Чтение онлайн

— Здесь сурами!

Они выходили из клубящейся туманной мглы, — черные, огромные, страшные, с громадными луками в руках. Одна из девушек Кумы уже корчилась, пытаясь вырвать стрелу из живота, другие стреляли в ответ — пара сурами тоже повалилась, но в такой простой перестрелке всё решала простая численность лучников — а сурами было так много, что Элари даже не мог их сосчитать.

Впрочем, он и не старался. Вдруг он понял, что стоит на коленях, сжав в ладонях пистолет. В один миг он выпустил три оставшихся у него обычных патрона — и один из сурами, взмахнув руками, опрокинулся назад. В тот же миг в опасной близости к его уху раздались новые выстрелы — Иситтала тоже выхватила из-под панциря толстый угловатый пистолет и принялась стрелять, держа его двумя руками. Её поза была неудобной — она сидела, прижавшись спиной к скале и подтянув ноги — но на точности её стрельбы это не отражалось.

После каждого выстрела массивное черное оружие прыгало вверх — и в ответ один из сурами вздергивал голову, а потом валился, как срубленное дерево. Она всего три раза промахнулась и уложила дюжину врагов, — в обойме её пистолета помещалось сразу пятнадцать патронов. Но запасных у неё не было — когда обойма опустела, она просто швырнула оружие в снег и потянулась за боевым шестом. Элари понимал, что жить им осталось секунды — сурами уже взяли их на прицел, и пусть даже большинство вновь промахнется… В этот миг силовой пояс вдруг бросил юношу вверх и его поле разметало направленные в Иситталу стрелы.

Анмай слишком поздно очнулся от растерянности. Но теперь Элари понял, что силовой пояс мог быть и оружием — файа, окутанный взвихренным воздухом, кувыркался, метался среди сурами и вдруг нелепо изломанное тело одного из них взлетело высоко вверх, а ещё нескольких швырнуло в стороны, словно от взрыва.

Сейчас Анмай не думал об Элари и юношу лишь бестолково мотало в воздухе — он повторял все движения файа, с той лишь разницей, что сражался с пустотой. Тучи взметенного снега скрыли побоище, а Элари был слишком занят своим желудком, чтобы стараться что-то разглядеть. Сражение заняло всего пару минут. Потом он рухнул в снег и, едва поднявшись, вновь упал — у него дико кружилась голова. Иситтала рассмеялась, тут же зажав рот руками, и вновь хихикнула, уже сквозь ладони — раздался звук, весьма похожий на ржание.

Элари всё же поднялся и застыл, не обращая внимания на то, что его босые ступни скрылись в снегу. Ниже по склону, среди разбросанных тел сурами — их было десятка два, остальные бежали — поднялся Анмай. Похоже, у него тоже кружилась голова — едва выпрямившись, он тут же растянулся во весь рост. Теперь Иситтала не смеялась. Она вскочила и побежала к нему.

Они вместе вошли в подземелье. Внутри Элари увидел несколько десятков файа — большей частью подростков. Среди них было полдюжины девушек из Кумы и юноша — Суру. Он пусто смотрел в стену, не замечая друга, его лицо было холодным, равнодушным и спокойным.

— Их больше нет, — вдруг тихо сказал он. — Моей матери, моих сестер, даже моей бывшей любимой — никого нет. Из всех моих друзей остался только ты… и ещё она, — он показал на Иситталу. — Я оказался никудышным защитником.

Он замолчал и Элари не посмел спрашивать.

— Как это было? — спросил он, когда они прошли вглубь подземелья и Иситтала принялась искать ему подходящую обувь. — Я видел долину. Сурами повсюду…

