Чтение онлайн

Когда Элари, стараясь не смотреть вниз, перебросил плечи файа через край шахты, тот вдруг перегнулся назад. Его глаза широко открылись, руки с неожиданной силой вцепились в ноги обмершего от страха юноши.

— Давай отправимся туда вместе, а? — с мерзкой ухмылкой сказал он и рывком откинулся назад.

Элари упал, сползающее тело ухмылявшегося файа потащило его вниз и не за что было схватиться…

Поняв, что не стоит и пытаться вырваться из мертвой хватки бывшего правителя, юноша согнулся и изо всей силы ударил его в ухо. Голова Наэкса мотнулась, он потерял сознание лишь на миг… но за этот миг его пальцы разжались. Элари одним толчком ноги спихнул его вниз — и файа пришел в себя, уже падая.

Элари услышал истерический, сумасшедший визг убийцы, попавшегося в собственную ловушку. Бессмертный правитель на самом деле чудовищно боялся смерти — вот что значил этот дикий визг. Затем из бездны донеслось шипение и треск, и ещё один визг, страшный, бесконечный, в котором не осталось уже ничего, кроме беспредельной боли. Потом раздался взрыв — словно в ковш с расплавленной сталью плеснули воды — и из шахты, словно из кратера вулкана, вырвалось шумное пламя. Оно ухнуло, погасло, дымная туча расползлась по потолку, скрывая его клубящимся пологом. Из неё начал падать мелкий, как мука, пепел, ещё минуту назад бывший живым существом. Элари окружил удушливый смрад сгоревшего мяса. Что бы там не говорил Ньярлат, он крепко сомневался, что его душа осталась в машине — даже в качестве её раба. А что сталось с остальными, сброшенными в это жерло? Не постигла ли и их столь печальная участь?

Прокашлявшись от угарной вони, юноша осмотрелся. В подземелье ничего не изменилось. Его взгляд упал на плиту с отпечатками рук: Ньярлат говорил, что с её помощью можно управлять машиной. Элари сомневался, что у него что-то получится — но почему бы не попробовать? В самом деле — много ли он потеряет?

Юноша встал на основание плиты и прижал руки к вырезанным в теплой стали отпечаткам ладоней. Ничего не произошло. Он вспомнил, что Ньярлат раздевался, подумал, и решил, что будет достаточно снять обувь.

Вновь встав перед плитой, уже босым, он почувствовал себя неуютно — несокрушимый металл шевельнулся, плотно обхватив его обнаженные ступни. Тем не менее, он положил на плиту руки — и в тот же миг его тело пронзил резкий электрический разряд. Он закричал от боли, вокруг вспыхнул белый, ослепительный свет, нестерпимый, жгучий, невозможный, потом — темнота…

Его поглотил рой непонятных ощущений, столь разнородных, что его сознание мгновенно потерялось в них. Он понял, что чувствует разум машины — непонимающее прикосновение сознания к сознанию, мучительное и в то же время приятное — словно его изнутри гладило множество легких рук, но он мог выдержать это ещё несколько мгновений, не больше… он мог просто растаять в этих огненных бездонных сплетениях, точно кусок льда в руке. Тот, кто держал его, изо всех сил старался не допустить этого — Элари ощутил его отчаянное усилие и ему захотелось узнать так много сразу об этом существе… но его суть спросила лишь — о чем оно мечтает? Ответ был мгновенным и точным. Юноша хотел и мог исполнить эту мечту… хотя это и могло стоить ему жизни. Он начал…

Все огненные сплетения собрались в одну нить, обрушились на него, и вышвырнули прочь, в черноту.

Элари долго приходил в себя. Он словно рассеялся, стал облаком тумана и никак не мог вспомнить, где его руки и ноги, и есть ли они вообще. А если и есть — как ими управлять?

Кто-то бережно приподнимал ему голову, стирал кровь с лица, осторожно растирал уши… Постепенно его сознание прояснилось. Он лежал на теплом вибрирующем металле, возле плиты — она возвышалась нам ним черным, окаймленным светом утесом. Элари отстранил чужие руки, потом подтянул ноги и сел. Это получилось неожиданно легко. Повернувшись, он заметил, что на верхней ступеньке пирамиды, совсем рядом с ним, тоже кто-то сидит.

Сначала юноша увидел лишь обтянутые серым плечи и гриву черных волос, потом, когда зрение сфокусировались — широкоглазое смуглое лицо… Ньярлат!

Он инстинктивно схватился за оружие. К его величайшему удивлению, пистолет оказался на месте. Он вскинул его, нажал спуск…

Грохнул выстрел, но файа даже не пошевелился. Решив, что промахнулся, Элари сжал оружие двумя руками и выпустил в сидящего всю обойму. Он знал, что хотя бы половина пуль должна была попасть в цель — они попали, но отразились с пронзительным визгом, не оставив ран, вообще никаких следов, лишь очертания серой фигуры на несколько мгновений исказились.

— Это бесполезно, — файа улыбнулся, показав белые зубы. — Я и так уже давно мертвый, — а разве можно убить мертвого?

