Чтение онлайн

– Я сопротивлялась как могла, - плакала Лена, - но они меня заставили.

Никак не могут преступники решить, кто добыл ампулу циклополамина. Вениамин бьет себя кулаком в грудь и кричит, что лекарство приволокла Лена. А жена Олега столь же решительно утверждает обратное.

– Циклополамин вручил Хвостов, у него такого полно, и Олег не первый, кому Веня делал уколы.

Негодяи настроены решительно бороться за сокращение срока заключения, поэтому старательно топят друг друга, рассказывая подробности. Хвостов сообщил, что Лена отравила Федора и убила Николая. Гладышева отрицает все, крича:

– Мыльников обпился технического спирта, при чем тут я? Николая самого понесло на стройку. Десятки рабочих падают с мостков! Может, это я всех скинула? Лучше проверьте Вениамина, хотите, расскажу о его делишках? Он связан с бандитами...

И так далее.

Когда Дегтярев, приехав домой, в очередной раз принялся рассказывать, как идет следствие, Зайка, зажав уши, заявила:

– Прекрати, пожалуйста! Такое ощущение, что в дерьме искупалась! Меня не интересуют детали, я знаю главное: на Олега напала Ленка, и перед этим ужасным открытием меркнет все остальное.

Я промолчала, но, честно говоря, была целиком и полностью солидарна с Ольгой. Мне тоже неинтересно, кто и где добыл циклополамин, хватит того, что известно: шприц в мужа, чтобы заполучить чужие деньги, воткнула Ленка, женщина, кото рую Гладышев любил, та, кого я считала своей подругой, милая, приветливая, улыбающаяся, талантливая журналистка престижного журнала и примерная мать.

Кстати, теперь мне понятно, что Лена никогда не любила Алешу, скорей всего, она родила сына для того, чтобы "привязать" к себе мужа. В СИЗО Гладышева ни разу не поинтересовалась судьбой мальчика.

Олега мы вернули домой. Ошарашенный мужик походил по квартире, потрогал вещи, поиграл с Алешкой. Видно было, что он изумлен, но и только. Гладышев ничего не вспомнил и знакомился со всеми нами заново. Аркашка устроил Олега в клинику, и пару месяцев его упорно лечили. Его физическое состояние хорошее, но и только. Врачи лишь разводят руками.

– Иногда память возвращается, - успокаивают они нас.
– На фоне стресса, например. Надо ждать.

Мы ждем, но пока безрезультатно. Меня радует одно: Олег забыл Ленку и не страдает из-за ее предательства. Гладышев в общем счастлив. Его тело, в отличие от мозга, сохранило память, и жалостливый Гарик Сизов вновь взял Олега к себе. Иногда я заглядываю к Сизову и вздрагиваю, видя, как легко и ловко Олежка кружит в вальсе очередную модельку, которую следует обучать танцу. В такой момент мне кажется, что он стал прежним. Но вот музыка стихает. Гладышев подходит ко мне и говорит:

– Здравствуйте, то есть здравствуй! Как дела?

И я понимаю, что он воспринимает меня как недавнюю знакомую, а не как Дашку Васильеву, рядом с которой прошло детство.

Полмиллиона долларов вернулись к Сизову, но тот не слишком рад, потому что начались проблемы с налоговой инспекцией.

Алешу мы отправили во Францию, к нашим друзьям Анри и Мари-Роз Гранж. У них есть все, включая замок на Луаре, но детей Господь не послал. По документам Олег является отцом Алеши, и проблем с выездом у мальчика не оказалось. Гладышев подписал все нужные бумаги, и Мари-Роз увезла ребенка. Гранжи не смогут его пока усыновить, но Лена, скорей всего, долгие годы проведет на зоне, а Олег относится к малышу прохладно, поэтому Алеше лучше будет во Франции у Гранжей. Я не знаю, как сложится его дальнейшая судьба и, честно говоря, не хочу ничего загадывать.

Генка уехал в Америку. Мы не стали поднимать шум из-за денег, просто вернули двести тысяч в банк.

Бедный Генри еще долго бегал по дому, тряся ноутбуком и спотыкаясь о кучи мусора. Но ситуация достигла кульминации в начале марта. Утром я, Зайка, Кеша, Дегтярев и орнитолог пили чай на кухне: столовая и гостиная все еще лежали в руинах. Генри мрачно болтал ложкой в чашке, и вид у него был такой несчастный, что мне стало жаль бедного ученого. Вот дурачок, ясно же, что никакого оранжевого гуся тут нет! Надо постараться осторожно внедрить в его сознание эту мысль и отправить мужика домой. Честно говоря, птицевед всем нам надоел.

Не успела я сконцентрироваться на этой разумной мысли, как из коридора послышалось:

– Га-га-га...

Генри подскочил и опрокинул хлебницу.

Дверь на кухню распахнулась - и появился... огромный, важный, невероятно толстый гусь с оперением пронзительно-апельсинового цвета. За ним шла улыбающаяся Машка.

– Это кто?
– попятился Генри.

Я чуть не свалилась со стула. Бог мой, птичка существует на самом деле! А какая здоровенная! Где же она пряталась до сих пор? Точно не в доме подобного монстра трудно не заметить.

– Блин!
– подскочил Кешка.

– Ох и не фига себе, - по-детски разинул рот Дегтярев.

– Мама!
– взвизгнула Зайка.
– Я его боюсь, небось кусается!

– Гуси щиплются, - поправила Маня.

– От этого сообщения стало приятней, - скороговоркой произнесла Зайка и быстренько спряталась за мою спину, - защипать можно и до смерти.

– Нет, он мирный, - засмеялась Маня.

– Это кто?
– недоумевал Генри.

– Как кто?
– начала злиться Машка.
– Не видишь разве? Оранжевый гусь, оранжевее не бывает. Забирай его в свой Юм.

– Но это не он!
– завопил Генри.
– У оранжевого гуся серое оперение!

Маня выпучила глаза.

– Ты не путаешь? Оранжевый гусь - серый? Ну не бред? Тогда почему его зовут оранжевым?

– Из-за клюва, - пояснил орнитолог, разглядывая гигантское водоплавающее, нагло расхаживающее по кухне.
– Он у него колера апельсина. А это самый обычный гусак, вот только отчего перья такие? Скажите мне, отчего?

Качая головой, он принялся изучать птичку. Зайка, Кеша и Дегтярев молча следили за Генри. Я же пригляделась к Мане, заметила у нее на руках странные желтые пятна...

Значит...

– Это что?
– вдруг самым невменяемым голосом завопил Генри.
– Что это?!

Не успели мы вздрогнуть, как сумасшедший орнитолог встал на четвереньки и, ухватив Маню за щиколотку, поднял ее правую ногу вверх. Чтобы не упасть, девочка уцепилась за буфет. Я испугалась. Очевидно, появление странного водоплавающего добило ученого и он окончательно съехал с катушек.

– Это что?!
– вопил Генри, пытаясь сорвать с Машкиной ноги надетый на щиколотку оригинальный ярко-желтый браслет.
– А?!

– Украшение, - пискнула Маня, - для красоты.

– Где взяла?

– Аля Вронская подарила. Она его мне в Париже отдала, ее папа там...

– А у нее откуда?

– Из Египта привезли, мне в подарок. Да что случилось?

– Немедленно, слышишь, сейчас же отведи меня к этой Але!
– завизжал Генри.
– Сию минуту, быстро, бегом...

– Может, объяснишь, в чем дело?
– осторожно поинтересовался Кеша.

Генри, красный и потный, воскликнул:

– Знаете, что у нее на ноге?