— Это долгий рассказ, — она говорила тихо и спокойно. — Они напали через два дня — вначале на стену у реки. Гнали перед собой целые толпы файа, а мы… убивали их. Это было страшно! Мы стреляли, сначала из пулеметов, потом из луков — а они всё гнали и гнали их, пока все не погибли. В тот же день они прошли через горы и ударили нам в тыл. Мы дрались на перевалах, но их слишком много. Когда они ворвались в долину, наша армия рассеялась. Потом они осадили Сады — большая часть наших собралась там. Внешнюю стену они взяли почти сразу — она слишком длинная. Я и девушки из Кумы защищали хранилище ещё сутки — нам не хватило буквально нескольких минут. Они нас смяли, но мы пробились и ушли в леса… сюда. Тут мы дрались, прятались и убивали много дней, но это было уже местью сурами, не больше. Лангпари досталась им не даром: за каждого файа, способного держать оружие, они платили тремя своими жизнями — но сражаться у нас мог едва один из десяти. Я видела, как пали Сады, видела зарево. Что сталось с долиной Налайхи — я не знаю. Возможно, файа там ещё живы… но вряд ли они примут нас. Мы… я и мои товарищи… мы допустили слишком много ошибок.

— И… что нам делать? — растерянно спросил юноша.

— Мы — все, кто собрался здесь — решили уйти в Твердыню.

— А что это?

— Мы, файа, не любим вспоминать об этой истории. Но теперь… какое это имеет значение? Сорок лет назад из Унхорга, когда он стал таким… каким ты его видел, бежала группа файа… они прихватили с собой почти всё, что осталось от нашей древней технологии. Вместе с беглецами из Айтулари и колонистами Ленгурьи, которые решили остаться здесь, они построили крепость — остров, окруженный каналом с горячей радиоактивной водой. Они считают, что сурами, сожрав всё, потом уничтожат друг друга. Конечно, может быть и так, хотя я сомневаюсь, что их реактор доживет до этого. Но всё это теперь неважно. Другого выхода у нас просто нет.

— А где эта Твердыня?

— На юго-западе, за горами Лабахэйто, в степи. Там мало пищи и мало сурами… так что мы, может быть, и пробьемся. Но вот примут ли нас? Наверняка, у них тоже не хватает еды.

— У меня есть, чем им заплатить, — Элари показал пистолет Ньярлата и семь оставшихся магнитных пуль.

Иситтала кивнула.

— Я уже видела его. Возможно, этого хватит. Нас тут всего шестьдесят семь, а в Твердыне — около двадцати тысяч. Вряд ли мы создадим им… проблемы.

— Так ты… ты знала Ньярлата так близко?

Она улыбнулась.

— Конечно. Правда, тогда мне было двадцать три, а ему — всего семнадцать. Он был наивным восторженным мальчишкой… как Янтин. — Элари заметил, что пятнадцатилетний файа всё время стоял рядом с ними, не сводя восхищенных глаз с Иститталы. — А потом… я не знаю. Упасть можно в один миг и уже не подняться. Мне жаль его.

— Боюсь, что во всем этом виноват я, — Анмай тихо подошел к ним. — Он издевался надо мной — я издевался над ним, но его-то мозг был не из стали! А рядом с про-Эвергетом… с Великой Машиной, вообще нельзя жить. Даже когда она не работает, в ней остаются следы Йалис — и постепенно расползаются вокруг. Это незаметно сразу, но когда безопасный уровень превышен… — Иситтала слушала теперь лишь его и Элари отошел.

Юноша поел, привел в порядок одежду. Дальше полагалось спать, но он не хотел и сам удивлялся этому. С ним за этот день произошло столько… но устал лишь его ум, тело было ещё полно сил и не желало давать отдых измученному сознанию. Он несколько минут поворочался, стараясь уснуть, потом сел у стены и стал смотреть на Анмая и Иситталу.

Они сидели у стены напротив, очень близко, почти прижавшись друг к другу, и всё время говорили — так тихо, что Элари не понимал ни слова. Впрочем, и так было ясно, о чем идет речь — Анмай то и дело касался руки девушки, потом лег, свернувшись, у её ног и она гладила его волосы, вряд ли осознавая это.

Как ни странно, он не злился на Вэру за то, что тот отнял у него любимую — напротив, был рад, что это двое встретились. Он видел, что они уже вообще мало что замечают, кроме друг друга. Ему нравилось на них смотреть — они словно светились в полутьме подземелья, а их тихий разговор казался Элари музыкой — он понимал лишь интонации, но и этого хватало… не только ему. Янтин тоже молча смотрел на пару, потом вдруг подсел к мрачной девушке, своей ровеснице. До Элари донесся их шепот. Через несколько минут Янтин взял девушку за руки и та вдруг улыбнулась.