— Ты не очень-то выглядишь мертвым.

— Между жизнью и смертью иногда бывает мало разницы.

— Что это значит?

— Мертвое иногда может стать живым.

Файа встал. Лишь сейчас Элари понял, что перед ним — не Ньярлат. Несколько секунд они смотрели друг на друга. На незнакомце был серый удобный комбинезон из грубой ткани, снабженный множеством накладных карманов, и сандалии на босу ногу — точно так же одевался Суру. В общем, это был сильный, гибкий юноша, его ровесник, высокий и стройный. И красивый — правильные и четкие черты лица, высокие скулы и лоб, густые прямые волосы, ровно падающие вниз — с неумело выстриженной над глазами челкой — и сами эти глаза — яркие, чистые, ясные, глубокие…

Неожиданно Элари обнаружил, что у этих серых глаз с вертикальными, как у всех файа, зрачками, есть ещё одно, неприятное свойство — их прямой взгляд никак нельзя было выдержать больше нескольких секунд. Почему? Он не знал. В этих глазах не было зла. Их взгляд был спокоен и слегка насмешлив, но насмешка была дружелюбной. Просто…

Элари чувствовал, что бы не происходило вокруг — выражение этих глаз останется неизменным. В них могло появиться удивление, ярость, страсть, может быть, боль — но никогда растерянность, страх или глупое восхищение. И он хотел, чтобы файа с такими глазами стал его другом. Лишь сейчас он вспомнил, что этот парень помог ему прийти в себя — а он чуть было его не убил.

Элари захлестнул прилив жаркого стыда. Он не считал себя святым, но чуть не убить того, кто помогал тебе — это уже чересчур. Как бы то ни было — он ощутил симпатию к этому странному файа.

— Кто ты? — спросил он незнакомца.

— Анмай Вэру, — с улыбкой ответил тот. — Просто Анмай. Мои былые звания едва ли имеют значение.

— Айскин Элари, — представился юноша. — Или Элари. Я не люблю своего имени. На старом языке Ленгурьи оно значит "лис".

Анмай улыбнулся.

— Но оно подходит тебе. Я думал, ты знал, кого освободил, но это было… довольно глупо.

— Откуда ты? — спросил Элари.

— Хороший вопрос. Хотя бы потому, что на него не так просто ответить. Видишь ли, я умер пять тысяч лет назад… я имею в виду — мое тело. Когда ты вступил в контакт с про-Эвергетом…

— С чем?

— С этой машиной, на которой мы стоим. Она называется про-Эвергет. В сущности, она лишь действующая модель настоящего Эвергета и может только убивать. Больше — ничего. Так вот, я был… скажем, сердцем её сознания. Когда ты решил освободить меня, структурная матрица наложилась… ну, это так сразу не объяснить. Короче, я оказался здесь, а как — уже неважно.

— И… много вас там?

— Около восьмисот. Но большинство — просто посланные ко мне зомби. Самосознания у них не больше, чем у лампочки.

— Но Ньярлат говорил мне…

— Ньярлат? Он был сумасшедший лгун и садист. Живая мерзость. Знаешь, кто здесь, в этом мире, мой народ? Изгнанники, беглецы, семя, брошенное в бесплодную почву. Их просто высадили здесь — а потом забыли. Эта машина была оставлена им для связи и защиты — но её техническое описание затерялось ещё восемь веков назад. Осталась известна лишь эта сопрягающая суть, — он показал на плиту. — С её помощью тоже можно кое-что делать, но не всё. А я не хотел делать всё, что мне приказывали… хотя и не мог действовать сам. Тогда эти твари попытались меня заставить. Они не могли, конечно, взломать интеллектронное ядро, но… Видишь ли, тут две ступени контроля — я и контрольный совет, как бы. Две трети его голосов могут отменить любое мое решение — а его членов можно менять, добавляя новых, тогда старые просто стираются… Эту возможность оставили на случай, если контрольная суть сойдет с ума или просто откажется действовать — когда народ считает, что прав, найти семьсот добровольцев несложно. Сначала это действительно были добровольцы — и мне… нам часто удавалось переубедить их. Потом предшественники Ньярлата добрались до интеллектронного программатора и ко мне стали приходить только зомби. Часть их нам удавалось убивать — стирать и разрушать их сознания — но соотношение сил постоянно менялось не в нашу пользу. И, если бы они заполучили ещё и тебя — то получили бы и контроль над машиной. И начали бы с того, что истребили всё население Ленгурьи. Защита программатора — добровольное согласие — очень мешала им, но её они обходили с помощью фанатизма и обмана, а тех, кто отказался, убивали. Нярьлат сам убил двадцать семь файа и людей. Обычно он пытал их до смерти у меня на глазах — прямо здесь. Я сжег его… Господи, какое это было наслаждение! — Анмай зажмурился и опустил голову, внезапно смутившись. Через минуту он продолжил. — Мой мир в машине давно превратился в воплощенный ад. Я мечтал, как сбежать из него, но думал, что это несбыточная мечта. А теперь… Если бы ты был босой девушкой, я бы с наслаждением расцеловал тебе ноги.