключил, я планку-то защиты на место не поставил. Дал ему за это ещё леща, всё равно без сознания. В общем, после включения рации на приём, я вернулся в кресло пилота, подключил шлемофон и услышал мат лётчика-истребителя. Кстати, поглядывая в иллюминаторы, отметил ещё три хищных силуэта, что сопровождали меня в стороне.

– Я в эфире, - сообщил я.

– За клоуна ответишь, - сразу отозвался лётчик.

– Я тут вообще не причём, этот мудак с трамплином для мондавошек под носом, каблуком ботинка сбил настройки рации, и та стала работать в эфир. Кстати, много слышали?

– С самого начала.

– Залёт, - коротко прокомментировал я.

– Ты поверь, ты ещё не осознаешь насколько. Кстати, что за трамплин для этих?

– Усы.

– Хм, я тоже усы нашу. Ладно, Клон, теперь это твой позывной. Следуй прежним курсом, у нас приказ сопровождать вас, дальше другие встретят. Отбой.

– Принял.

Так и летели. Полковник вскоре очнулся, но голова явно болела. Посмотрел на меня мутным взглядом и отвернулся. Я же, попивая из стакана-крышки термоса горячего чая, смешанного с мёдом, и довольно мурлыкал попсовую песню из своего времени:

– Мы летим, ковыляя во мгле,

Мы ползем на последнем крыле.

Бак пробит, хвост горит и машина летит

На честном слове и на одном крыле... (Х. Адамсон).

Чуть позже нас действительно передали другим истребителям, а те уже другим, и вот на рассвете мы подлетели к столице. Надо сказать, я был не в восторге и уже лелеял планы сбежать из России. Скажем так, то о чём мы говорили с полковником, было не для чужих ушей. Однако, благодаря ему всё ушло в эфир, естественно обрастёт множеством лишних подробностей и скорее всего карьеры мне не сделать, затравят, не любят генералы, когда их хают, по себе знаю. Если начнётся подобное давление, уйти я смогу всегда, покинув Россию, в принципе меня тут ничего не держит. Долг? Возможно, но если вспомнить Англию, то я его выполнил с перевыполнением плана. Так что я считай тут доброволец, захотел пришёл, захотел ушёл. Как-то так. Не думайте обо мне плохо, это просто я размышляю. Нервничаю слегка, всё же дело-то серьёзное.

Последние сотни километров меня вели радисты штаба воздушной обороны столицы, и вывели на аэродром дальней авиации. Он находился в тридцати километрах от города. Тут базировались два полка Балтийского флота, второй полк истребительный. Вот сюда и навели, освободив длинную бетонную полосу. Кстати, помеченную точками, бомбили и чинили полосу. Мне предложили помочь с посадкой, хотя бы морально, один из опытных лётчиков-дальняков бы помогал, но я сказал, что справлюсь, мол, разобрался что тут и как. Так что действительно зашёл на посадку, выпустив шасси, на всякий случай сделав ошибку. Поздно на посадку пошёл, и пришлось на второй круг идти, истребители всё вились вокруг, но не вблизи, не мешали, вот вторая посадка вышла куда лучше. Кстати, на аэродроме у зданий я видел множество легковых машин, было даже два автобуса. Были люди и в военной форме и в гражданском. Подозреваю, это журналисты. Ну да, хорошая пиар акция — это немаловажная вещь, военные это тоже должны понимать. Сел хорошо, и сбрасывая скорость, притормаживая, перевёл моторы на малый газ, а потом немного дав поработать, заглушил. Сразу не стоит. Прописано в технике безопасности. В журнале вычитал. А то работали и работали на максимуме, а тут раз и заглушили. Сейчас, когда те слегка остыли, вот и заглушил, окончательно остановив тяжёлую машину в конце полосы.

Журналистов на борт и близко к борту не пустили, пока работали военные. Выстроили оцепление, и ко самолёту подошло несколько офицеров, в основном ВВС, местные видимо, морячки были, было двое жандармов, явно из военной контрразведки и несколько крепких солдат. Я открыл люк, и помог спуститься полковнику, солдаты его приняли. Развязывать я его и не думал, руки связны. Тот сразу начал жаловаться на меня, но слушать его не стали, усадили в машину. Далее, жандармы приняли все бумаги что были при нём, с того капрала-посыльного, и укатили, а я достал свои вещи. Рюкзак, две сумки, и свои саблю с шашкой, завёрнутые в небольшой красивый коврик. Я на нём спал. Купец подарил, он турком был и ему было плевать что я русский. Бизнес, и ничего лишнего, а англичан тот сильно не любил. Все личные вещи у меня осмотрели, оружие пока забрали, холодное тоже. Приняли документы убитых британских солдат и карты, что удалось добыть. Кстати, вещи тоже забрали, но честно всё описали, номера оружия тоже, большая сумма денег удивила, но я пояснил что уничтожил два английских патруля на «Доджах», и продал машины туркам. Те рублями платили. За трофейное оружие и амуницию тоже. Так что это всё законные трофеи. Что с бою взято, то свято. Я обнаглел настолько, что даже попросил копию описи, и мне чуть позже её выдали. Всё точно. Думал после этого меня в штаб на допрос повезут, но нет, пока лётчики изучали самолёт, внутри лазили, подошли журналисты. Интервью брать. Сначала со мной поработали фотографы. Одет я был стильно, переоделся перед посадкой, светло-зелёный комбинезон, лётный. Купил во Франции и мне его по размеру подогнали, восемь карманов у него. Этикетки я срезал, а контрразведчикам сказал, что трофейный. Под комбинезоном только бельё, холодно на ветру. Ботинки с сержанта трофейные, свело-коричневые, на голове шлемофон, ремень и кобура. С виду непонятно что та пустая. На ремне ещё пустые ножны были, я их назад сдвинул, чтобы не видно было, и фляжка. Тоже трофейная. Она удобнее наших, честно признаюсь.

Я замёрз пока фотосессия шла, всё же в лёгком комбинезоне был, а все кто у меня окружал, как раз в тёплой одежде ходили. Наконец мучения закончились, и я стёр улыбку с лица. Поблагодарил матроса за бушлат, накинув его на плечи, и меня повели в сторону штаба. Видимо сначала допрос, или опрос, тут как поглядеть, и потом на поругание журналистам, что перья точат и бумагу готовят. И я не ошибся, два часа меня вертели и опрашивали. Насчёт потери памяти тоже долго крутили. Описал как получил ожоги на руках, как бежал, как уничтожил патруль, не догадавшись документы собрать, продал машину и приобрёл местную одежду и ослика, замаскировавшись, так и добрался до аэродрома. Помог генералу с полковниками, как пытался уйти, но меня так скрутило, что пришлось помощь звать, и помогли. Ну и дальше до момента выздоровления, потом угон самолёта, с пленением командира части, а полковник им и был, ну и подрыв всего что было на аэродроме. Жаль самолёты улетели, все на задании были, но инфраструктура базы сильно пострадала. Кстати, по поводу этого меня успокоили, разведчика высылали, тот подтвердил, как и разведка, сброс бомб на Одессу. Там англичане до сих пор не могут пожары потушить. Я уточнил по пленным что со мной бежали, те и пояснили, к ним едва ли сто человек вышли, поэтому о побеге и знают, газеты писали. Двое на военного корреспондента вышли, тот и раздул историю. Такие дела.